ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тета-исцеление. Тренинг по методу Вианны Стайбл. Задействуй уникальные способности мозга. Исполняй желания, изменяй реальность
Силиконовая надежда
Аромат невинности. Дыхание жизни
Сетка. Инструмент для принятия решений
Странная погода
Наследник из Сиама
Владыка Ледяного сада. Носитель судьбы
Ненавижу босса!
Я дельфин

Скольких приверженцев мы потеряем, если – моими стараниями – правда выплывет наружу? Кто решится принять нашу веру, если история моего деда станет достоянием гласности? Не следует ли мне нарушить обет, вслед за родной и двоюродной бабками, чтобы скрыть неприглядную истину во имя общего блага? Какова в таком случае будет цена моему слову? Смогу ли я себя уважать, если совершу клятвопреступление, последствия которого непредсказуемы?

Допустим, мое самоуважение – это далеко не главный вопрос; куда важнее интересы Ордена и Общины, душевное спокойствие большинства ни в чем не повинных людей. Мне лично ничем не угрожало возможное клятвопреступление и сокрытие прегрешений Сальвадора: эта тайна никак не смогла бы разъесть меня изнутри.

Но допустимо ли вплетать новую ложь в запутанную паутину, зная, что правда сметет эти грязные клочья и расчистит нам путь, избавит от роковой угрозы разоблачения? Права ли я, когда считаю – и более того, имею ли право считать – нашу веру настолько хрупкой, что ее необходимо оберегать от любых ударов? Не лучше ли ради нашего будущего открыть истину и мужественно встретить последствия, закаляя себя от грядущих невзгод?

Наконец, могу ли я провозгласить: Дар принадлежит мне одной, он унаследован мною от двоюродной бабки, а дед не имеет к этому ни малейшего отношения? Сделав такое заявление, я своей волей сдвину вехи дорогой нашему сердцу веры, перемещу их с незыблемой скалы на зыбучие пески.

Видит Бог, мой Дар, даже с моей собственной точки зрения, далеко не бесспорен; меня переполняет праведный гнев, но ведь моя репутация тоже находится под вопросом, хотя другие пока об этом не догадываются. Способность к воздействию на расстоянии, с которой я боролась добрых десять лет, приобрела новое, изменчивое качество, похожее на изворотливость, приспособившись к атмосфере ядовитых наветов, и теперь надежды на то, что мой Дар сильнее, а не слабее, чем думают окружающие, почти развеялись.

– Не кисни, Айсис – Марк, приятель Топека, подмигнул мне поверх пустых бутылок. – Все будет тип-топ.

– Это вряд ли. – Вяло улыбнувшись, я глотнула пива.

Я давно сбилась со счета и уже не раз пропустила свою очередь платить за всех; к тому же у меня не осталось ни сил, ни средств для дальнейших возлияний.

Мы отправились на дискотеку, где тоже продавалось пиво, но не в бутылках, а в больших пластиковых стаканах; настроение у меня было далеко не радужное. Музыка оказалась совершенно неинтересной; то же самое можно сказать и о молодых людях, которые подходили к нашей компании, чтобы пригласить меня на танец. Даже когда меня пригласил Топек, я не смогла заставить себя выйти на танцпол. Глядя на танцующих, я ловила себя на мысли, что они являют собой нелепое зрелище. Как странно, что люди получают такое наслаждение от ритмичных телодвижений.

Мне подумалось, что танцы сродни сексу: тот же регулярный ритм, тот же предварительный этап, когда парочка еще только идет на площадку, то же слияние двух тел; разница только в том, что танцами с неподдельным удовольствием занимаются и маленькие дети, и глубокие старики. Я наблюдала такие сцены у нас в Общине и даже сама отдала дань танцам, когда мне внушили, что в них нет сексуального подтекста; рядом со мной увлеченно отплясывали стар и млад, и общая радость, не имевшая ничего общего с похотью, передавалась мне, даря ощущение чего-то здорового и приятного.

Что касается моих собственных ощущений, эйфория танца приближалась к религиозному экстазу, а не к плотскому наслаждению; как будто меня мистическим образом вынимали из телесной оболочки и переносили в другую плоскость бытия, где отношения были чистыми, простыми и цельными, где царило спокойствие и понимание.

Конечно, путь к достижению таких ощущений через танец был сложным и долгим (я рисовала в своем воображении образы вращающихся дервишей и африканских шаманов, описывающих круги у ночного костра) и лишь в незначительной степени приближался к возвышенному ликованию верующего человека… но должна признать, это лучше, чем ничего, если «ничего» остается единственной альтернативой. По-видимому, в нашем обществе, где безбожие и прагматизм развиваются по нарастающей, именно этим объясняется тяготение молодежи к танцам.

Насколько все-таки странен человеческий род, подумала я, как будто сама прилетела с другой планеты.

А в голову лезло: мое место не здесь. Мое место – среди наших, и сейчас общее будущее оказалось в моих руках. Мне вдруг захотелось сбежать от этого шума, грохота и дыма; я попросила у Топека ключи, пожертвовала ему остатки моего пива, извинилась перед остальными и вышла в ясный, темный вечер, чтобы вдохнуть его прохладную свежесть, – как будто вырвалась из зловонной камеры после многолетнего заточения.

В мелькании слепящих городских огней звезд почти не было видно, зато луна беспрепятственно лила на землю свой безмятежный свет в преддверии скорого полнолуния.

Я еще побродила по городу, терзаясь противоречивыми мыслями, которые раздирали мою совесть и волю.

В какой-то момент я остановилась на мосту через реку Келвин и, перегнувшись через каменный парапет, стала смотреть на темные воды, забыв о потоке машин и толпе прохожих.

Мало-помалу я начала успокаиваться, хотя в голову по-прежнему лезли непрошеные мысли. Их противоборство не давало перевеса ни одному лагерю, взаимонаправленные силы были равны, и враждующие стороны нейтрализовали друга, пришли в изнеможение, но не сдавались.

Будь что будет, говорила я себе. Завтрашний день уже приобрел определенные контуры, теперь надо запастись терпением и решать проблемы по ходу дела, а не ломать голову над конкретными планами. И вообще, утро вечера мудренее.

Кстати, не мешало бы выспаться.

Вернувшись в квартиру Топека, я повесила гамак у него в комнате, между платяным шкафом и изголовьем кровати – старинная мебель была достаточно массивной, чтобы выдержать мой вес, и настолько вычурной, что предоставляла весьма широкий и даже затруднительный выбор шишечек и прочих выступающих украшений. Я сбросила куртку, рубашку и брюки, улеглась в гамак и почти мгновенно уснула.

Прошло немало времени, и мне почудилось, что праздник жизни настиг меня даже здесь. И впрямь, ко мне на цыпочках приблизился Топек, который шепотом поведал о сказочной удаче: Стивен уступает им с новой телкой свою комнату, а сам ляжет здесь. Как мне и было обещано, такое соседство меня ничуть не потревожило: я проснулась рано утром, бодрая и полная сил, а он еще посапывал и фыркал, не приходя в сознание. Пока все спали, я умылась и оделась.

Гостиная была усыпана бесчувственными телами. Я вышла в прихожую и пристроилась у тумбочки, чтобы черкнуть записку Топеку и письмо Иоланде, а потом отправилась на улицу в поисках почтового ящика.

Софи, с которой я созвонилась накануне, сразу после разговора с мистером Уомерследжем, прикатила через полчаса на своем маленьком «моррисе», а я уже сидела у подъезда и жевала роллы, купленные в ближайшем магазинчике.

В джинсах и полосатой тенниске, с конским хвостом на затылке, Софи выглядела по-летнему жизнерадостной. В машине она меня расцеловала:

– Видок у тебя никудышный.

– Спасибо на добром слове. Настроение тоже никудышное. Хочешь? – Я протянула ей бумажный пакет.

– Только что позавтракала. Ну-с, – она хлопнула в ладоши, – куда прикажете?

– В городок Мочтай, это в Ланаркшире.

– Слушаюсь, – сказала она и включила зажигание.

Так начался этот день, а вместе с ним и последний, решающий этап моего похода.

***

Мне пришло в голову, что в свете моего осмотрительного решения о сокрытии дедовых проступков возвращение Жобелии в лоно семьи и Общины может обернуться нежелательными, даже роковыми последствиями. Где гарантия, что она будет держать язык за зубами, если завеса тайны все равно приоткрыта? Рано или поздно через домыслы и слухи жестокая правда выплывет наружу.

Но я не могла допустить, чтобы Жобелия закончила свои дни в богадельне. Там, конечно, довольно чисто, комната просторная, есть какая-то возможность общения с другими обитателями, жалоб почти нет, но обстановка совершенно бездушная и холодная по сравнению с домашним уютом нашей Общины. Я не могла бросить старуху на произвол судьбы. Если даже ее возвращение заставит меня отказаться от некоторых планов – так тому и быть, коль скоро от этого зависит благополучие моей двоюродной бабки. Кроме того, я все равно дала себе клятву обнародовать истину, просто до поры до времени чутье подсказывало мне держать рот на замке.

84
{"b":"5461","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дыхание по методу Бутейко. Уникальная дыхательная гимнастика от 118 болезней!
Хватит быть хорошим! Как прекратить подстраиваться под других и стать счастливым
Биохакинг мозга. Проверенный план максимальной прокачки вашего мозга за две недели
Бессмертники
Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу
Ангелы спасения. Экстренная медицина
Ее последний вздох
Страсть под турецким небом
И ботаники делают бизнес 1+2. Удивительная история основателя «Додо Пиццы» Федора Овчинникова: от провала до миллиона