ЛитМир - Электронная Библиотека

Аоиш были видом, специализирующимся в банковском деле, и кредиты стали их величайшим изобретением. Эти кредиты стали едва ли не единственным платежным средством, принятым повсеместно, и каждый из них давал владельцу право получить взамен либо известное количество любого устойчивого элемента, либо площадь на свободном орбиталище, либо компьютер с определенной скоростью работы и объемом памяти. Аоиш гарантировали такой обмен, и ни одного отказа пока что зарегистрировано не было; впрочем, обменный курс иногда мог выходить за официально допустимые пределы (как, например, во время войны идиран с Культурой). Но все равно, реальная и теоретическая стоимость этой валюты оставалась вполне предсказуемой и давала основательную, надежную гарантию на случай трудных времен; биржевых же спекулянтов кредиты не очень привлекали. По слухам (как и всегда, слишком противоречивым, чтобы вызывать доверие), самым большим количеством этих монет в галактике владела Культура – именно то сообщество цивилизованного мира, которое категорически выступало против любых денег. Хорза не особенно верил этим слухам, считая, что их распускает сама Культура.

Он засунул монетку в карман куртки, увидев, что Крейклин потянулся к центру стола и добавил несколько монет к лежавшей там довольно большой груде. Внимательно следя за происходящим, мутатор направился в ближайшему бару-обменнику, получил восемь сотенных за одну десятую (комиссия, даже по меркам Вавача, просто непомерная) и воспользовался мелочью, чтобы в очередной раз подкупить охранника и пройти на балкон, где имелись незанятые кресла. Там он сразу же подключился к мыслям Крейклина.

Кто ты? Этот вопрос обрушился на него, внедрился в него.

Он испытывал сильное головокружение, обескураживающее чувство в голове – многократно усиленный эквивалент потери ориентации, которая иногда влияет на глаза, если они рассматривают простой и симметричный рисунок, и мозг ошибочно оценивает расстояние до этого рисунка: ложная фокусировка словно вытягивает глаза, мышцы восстают против нервов, реальность – против предположений. Голова у него не поплыла: она, казалось, упала, расплавилась, хотя и пыталась сопротивляться.

Кто ты? (Кто я?) Кто ты?

Бах, бах, бах: звук заградительного огня, звук хлопающих дверей, нападение и помещение в камеру, взрыв и схлопывание одновременно.

Маленькое происшествие. Небольшая ошибка. Что-то вроде этого. Игра в Ущерб и высокотехнологичный импрессионист… неудачное сочетание. Два безобидныххимических вещества, которые, будучи смешаны… Обратная связь; вой, похожий на боль; что-то ломается… Разум между зеркалами. Он тонул в своих собственных отражениях (что-то ломается), падал в бесконечность. Одна его затухающая часть… та часть, которая не спала? Да? Нет? – доносился крик из глубокой, темной ямы, куда падало оно: Мутатор… Мутатор… Мутатор… Мутировать… (иии)…

Звук стих, перешел в шепот, стал дуновением застоявшегося воздуха, стонущего среди стволов мертвых деревьев во время бесплодного полуночного солнцестояния, средезимье души в каком-то спокойном, суровом месте.

Он знал…

(Начни сначала…)

Кто-то знал, что где-то сидит человек – на своем месте, в большом зале, в городе, в… в обширном месте, которому грозит опасность; и этот человек играет… играет в игру (игру, которая убивает). И человек все еще здесь, живой и дышит… Но его глаза не видят, уши – не слышат. Теперь у него осталось одно чувство, вот это, здесь, внутри, прикрепленное… здесь внутри.

Шепот: Кто я?

Произошел маленький инцидент (жизнь – последовательность таковых; эволюция, зависящая от искажений; весь прогресс – последовательность ошибок).

Он (и забудь о том, кто «он» такой, просто прими безымянное название, пока это уравнение не решится само собой)… он человек на стуле в зале, в каком-то обширном месте, упавший куда-то внутрь себя самого, куда-то внутрь… другой. Двойник, копия, кто-то, прикидывающийся им.

…Но что-то в этой теории не так…

(Начни сначала…)

Построй свои силы.

Нужны наводки, точки отсчета, что-нибудь, за что можно держаться.

Воспоминание о разделяющейся клетке, увиденное в промежутке времени, самое начало независимой жизни, хотя все еще зависимой. Запомни эту картинку.

Слова (имена); нужны слова.

Пока еще нет, но… что-то готово вывернуться наизнанку; место…

Что я ищу?

Разум.

Чей?

(Молчание.)

Чей?

(Молчание.)

Чей?..

(Молчание.)

(…Начни сначала…)

Слушай. Это шок. Ты получил удар, сильный удар. Это просто разновидность шока, и ты придешь в себя.

Ты – человек, играющий в игру (как и все мы)… – И все же что-то не так, хотя что-то одновременно добавлено и отсутствует. Подумай об этих роковых ошибках, подумай об этой разделяющейся клетке, той же самой и не той, о месте, вывернутом наизнанку, о пучке клеток, выворачивающихся наизнанку, похожих на рассеченный мозг (недремлющий, движущийся). Послушай кого-то, кто пытается говорить с тобой…

(Молчание.)

(Это из самой глубины ночи; обнаженный в пустыне; холодный, стонущий ветер – его единственная одежда; один в ледяной темноте под небом студеного обсидиана.) Кто это пытался говорить со мной? Разве я когда-нибудь слушал? Разве я когда-нибудь был кем-то, кроме себя самого, разве я когда-нибудь заботился о ком-то, кроме себя самого?

Личность есть плод ошибки, поэтому только процесс имеет ценность… Так кто же будет говорить от его имени?

Вой ветра, лишенный смысла, мокрота теплоты, отстойник надежды, распределяющий угасающее тепло его тела по черным небесам, растворяющий соленое пламя его жизни, леденящий до самых глубин, иссушающий и замедляющий. Он чувствует, что снова падает, он знает, что на сей раз яма глубже – там тишина и холод абсолютны и ни один голос не воскричит оттуда, даже этот.

(Вой, словно вой ветра:) Кому это взбрело в голову говорить со мной?

(Молчание.)

Кому это взбрело…

(Молчание.)

Кому?..

(Шепот:) Слушай: «Джинмоти с…»

…Бозлена-два.

Два. Кто-то сказал однажды. Это он – мутатор, он – ошибка, он – несовершенная копия.

Он играл в другую игру, не похожую на ту (но все же намеревался взять жизнь). Он наблюдал, он чувствовал то, что чувствовал другой, но чувствовал сильнее.

Хорза. Крейклин.

Теперь он знал. Игра была… Ущерб. Место было… миром, в котором ленту изначальной идеи вывернули наизнанку… орбиталище: Вавач. Разум в Мире Шкара. Ксоралундра. Бальведа. Культура (и, найдя свою ненависть, он вбил ее в стену ямы, как вбивают гвоздь для веревки).

Пролом в стене камеры, врывается вода, освобождается свет, сияние… ведущее к возрождению.

Тяжесть и холод и яркий, яркий свет…

…Черт. Ублюдки. Выкинул все на ветер из-за Бездны сомнения втройне… Волна унылой ярости затопила его, и что-то умерло.

Хорза сорвал непрочный с виду шлемофон. Он лежал, вздрагивая, на кресле, веки его залило гноем, глаза жгло, он диким взглядом смотрел на огни аудиториума и двух белых дерущихся животных – теперь они, полудохлые, свисали со своих трапеций. Он с трудом смежил веки, потом снова открыл их, убегая от темноты.

Бездна сомнения. Крейклина поразили карты, заставив усомниться в их подлинности. По характеру Крейклиновых мыслей, воспринятых Хорзой перед тем, как он снял шлемофон, мутатор полагал, что Крейклин не слишком поражен воздействием на него, скорее просто дезориентирован. Атака выбила Крейклина из колеи ровно настолько, чтобы он сдал карты в этой партии, – а большего его противникам и не требовалось. Крейклина вышибли из игры.

Воздействие на него, на Хорзу, который пытался быть Крейклином, зная, что никакой он не Крейклин, оказалось куда как сильнее. Так оно и должно было быть. С любым мутатором случилось бы то же самое, наверняка…

55
{"b":"5463","o":1}