ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

хЭксцентрик “Пристрелим Их Позже” оСОБ “Убивающий время”

Мой дорогой… Это в самом деле так необходимо?

&

Никакой необходимости. Но я желаю этого. Вы приняли мою передачу?

&

Если я не выполню вашей просьбы, вы откажетесь от своего намерения?

&

Это меня просто задержит.

&

Дорогой мой, разве забота о людях – не в первую очередь?

&

Я военный корабль. Это не моя функция. Вы приняли мою передачу?

&

Теперь вы понимаете, почему мы предпочитаем иметь человеческий экипаж на судах вашего типа: это помогает предотвратить ложный героизм.

&

Выхода не остается. Итак, вы принимаете?

&

Если вы настаиваете. Но с тяжелым сердцем…

Корабль передал другому кораблю копию субстанции, которая в прежние времена могла быть названа душой. Завершая последние приготовления к битве, он испытал невиданное чувство облегчения и свободы. Он понимал теперь рыцарей прошлых эпох, они, готовясь к решающему сражению, порывали с близкими и друзьями и совершали очистительные обряды, дабы воцарились в душе мир и покой.

На мгновение он устыдился того, что презирает этих варваров-задир за недостаток цивилизованности. Он понимал: не их вина, что они пока еще столь примитивные существа, и все же не мог избавиться от некой аристократической брезгливости по отношению к низшим. Черта, весьма распространенная среди дружественных ему Умов.

Его новое “я” оживет в матрице нового корабля. Охваченный порывом самопожертвования, он захотел было передать кораблю и это новое состояние рассудка, успеть заменить то, что уже было отослано, переписать программу “себя”, но тут же оставил эту затею. Напрасная трата времени. Ничто не должно нарушить спокойствие, овладев им. Так поэт не решается запечатлеть на бумаге явившееся ему Откровение – опасаясь, что суетливое записывание разрушит величие момента, внесет и сумбур в ощущения… Нет, он, жертва чести, будет вкушать это высокое чувство, словно изысканное лакомство.

Военный корабль осмотрел свои внутренние системы. Медлить означало обманывать себя. Он развернулся и, прежде чем двинуться с места, бросил взгляд на пройденный путь: след, оставленный им на ткани Реальности – в прямом и переносном смысле. Включив двигатели, он начал медленно набирать ускорение. Он нес гибель и разрушение, он усеял за собой космос ловушками и гиперпространственными ракетами, как засевали в старину минами бескрайние водные просторы. Эти штуковины сильно замедлят продвижение выступившей в направлении Эксцессии эскадры, а, если повезет, то и уничтожат несколько кораблей.

Он летел теперь навстречу своей гибели, счет шел на часы, – свету, чтобы пройти такое же расстояние, понадобились бы десятилетия. Он готовился к грандиозному жертвоприношению.

Он уже чувствовал эскадру впереди, яркую, словно пригоршню сверкающих комет. Корабли четырьмя роями золотистых пчел двигались ему навстречу.

На Подачке хранилось триста восемьдесят четыре корабля. Четыре лавины, если каждая была размером с первую. Где бы он расположился, если бы встал в строй?

Где-нибудь неподалеку от центра третьего роя.

Какую позицию выбрало бы командное судно? На внешнем краю, где-нибудь в середине, сзади? Или же оно будет идти в стороне, отдельно от основных колонн?

Надо решить.

Он зашел высокой петлей через четырехмерный круг подпространства, шаря сенсорами и приготовив орудийные системы к запуску.

Похоже, его до сих пор так никто так и не обнаружил. Пьянящее чувство превосходства над всем миром охватило его Ум. Он еще никогда не чувствовал себя столь великолепно. Скоро, очень скоро он должен погибнуть, но это будет славная смерть, и слава достанется новорожденному кораблю вместе с его памятью и личностью, отданными “Пристрелим Их Позже”. И “Убивающий” ринулся на третью колонну кораблей, как хищник на стадо.

VI

Бэр стояла на округлой каменной платформе и не сводила глаз с океана, где две луны тянули узкие серебряные дорожки по беспокойным водам. За ее спиной высился кристальный купол башни. Там царила темнота. Дейэль сильно уставала в эти дни и ложилась раньше. А Бэр, уже определив гостей на ночлег и прибравшись, все никак не могла заснуть. Крэн, Аист, Тули все были подругами Дейэль и знали ее вот уже двадцать лет, причем три года из этих двух десятков они провели все вместе на борту “Тайного Советника”.

Корабль “Непристойные Манеры” или, попросту говоря, “Безобразник” огибал сектор галактики неподалеку от Телатурьера, и они упросили корабль сделать остановку, чтобы повидаться со старым другом.

Свет двух лун плясал на волнах. Глядя на этот танец, Бэр выделила из желез немного диффузатора. Две светящиеся дорожки сходились у подножия башни. Обстановка настраивала на философский лад. С усмешкой она вспомнила, как высоко оценивала некогда значимость собственной личности в подлунном мире. Бредовая идея. Ни у кого не может быть центральной и главенствующей роли там, где никто и никогда, по сути, не бывает главным. Она помнила, что еще тогда, в их первое пребывание на этой планете, она стояла здесь, размышляя о том же самом. Впрочем, тогда она еще была мужчиной и питала какие-то иллюзии.

То была первая ночь, когда они с Дейэль – наконец-то! легли вместе. Тогда он точно так же пришел сюда, встав среди ночи, оставив ее, спящую, и точно так же смотрел на эти воды. Лунный след безмятежно покоился на лике океана.

В ту ночь он решил, что если и совершил ошибку, то поймет это только со временем. Главное – он сделал выбор.

Когда, несколько месяцев спустя, Дейэль почувствовала, что беременна, они только об этом и говорили, радуясь своему счастью. Тогда и возникла идея о совместной Мутуализации.

– Бэр? – послышался нежный голос с лестницы, ведущей на крышу.

Она обернулась:

– А-а, привет!

– Привет. Тоже не спится, да? – сказала Аист, устраиваясь рядом с Бэр на парапете. Она была облачена в черную пижаму, ее босые ноги шлепали по плитке.

– Нет, – ответила Бэр. В последние дни она отвыкла от продолжительного сна. У нее было довольно времени подремать, пока Дейэль спала или медитировала, или же суетилась в детской.

Аист перегнулась через парапет и медленно выпустила нить слюны изо рта – та сверкнула серебряной струной и исчезла в темноте. Выпрямилась и откинула с глаз волосы. Едва заметная морщинка пересекла ее лоб. Она внимательно всматривалась в лицо Бэр, словно пытаясь уловить в нем что-то особое, присущее одновременно и мужчине, и женщине. И снова тряхнула головой.

– Знаешь, – сказала она, – я никогда не думала, что ты окажешься способен на это.

– В том-то и дело, – пробормотала Бэр. – И мне до сих пор не верится.

Аист обняла ее за плечи.

– Но ведь это великолепно, правда? Ведь ты счастлива?

Бэр посмотрела на подругу Дейэль.

– Разве не видно?

Они помолчали. Наконец Аист заговорила:

– Дейэль влюблена в тебя до чертиков. Я знаю ее уже двадцать лет. Она совершенно изменилась. Всегда была такой независимой, никогда не стремилась к материнству, никогда не была однолюбкой и даже в мыслях не держала увлечься кем-то надолго. А теперь вы оба так изменились – прямо не узнать. Это… просто чудо. Просто жуть берет, понимаешь?

– Конечно. Любовь – страшная штука.

Последовала новая пауза.

74
{"b":"5467","o":1}