ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Шум пройденного (сборник)
Блокчейн: Как это работает и что ждет нас завтра
Демон никогда не спит
О чем весь город говорит
Первые заморозки
Ветер Севера. Риверстейн
Нежность
Сущность зла
Код да Винчи 10+

– Я думаю, ты здесь совсем не на своем месте, Авигер. – Ксоксарле медленно, с умным видом кивнул.

Авигер, не поднимая глаз, пожал плечами.

– Я думаю, никто из нас здесь не на своем месте.

– Отважные всегда на своем месте там, где они решают быть. – В голосе идиранина послышалась резкая нотка.

Авигер посмотрел вверх, на широкое темное лицо.

– Если ты так считаешь – твое дело.

Он отвернулся и пошел к паллете. Ксоксарле смотрел на него и быстро подергивал грудью, напрягая и расслабляя мускулы. Провода сползли еще ниже; он почувствовал, как путы на одном запястье чуть ослабли.

Вагоны набирали скорость. Он смутно видел органы управления и экраны перед собой, а потому перевел взгляд на огни, светившие со стен туннеля. Поначалу они двигались мимо боковых окон широкой кабины машиниста не спеша – скорость их движения даже уступала частоте его дыхания.

Теперь за каждый дыхательный цикл пробегали два или три огня. Поезд легонько вдавливал его в кресло, к спинке сиденья, приковывая к ней. Кровь – немного, совсем капелька – высохла под ним, приклеила его к сиденью. Он чувствовал, что его путь определен. Ему оставалось только одно. Он пробежал взглядом по консоли, проклиная темноту, собирающуюся за его глазом.

Прежде чем он нашел прерыватель цепи системы, предотвращающей столкновения, ему удалось найти выключатель прожекторов. Это было как подарок от Господа: когда включились передние огни локомотива, туннель впереди замелькал яркими отблесками. Сверкали две колеи; вдалеке он видел новые тени и отражения, там, где в стены были врезаны трубы входа в пешеходные туннели и взрывостойкие двери, чуть выступавшие из черных скальных стен.

Зрение продолжало ухудшаться, но теперь он чувствовал себя немного лучше, потому что мог видеть то, что снаружи. Поначалу, опережая события, он было заволновался – заволновался теоретически: вдруг прожектора заблаговременно предупредят их, если ему повезет настолько, что гуманоиды все еще будут на станции. Но что с прожекторами, что без них – разницы было мало. Воздух, проталкиваемый вперед локомотивом, и без того очень скоро их предупредит. Он приподнял панель около рукоятки скорости и вгляделся в нее.

В голове было легко, но тело леденело. Он посмотрел на прерыватель цепи, потом нагнулся, чтобы прочно усесться между спинкой сиденья (при этом под ним разорвалась засохшая корка крови, и кровотечение снова открылось) и краем консоли. Он уперся лицом в рукоятку скорости, потом ухватился за рукоятку системы автоматического торможения. Он сделал так, чтобы рука лежала на ней, не соскальзывая.

Единственный его глаз находился достаточно высоко над консолью и мог видеть туннель впереди. Огни на стенах теперь мелькали быстрее. Поезд слегка покачивался, убаюкивая его. Рев в ушах стихал, и одновременно темнело в глазу, одновременно убегала назад и исчезала из вида станция, одновременно по обе стороны кабины бежал казавшийся устойчивым и медленно ускоряющийся поток огней.

Он понятия не имел, сколько ему предстоит проехать. Он начал путь, он сделал все, что мог. И теперь – наконец-то – большего просить у него уже невозможно.

Он закрыл глаз, чтобы немного отдохнуть.

Поезд покачивал его.

– Здорово, – усмехнулся Вабслин, когда Хорза, Йелсон и Бальведа вошли в кабину. – Локомотив готов. Все системы работают!

– Смотри не намочи штаны от радости, – предупредила Йелсон, глядя на Бальведу, садившуюся в одно из кресел, потом села сама. – Возможно, нам придется воспользоваться транзитной трубой, чтобы развернуться назад.

Хорза нажал несколько кнопок, глядя на показания приборов. Похоже, Вабслин был прав: хоть сейчас трогайся в путь.

– Где этот чертов автономник? – спросил Хорза у Йелсон.

– Автономник! Унаха-Клосп! – позвала Йелсон через микрофон шлема.

– Что еще? – раздался голос Унаха-Клоспа.

– Где ты?

– Разглядываю коллекцию древних самодвижущихся экипажей. Знаете, я даже думаю, что эти поезда, может быть, старше вашего корабля.

– Скажи ему, пусть поторопится сюда, – сказал Хорза и посмотрел на Вабслина: – Ты проверил весь поезд?

Йелсон приказала автономнику вернуться, а Вабслин утвердительно кивнул:

– Всё, кроме вагона реактора. Не смог туда войти. Как открываются его двери?

Хорза оглядел пульт, вспоминая расположение органов управления.

– Вот этим. – Он указал на ряд кнопок и световых панелей со стороны Вабслина.

Инженер уставился на них.

Приказано вернуться. Требуют возвращения. Словно он раб, один из идиранских меджелей, словно он машина. Ничего, пусть подождут.

Унаха-Клосп тоже нашел экраны с картами – они были в поезде, стоявшем в туннеле. Он проплыл в воздухе перед раскрашенными просторами на подсвеченном сзади пластике. С помощью своих полей-манипуляторов он нажал на несколько кнопок, включил маленькие ряды огней, обозначавших цели по обе стороны – крупные города и военные базы.

Все это теперь превратилось в прах, вся эта драгоценная гуманоидная цивилизация, все раздавлено ледником или унесено ветрами, потоками, дождями и вмерзло в лед – всё. Остался только этот дурацкий лабиринт-мавзолей.

Вот оно, ваше человечество, или как вы его там называете, подумал Унаха-Клосп. От этих остались одни машины. Но станет ли это уроком для других? Увидят ли они все это так, как он? Замерзшую каменную глыбу, ничего больше. Как же – жди!

Унаха-Клосп не стал выключать экраны и выплыл из поезда – назад в туннель, в сторону станции. В туннелях теперь горел яркий свет, однако теплее не стало, и Унаха-Клоспу казалось, будто в желто-белом свете, струящемся с потолка и стен, есть какое-то открывшееся только сейчас бездушие. Это был свет анатомического театра, свет операционной.

Машина поплыла по туннелю, думая о том, что собор темноты стал сверкающей ареной, плавильным тигелем.

Ксоксарле находился на платформе, по-прежнему привязанный к опоре мостика. Унаха-Клоспу не понравилось, как идиранин посмотрел на него, когда он выплыл из туннеля. Лицо Ксоксарле было практически непроницаемым, если только оно вообще могло что-то выражать; но было в идиранине что-то, не понравившееся Унаха-Клоспу, – ему показалось, что Ксоксарле с его появлением прекратил двигаться или делать что-то тайком.

Из устья туннеля автономник увидел Авигера – тот посмотрел на него с паллеты, потом снова отвернулся, не потрудившись махнуть ему рукой.

Мутатор, Вабслин и две женщины находились в кабине локомотива. Унаха-Клосп увидел их и двинулся к пандусу и ближайшей двери, но, добравшись до нее, остановился. Он ощутил слабое движение воздуха – едва заметное, но все же движение, и он его чувствовал.

Очевидно, теперь, когда было включено питание, какие-то автоматические системы подавали больше свежего воздуха с поверхности или через фильтрующие системы.

Унаха-Клосп вплыл в поезд.

– Противная маленькая машина, – сказал Ксоксарле Авигеру.

Старик неопределенно кивнул. Ксоксарле обратил внимание, что старик почти не смотрит на него, когда он, Ксоксарле, с ним разговаривает. Звук его голоса словно успокаивал старика, убеждал: я, мол, здесь, надежно привязан, никуда не делся и все так же обездвижен. С другой стороны, разговаривая, Ксоксарле двигал головой, чтобы посмотреть на Авигера, время от времени поводил плечами, похохатывал и таким образом получал повод пошевелиться, а значит, еще немного ослабить провода. Поэтому он говорил; ему повезет, если остальные пробудут в поезде еще сколько-то времени, – тогда он получит шанс на спасение.

Они у него попляшут, если ему удастся пробраться в туннели. Да еще с ружьем.

– Они должны быть отперты, – утверждал Хорза; судя по показаниям приборов на консоли перед ним и Вабслином, двери вагона-реактора вообще никто не запирал. – Ты уверен, что правильно пытался их открыть? – посмотрел он на инженера.

110
{"b":"5463","o":1}