ЛитМир - Электронная Библиотека

Я одарила ее терпеливой, снисходительной улыбкой:

– Вы, наверное, не поняли, уважаемая. Я прибыла по срочному делу. Позвольте представиться: Благословенная Гайя-Мари Исида Сарасвати Минерва Мирза Умм Ласкентарийская, Богоизбранная Третья.

Она тупо смотрела на меня. Я продолжала:

– Уверена, меня уже ждут. Наши адвокаты направили сюда официальное письмо. Чем объясняется ваше неведение?

– Ох… вот незадача… одна я тут, начальства-то нету. А пущать не велено, и спросить не у кого.

– Будьте любезны выслушать, – продолжила я. – Мне необходимо безотлагательно повидать госпожу Жобелию. Ставлю вас в известность, что в случае необходимости имею право юридически санкционировать собственный доступ, но полагаю, что администрация данного учреждения – как и я лично – предпочла бы избежать судебного вмешательства.

– Ы-ы-ы… так ведь… – промямлила молодка с таким подавленным и горестным видом, что я на мгновение устыдилась всей этой белиберды. – Пущать-то не велено, цыпочка моя, вот и все тут. Меня ж с работы попрут, ага? Тут с этим строго, не забалуешь…

– Тогда вы тем более обязаны меня пропустить…

За ее спиной, в потемках, началось какое-то шевеление.

– Это мой Джонни? – осведомился слабый, дребезжащий голос, и из-за плеча санитарки высунулась старческая голова – череп, обтянутый прозрачным пергаментом.

Мне в нос ударил запах дезинфекции.

– Не, это не он, – выкрикнула девица. – Ступайте к себе, мисс Карлайл.

– Это мой Джонни? – не унималась старушка, прижимая к щекам ладони, трепещущие полуживыми белыми птицами.

– Да не к вам это, мисс Карлайл, – ответил ей все тот же крик, беззлобный и невыразительный, каким привычно разговаривают с тугоухими. – Сидите у себя; скоро спатеньки пойдем, ага? – Одной рукой санитарка осторожно развернула мисс Карлайл и загородила собой дверь, полуприкрыв створки.

– Говорю вам, – обратилась она ко мне, – вы уж не серчайте, цыпочка моя, токо незя вам сюда, незя и все тут. А у меня дел по горло, ага?

– Ты точно знаешь, дорогуша, что это не Джонни? – упорствовал в вестибюле все тот же дребезжащий голос.

– Что ж, – произнесла я. – В таком случае я не сойду с места, пока вы меня не пропустите.

– Так ведь незя. Чесслово. Незя – и все. Извиняйте. – За ее спиной что-то рухнуло на пол; она оглянулась. – Побегу. С меня голову сымут. Уж простите…

– В таком случае вы рискуете подпасть под статью гражданского ко… – Я не договорила; дверь захлопнулась; щелкнул замок.

Изнутри доносился приглушенный крик:

– Да нет, нет, мисс Карлайл, это не…

Я решила подождать, а потом сделать еще одну попытку: все-таки упорство иногда вознаграждается. Надо было хотя бы узнать, дежурит ли эта молодка всю ночь или скоро сменится. Сняв дорожный мешок, я присела на него у порога. Потом достала томик «Правописания» и в последних проблесках дневного света ухитрилась прочесть несколько абзацев.

Однако мне не сиделось, и через некоторое время я решила обойти здание кругом. С одной стороны меня встретила запертая калитка, зато с другой – открытый проход. Вдоль шершавой оштукатуренной стены стояли высокие мусорные бачки, серые и желтые, а над ними обрывалась металлическая пожарная лестница. На заднем дворе сушились многочисленные белые простыни и серые одеяла, удрученно повисшие в безветренной тишине. Я осторожно подергала дверь черного хода, но она была заперта.

Вдруг до моего слуха донесся частый стук. Я приготовилась увидеть все ту же санитарку, решившую меня прогнать, но оказалось, это старушка, которая выглядывала из-за ее плеча, – мисс Карлайл. Закутанная в темный халат, она стояла у окошка бокового флигеля. Еще раз постучав в стекло, она поманила меня пальцем. Я подошла ближе и остановилась прямо под окном. Она повозилась с задвижкой. Через некоторое время рама приоткрылась. Старушка высунула голову.

– Ш-ш-ш. – Она приложила к губам молочно-белый палец.

Я кивнула и повторила ее жест. Тогда она знаком предложила мне влезть в окно. Я огляделась. К этому времени уже совсем стемнело, и я почти ничего не видела, но, похоже, поблизости никого не было. Просунув в окно котомку, я взобралась на подоконник.

В тесной каморке пахло… старостью: продуктами жизнедеятельности, которых угасающий организм выделял самую малость, отчего запах не вызывал отвращения. К нему примешивался еще один слабый запах, не лишенный приятности: кажется, аромат сирени. В потемках можно было различить платяной шкаф, комод, туалетный столик и небольшое кресло. Простыни на узкой кровати сбились в ком – видно, обитательница комнаты только что поднялась с постели.

– Ни минуты не сомневалась, что ты вернешься, любимый мой, – прошелестела она, изображая подобие страстных объятий.

На самом же деле она была такого крошечного росточка и хрупкого сложения, что просто прильнула ко мне, еле доставая до груди, и обвила меня руками. Я опустила взгляд на воздушно-белый венчик волос и, когда глаза привыкли к темноте, увидела бледно-розовую макушку с россыпью пигментных пятен. Старушка вздохнула.

Приобняв ее за плечи, я думала только о том, как бы не переломать хрупкие косточки.

– Джонни, любимый, – шептала она. – Наконец-то.

Я закрыла глаза, бережно прижимая ее к себе. По истечении некоторого времени до меня дошло, что она спит.

Стараясь не делать резких движений, я отстранилась, расцепила у себя на ягодицах старческие пальцы и осторожно уложила бедняжку в кровать, а там расправила простыни, одернула ее ночную сорочку и подоткнула одеяло. Тихонько всхрапнув, она перевернулась на бок. На морщинистом лице играла едва различимая улыбка.

Я приоткрыла дверь. В коридоре было темно и тихо. Откуда-то пахнуло казенной едой. Снаружи комнатка мисс Карлайл была помечена четырнадцатым номером; примерно на уровне глаз, вставленная в пластиковый футляр, виднелась карточка с ее фамилией. Я перевела дух. Это уже кое-что. Обернувшись назад, в комнату, я разглядела за окном молодку в сестринском халате, которая снимала с веревок постельное белье и бросала в корзину. Вскинув на плечо котомку, я бесшумно вышла в коридор и прикрыла за собой дверь.

Ничего похожего на имя Жобелии я не увидела. Зато в коридоре обнаружился пожарный выход – застекленная и зарешеченная дверь, ведущая в главное здание.

Дверь с легким скрипом подалась, пропуская меня в слабо освещенный холл. Послышалась музыка, ее прервал мужской голос, натужно веселый, как у эстрадного конферансье, потом опять заиграла музыка. Я двинулась вперед и увидела еще несколько дверей, на каждой из которых крепилась именная карточка.

Самая первая гласила: «Миссис Азис». Я огляделась по сторонам, для приличия легонько постучалась, осторожно толкнула дверь и медленно вошла в затемненную комнату.

Размерами она превосходила конуру мисс Карлайл. Увидев две односпальные кровати, я заподозрила, что к Жобелии подселили соседку, а это могло усложнить мою задачу. Но раньше времени беспокоиться не стоило: комната была пуста. Пока я раздумывала, как быть дальше, до моего слуха донеслись старческие шаги и два приближающихся голоса.

В комнате было два платяных шкафа. Рванув на себя ту дверцу, которая оказалась рядом, я обнаружила, что шкаф забит до отказа. Нечего было и думать втиснуться туда с котомкой. Второй шкаф оказался запертым. Я бросилась к ближайшей кровати, но под ней был ящик для белья. Голоса уже звучали прямо за дверью. Метнувшись ко второй кровати, я подняла край покрывала. О счастье – простой железный каркас! Я пнула ногой пластмассовый ночной горшок и юркнула под кровать за считанные секунды до того, как открылась дверь. От ковра пахло застарелой пылью и – едва уловимо – рвотой.

– Не желаю ложиться спать, так и знай, негодница, – фыркал узнаваемый голос; меня охватило странное чувство: отчасти знакомое, отчасти дразняще-неизведанное.

– Ну-ну, миссис Азис. Чтоб хорошо выглядеть, нужно вздремнуть, правда же?

– В моем возрасте невозможно хорошо выглядеть. Я страшна, как смертный грех. Не мели чепухи. Зачем ты меня гонишь в постель? Что тебе втемяшилось? На улице еще светло.

74
{"b":"5461","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Катарсис. Старый Мамонт
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Призрак Канта
Потерянное озеро
Город под кожей
Павел Кашин. По волшебной реке
Земля лишних. Треугольник ошибок
Милая девочка