ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И что мне с этого?

— Вы получите место в ООН.

50

— Ну и ну, — произнес архиепископ.

Прямо с панихиды он направился в свой офис в здании ООН в Нью-Йорке на Первой авеню. Поэтому он был облачен в траурный наряд с фиолетовой рясой и пурпурной ризой, красиво оттеняющей ослепительно белый орарь и ризу. Все одеяние подпоясано массивным поясом. Кружевной стихарь выглядывающий из-под епитрахили контрастировал с массивным темным — и тяжелым — из красного дерева наперсным крестом, который лежал на его груди словно камень прежде чем его похоронили в Гефсимании. Он снял высокую белую митру с головы, положил ее на углу стола и уже потом, как прошлогодний лист упал на свой поворотный стул, чтобы несколько минут просто передохнуть. Тощий невысокого роста старик хватал ртом воздух, задыхаясь в своих «доспехах», когда вошел один из его церковных клерков, развернул факс как свиток и держал перед архиепископом, пока тот читал. Именно тогда он и произнес свое «ну и ну».

— Да, Ваша Светлость, — ответил клерк.

— Позвони, хм, гм, мм, тому парню, ты знаешь, которого мы обычно не беспокоим.

Секретарь задумчиво кивнул. После короткой паузы он спросил:

— Вы имеете в виду посольство Вотскоэк, Ваша Светлость?

— Не могу вслух говорить о них, — ответил архиепископ, коснувшись тощим пальцем своего худого носа, чтобы показать лукавство. — Выражать предвзятость запрещено. Ни единого намека на пристрастность.

— Конечно, нет, Ваша Светлость.

— Это не проблема сейчас, э? Позвоните ему, тому, хм, ммм…

— Его зовут посол Краловц, Ваша Светлость.

— Именно. Свяжитесь с ним.

— Немедленно, Ваша Светлость.

Клерк повернулся к двери, продолжая держать факс в обеих руках, но архиепископ махнул костлявыми пальцами в его сторону:

— И оставь это.

— Да, Ваша Светлость.

Секретарь опустил одну руку, и концы бумаги свернулись как моллюск. Он вручил трубку архиепископу и удалился из комнаты. Священник развернул факс на столе, закрепил углы степлером, скотчем, карманным калькулятором и небольшой гипсовой статуэткой младенца Христа из Праги. Стараясь расположиться удобнее, кряхтя от стараний поудобнее устроиться в своих облачениях, он наклонился над блестящей поверхностью стола. Он был похож на известного шахматиста из мифологии, что играл с дьяволом.

Архиепископ еще раз прочитал факс, смакуя его подробности. Телефон возле его правой руки зазвонил и снова потребовались усилия, чтобы потянуться к нему.

— Да?

— Посол Краловц, Ваша Светлость.

— Что? Здесь?

— На линии, Ваша Светлость. Вы приказали связаться с ним.

— О! Точно! — и архиепископ нажал кнопку, а затем еще одну и произнес: — Алло:

— Архиепископ?

— Да, конечно. Чего вы хотите?

— Архиепископ, это Градец Краловц, из Вотскоэк, вы помните меня, ваш клерк сказал, вы хотите…

— Да! Да, конечно! Ну, сын мой, ты готов услышать хорошие новости?

— Хорошие новости, архиепископ? — голос Краловца вовсе не напоминал голос человека, который верил в благие вести.

— Пресс-релиз. Разве те люди не прислали тебе пресс-релиз?

— Кто, архиепископ?

— Кто? Они! Эти выскочки, притворщики, оттуда, ну ты знаешь, конкуренты.

— Тсерговия?

— Да, эта страна. Ты не получил их сообщение.

— Никто ничего мне не прислал, архиепископ, — ответил посол, но нотка жалости в голосе не была услышана священником, который в этот момент пытался извлечь факс и не уронить трубку. Сдвинув младенца Христа из Праги с последнего угла бумаги, он пригрозил ему:

— Стой!

— Архиепископ?

— Подожди, я прочту тебе. Ты там?

— Да.

— Хорошо. Слушай. Ты слушаешь?

— Да, архиепископ. Я здесь и я слушаю вас.

— Отлично. Теперь слушай, — Глядя с прищуром сквозь очки в оправе, вниз, мимо своего бледного, старого, узкого орлиного носа он начал читать:

«Срочный выпуск. Генерал-майор Зара Котор, представительница независимого и суверенного государства Тсерговия в США получила сегодня разрешение от правительства Осигреба на обнародование результатов испытаний, проведенных в Политехникуме Осигреба (Тсерговия) для установления подлинности некой реликвии, известной как реликвия Санкт Фергана, состоящая из бедренной кости, претендующая на место кости мученицы Санкт Ферганы из Карпат. Принимая во внимание, что похожая реликвия уже некоторое время существует в соборе „Реки Крови“ в столице братской республики Вотскоэк Нови Гладе, и, осознавая, что вопрос о подлинности этих двух предполагаемых мощей не только усложняет и обостряет отношения между этими двумя дружественными республиками, но и еще более затрудняет и усугубляет вопрос о преемственности места в ООН в городе Нью-Йорке (США), доступного не для двух, а лишь для одной страны, мы считаем нашим долгом сообщить, что согласно результатам Научного исследования реликвии Санкт Ферганы, находящаяся в Осигребе, кость, на самом деле фальшивая. Отныне…»

— Что?

— Теперь ты понимаешь, сын мой? — спросил архиепископ, фыркая и сопя над факсом. — Хорошие новости приходят неожиданно, правда? Позволь мне продолжить, — и, не услышав длинного глухого стона, вырвавшегося из горла посла Краловца в телефонную систему, известную как NYNEX (см. Нью-Йорк и Новая Англия), потому что она находится в ведении венерианцов, и продолжил чтение: — Отныне мы не требуем признания подлинности нашей реликвии и не требуем от Вотскоэк, чтобы она привела какие-либо доказательства, научного, исторического или иного характера. Мы заявляем, что реликвия принадлежащая им — это настоящая реликвия. Истинная святыня в настоящее время находится в Нью-Йорке под защитой и опекой правительства Вотскоэк от имени народа Вотскоэк. Когда правительство Вотскоэк или его представители продемонстрируют данную реликвию Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, США, мы, народ Тсерговии, сдадимся, уступим и откажемся от всех прав на реликвию с этого момента и до конца мира, и ото всех претензий, которые могут у нас возникнуть, на членство в ООН. Мы молим комитет, чтобы рассмотрели нашу кандидатуру для членства в организации при первой же возможности. По милости Божьей и по распоряжению демократичного, избранного в свободных выборах правительства в Осигребе, независимого государства Тсерговия. Подписано Зарой Котор, генерал-майором. — Посмеиваясь и пыхтя, архиепископ спросил: — Ну, посол, что ты думаешь об этом? — он ждал. — Посол? Посол?

Раздался обессиленный голос посла:

— Это замечательно, архиепископ.

— Невероятно, правда? Хорошо, я не виню тебя, сын мой; это затянувшаяся борьба и те тсерговияне не намерены заниматься сражаться нечестными способами, вот, что я скажу тебе. И вот еще: я испытываю облегчение, что дело решено, поскольку для меня, признаюсь теперь, было сложно не выражать личные симпатии или предвзятость к тем подлым, коварным, богохульным…

— Архиепископ?

— Да?

— Получил ли еще кто-нибудь это сообщение?

— Кто-нибудь еще? Мой сын, он пришло по факсу всем. Начиная с низа и заканчивая верхушкой, подожди минуту, здесь список… Да, каждый член ООН…

— Каждый?

— Каждый. И все известные средства массовой информации, Римско-католическая архиепархия Нью-Йорка… Посол? Что за стон?

— Нет, нет, архиепископ, я просто прочистил горло. Э-э, это замечательная новость, как вы сказали. Я не могу дождаться того момента, когда сообщу своему начальству в Нови Гладе. Архиепископ, э-э, не могли бы вы факсом переслать мне этот факс?

— Конечно, — ответил священник. — Рад, что принес тебе хорошие новости. Сейчас вышлю тебе факс. У меня есть твой номер?

— У ваших людей он есть.

— Как хорошо, что у них был твой номер телефон. Мы вышлем тебе его через минуту.

— Факс вас… ну, я имею в виду, спасибо, архиепископ.

— Всегда рад, — ответил архиепископ, который не допускал оговорок.

51

Едва Градец повесил трубку после разговора с архиепископом Минкокусом, слабоумным старым дураком, как вошла Ласк и сказала:

60
{"b":"546229","o":1}