ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Квилан вздрогнул и отер непрошеные холодные слезы.

Посередине двора стоял кто-то и, не отрываясь, смотрел на него.

Это была женщина, одетая в плащ, наполовину открывавший армейскую форму. Снег падал между ними, завиваясь в причудливые спирали. Квилан прикрыл глаза. Всего на мгновение… Но потом встряхнул головой, вытер о рясу руки и твердо шагнул навстречу, откинув капюшон скорбящего перед ним.

И только сделав несколько шагов, он вдруг осознал, что не видел женщину во плоти и крови вот уже целых полгода.

Стоявшая совсем не походила на Уороси; она была выше, с более темной шерстью, а глаза смотрели серьезней и казались уже. К тому же, она была старше его лет на десять. Кокарда на ее фуражке свидетельствовала о звании полковника.

– Чем могу служить, мадам? – спросил он.

– Всем, майор Квилан, чем можете, – сухо ответила она… Фронайпель принес им по кубку глинтвейна. Его келья, которая была лишь раза в два больше кельи Квилана, вся оказалась заваленной бумагами, книгами и свитками, хранящими тайны священного писания. Втроем они едва разместились здесь.

Полковник Гайалайн согрела руки о кубок, сняла фуражку и перебросила плащ через спинку стула. Они обменялись несколькими дежурными фразами по поводу ее путешествий по старой горной дороге и об участии ее в войне по ведомству космической артиллерии.

Фронайпель уютно устроился в старом кресле, – новое он, разумеется, отдал полковнику – и сказал:

– Это я пригласил сюда полковника Гайалайн. Ей известна твоя история, и, я надеюсь, она может предложить тебе нечто достойное.

– Да, майор. Есть нечто, в чем Вы можете нам помочь, – подтвердила женщина, впервые улыбаясь и словно признавая тем самым, что не зря проделала весь этот долгий и опасный путь.

Квилан растерянно посмотрел на улыбавшегося Фронайпеля.

– Кого нынче считают «нами», полковник? – уточнил он. – Армию?

– Не совсем, – нахмурилась женщина. – Армия тоже имеет к этому отношение, но дело не подчиняется военному ведомству напрямую. Это, скорее, будет дело, похожее на то, что вы с женой выполняли на Аорме, хотя, конечно, более высокой секретности и важности. Под словом «мы» я имела в виду челгрианцев вообще, и в особенности тех, чьи души находятся в чистилище.

– И что мне предстоит сделать? – выпрямился на своем табурете Квилан.

– Пока я не могу рассказать вам этого во всех подробностях. И здесь я лишь для того, чтобы узнать, согласны ли вы на исполнение такой секретной миссии или нет.

– Но я даже не знаю, в чем она заключается…

– Майор Квилан! – Женщина сделала маленький глоток из дымящегося кубка, кивнула старику в знак одобрения и поставила кубок обратно на стол. – Я скажу вам сейчас все, что могу, – она поудобней устроилась в кресле. – Дело, которое мы хотели бы поручить вам, действительно очень и очень важное. Это все, что я знаю. Почти все. Да, конечно, я знаю чуть больше, но не имею разрешения рассказывать об этом вам. Вам предстоит пройти долгие тренировки, какие – я также не имею права сказать. Подробнее вам все будет сообщено лицами, находящимися на самой верхушке нашего общества. – Она перевела дыхание. – Я располагаю столь малыми подробностями потому… потому что это смертельно опасная миссия, майор. – И она посмотрела ему в глаза долгим взглядом.

Квилан уже давно позабыл сладкое наслаждение смотреть в глаза женщине; наслаждение, даже если перед ним сидела не Уороси, но чувство радости смешивалось в нем теперь с ощущением горя, потери и чувством вины. Он печально и кротко улыбнулся:

– В таком случае, полковник, я решительно согласен…

– Квил?

– Что? – Он обернулся туше хомомдану, глядя на его высокое треугольное тело.

– С вами все в порядке? Вы как-то странно остановились вдруг. Что-то увидели?

– Нет, ничего. Я в полном порядке. Просто… Нет, все хорошо. Пойдем дальше. Я голоден.

И они пошли…

– Я просто вспомнил. Мадам полковник сказала тогда, что это смертельно опасная миссия.

– Да-да, и это именно так.

– Но ведь все возвращаются.

– Только не мы. Это они приготовили для нас. На это мы оба согласились. И это так и будет.

– Значит, ты тоже все знаешь?

– Да. Это было частью сообщения Висквила.

– Поэтому они хранили тебя в субстрате?

– Поэтому они вытащили меня из субстрата.

– Ну да. Я не мог ждать следующего…

Квилан вышел на середину тропы и посмотрел на город: белые башни и белые шпили лежали в долине, как в колыбели, и были окружены лесом и меловыми горами; залив отделялся от моря тонкой песчаной косой. Волны с белой пеной ластились к берегу. Скоро к нему присоединился хомомдан, став внушительно рядом и практически закрыв весь вид. В воздухе запахло дождем…

На следующий день полковник оставила свою лошадь вместе с формой в монастырской конюшне и переоделась в жилет и леггинсы Врученных; он же должен был изображать ремесленника и потому надел брюки и фартук. Сверху оба набросили серые зимние плащи. Квилан попрощался лишь с Фронайпелем.

Они подождали, пока все разойдутся по делам, и только тогда вышли по нижней тропе прямо в падающий снегопад. Где-то далеко, под голыми деревьями, еще были видны собиратели хвороста. Их песня доносилась сквозь снежную пелену, словно голоса призраков. Через полчаса переодетые майор и полковник попали в тучу, где серый плащ полковника практически стал невидим, а вскоре гулко забарабанил дождь, и они спустились в низину, заросшую гниющими деревьями с черными листьями. Там они свернули и пошли по узкой тропе вдоль реки, где-то позади шумел водопад.

Дождь скоро стал редеть и наконец совсем прекратился.

На пути им встретился отряд охотников из касты загонщиков, которые предложили обоим помочь со спуском, но они вежливо отказались. И грузовик, доверху наполненный тушами животных, начал свой медленный спуск. Колея вслед за ним была густо закапана кровью.

Наконец, у подножья Серых Гор, уже ближе к закату, они вышли на шоссе, по которому широким потоком мчались машины, трейлеры и автобусы. У обочины их ждала машина, и молодой человек, чувствовавший себя явно неуверенно в гражданской одежде, распахнул дверцы, не забыв все же отдать честь полковнику. В машине оказалось тепло и сухо; оба, наконец, сняли плащи. Машина сразу же вывернула на шоссе и рванула в сторону далеких равнин.

Женщина натянула форму, оказавшуюся в чемодане на заднем сиденье, прикрыла глаза и предоставила Квилана его собственным мыслям. Он бездумно смотрел на дорогу; в темноте то тут, то там мелькали огни: это были окраины города Урбента. Там уже вовсю шли восстановительные работы, и город выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда Квилан видел его в последний раз.

Через час оба путника оказались уже в аэропорту, где их ждал черный лайнер класса «суборбита». Квилан уже хотел вылезти и тронуть полковника за руку, дабы предупредить, что они приехали, но Гайалайн сама открыла глаза, сняла наушники и кивнула в сторону лайнера, как бы говоря: «Вот и прибыли».

Квилана вдавило в кресло, как всегда бывает при взлете, но он не отрывал глаз от иллюминатора, глядя, как проплывают мимо огни прибрежных городов Шерджейма, острова Деллюна и на крошечные искорки океанских судов. Звезды на небе засветились ярче из-за разреженности среды и приблизились в близкой к полному вакууму тишине полета почти прямо к его лицу.

Лайнер вошел в атмосферу с натужным ревом, вспыхнули посадочные огни, и вот мягкий толчок приземления и короткий пробег до полной остановки. Их принял частный аэродром, откуда обоих немедленно увезла другая военная машина.

Потом они пересели в открытый геликоптер, и до ноздрей Квилана донесся крепкий запах моря. Они летели в темноте под проливным дождем до тех пор, пока не приземлились, наконец, в огромном круглом дворе. Квилана отвели в небольшую, но уютную комнату, где он немедленно заснул мертвым сном.

Наутро, проснувшись как будто от каких-то звуков, напоминавших отдаленные раскаты грома и отдаленное щебетанье птиц, он раскрыл ставни и увидел внизу перед собой зеленовато-синее море с пенными волнами, набегавшими на берег примерно в пятидесяти метрах от него. Сам же он, видимо, находился в башне, поскольку до земли было никак не меньше ста метров. Линия береговых скал терялась вдали, а неподалеку от берега раскинулся каменистый уродливый остров. В рассветных лучах носились тучи морских птиц, белых, словно ожившая морская пена.

42
{"b":"5466","o":1}