ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рассказы Люси Синицыной (сборник)
Грамотный гардероб. Must have для тех, кто хочет быть стильным
Трехтысячелетняя загадка. Тайная история еврейства
Страшные сказки закрытого королевства
Похитители разума. Краткая история лоботомии
Мар. Червивое сердце
Масленица. Блины. Блинчатые пироги. Оладьи
Революция сочувствия. 30 дней жизни по велению сердца.
Аутодафе
A
A

Александра Поттер

Жизнь экспромтом

Жизнь экспромтом - i_001.jpg

Посвящается Келли, которая живет экспромтом уже лет 12.

ГЛАВА 1

Вы когда-нибудь пили водку в воскресенье, в девять часов утра? Вот именно, Фрэнки тоже никогда не пила, но тут оказалась на грани того, чтобы этим заняться. Собравшись с духом, она глубоко вздохнула — раз… другой… третий… — и опрокинула в себя прозрачную жидкость, которая, как кислотой, прожгла ее пищевод, прокладывая себе дорогу к пустому желудку. До чего же отвратительный вкус. Смахнув с губ горькие капли с помощью бумажной тарелочки, она подала знак бармену, который сидел развалясь за барной стойкой и читал сквозь очки светскую хронику на первой странице «Новостей со всего света».

— Еще одну порцию, пожалуйста. Если можно, двойную.

Громыхая стулом, ворча и горестно вздыхая, Терри (табличка с этим именем была пришпилена английской булавкой к грязному карману его нейлоновой рубашки) отложил в сторону газету и сумрачно отмерил водку из огромной, прикрепленной к стене бутылки.

Фрэнки наблюдала за ним, чувствуя позывы к тошноте. Она не привыкла пить спиртное по утрам, разве что на Рождество, когда после обильного семейного торжества все равно ничего другого не остается, как только валяться на диване и прогонять похмельный синдром с помощью бристольского «Черри», бесконечного сидения у телевизора и болтовни по телефону с Джули Эндрюс, которая снова ухитрилась побывать в Австрийских Альпах в компании каких-то сомнительных молодчиков, обернутых с ног до головы в старые занавески и издающих под гитару что-то наподобие кошачьего мяуканья. Но сегодня не Рождество, и Фрэнки ничего не праздновала.

Как раз наоборот. Сейчас стояла середина октября, и она сидела за барной стойкой четвертого терминала аэропорта Хитроу, пытаясь утопить в водке «Смирнофф» свои горести и неудачи. А ведь всего неделю тому назад она была необыкновенно, безумно счастлива, ожидая повышения по службе, предложения о браке и хорошей вечеринки по поводу своего двадцать девятого дня рождения. Прошло всего семь дней — и вот у нее уже нет ни работы, ни жениха, ни — само собой разумеется — даже малейшего шанса на вечеринку. Вот почему в нормальной жизни уравновешенная и трезвомыслящая Фрэнки сейчас мрачно поглощала одну двойную порцию водки за другой и чувствовала к себе невероятную жалость. Всего семь коротких дней — и все в ее жизни встало с ног на голову.

«Последнее предупреждение для мисс Франчески Пиклз на рейс 279 до Лос-Анджелеса».

Сдавленный, гнусавый голос разнесся по системе внутреннего оповещения аэропорта, перекрикивая собой привычный фон людских голосов, свойственный каждодневной работе любого крупного аэропорта. Болтали посетители беспошлинных магазинчиков, активно скупающие сомнительный парфюм и чудовищных размеров плитки шоколада; без умолку трещали праздные туристы, в ожидании своего рейса осаждающие сувенирные киоски, где им предлагались поддельные шотландские головные платки и магниты в форме здания парламента для прикрепления к холодильнику записок; от них не отставала публика посолидней, сидящая за столиками бессовестно дорогих кафе и потягивающая слабый кофе, разве что в качестве эвфемизма названный капуччино. Фрэнки вздрогнула. Ей послышалось, или она действительно слышала свое имя? Она попыталась разобрать хотя бы конец сообщения, но это оказалось невозможным, потому что через систему репродукторов почти тут же успели включить бесконечное выступление Клифа Ричарда. Фрэнки вздохнула и сделала глоток из стакана. Скорей всего, ей показалось. Она машинально взглянула на свои часы: 9.20. И еще долю секунды оставалась совершенно безучастной, не осознавая значения происходящего. Потом взглянула еще раз. И тут все поняла.

О боже! У нее внезапно пересохло во рту. Двадцать минут десятого! Как это она ухитрилась потерять столько времени! До отправления ее рейса осталось меньше десяти минут, и если она сию минуту не отдерет свою задницу от барной стойки и не поторопится к выходу номер 14, то в путешествие отправится разве что ее багаж — да и то рейсом из самолета обратно в аэропорт.

Торопливо брякнув стакан о столешницу в стиле «псевдо-Тюдор», она соскользнула с высокого стула и тут же порвала свои новые матовые коричневые колготки. Черт, мысленно выругалась она, наблюдая, как дыра ползет сверху вниз, из-под юбки, до самого колена. И в то же мгновение явственно осознала, что слегка пьяна. Да что там «слегка», — если честно, она просто надралась в стельку! Фрэнки застонала. Ну почему ей вечно так не везет и она ничего никогда не может сделать «слегка», так, что даже напивается сразу и бесповоротно, как заправская алкоголичка?

Фрэнки напряглась и, чтобы хоть как-то утвердиться на ногах, сделала несколько глубоких вдохов. По идее, водка должна была смыть и уничтожить в ее мозгу всю драматическую цепь событий последней недели — но от этой жидкости вовсе не требовалось пускать под откос заодно и конец этой злосчастной недели. Еще раз, глубоко вздохнув, Фрэнки упала на колени и начала судорожно собирать с пола, покрытого ярким, заляпанным пивом ковром, гору своей ручной клади, напоминающей ей в данных конкретных обстоятельствах гору Эверест. Как могло случиться, что ее ручной багаж успел размножиться до таких угрожающих размеров? Она собиралась взять с собой в самолет одно багажное место — как предписывалось в инструкции, — но потом, после нескольких часов бесцельного блуждания по терминалу 4 и вопреки всем своим благим намерениям, она сама не заметила, как ее аккуратно уложенный рюкзак постепенно увеличился в размерах вдвое и оброс массой пластиковых пакетов, ручки которых то и дело угрожали оборваться под тяжестью разных покупок: иллюстрированных журналов, коробок с чипсами «Принглз», упаковок с кексами «Яффа», плеера, надувной подушки и флакона духов за пятьдесят фунтов из магазина дьюти-фри, которые она набрала на свою кредитную карту в беспомощной попытке хоть как-то себя развеять и приободрить. Попытка не удалась. Что, по всей видимости, должно было означать для нее только одно: что теперь ее депрессии больше ничего на свете не угрожает и она расцветет пышным цветом без всяких преград.

Морщась от боли, так как ручки пластиковых сумок отчаянно оттягивали ей руки, она поднялась на ноги и, пошатываясь, направилась к нужному ей выходу, стараясь по дороге ничего не потерять. Но это оказалось не так-то просто. Она не сделала и сотни шагов, как одна из ручек все-таки лопнула и содержимое одной из сумок раскатилось по полу, причем одна из коробок с чипсами ухитрилась катапультироваться и пролететь наподобие ракеты через весь холл, приземлившись вдалеке, под рядами пластиковых стульев. В отчаянии Фрэнки снова застонала. Ситуация становилась почти смешной. С такой скоростью она точно никогда не доберется до выхода на посадку и, разумеется, опоздает на рейс.

Но тут внезапно краем глаза она заметила нечто, что могло ее спасти, — предмет ее тайных молитв! — сияющую металлическую тележку, беспризорно стоящую возле автоматических дверей. По ее телу прокатилась волна нервной дрожи. Она сделала прыжок, достойный искусства хорошего акробата, и триумфально забросила свой рюкзак в багажное отделение вожделенной тележки. Наконец-то в ее жизни случилось хоть что-то правильное и хорошее. Она глубоко вздохнула и уже собралась насладиться чувством облегчения, как тут за ее спиной раздался голос:

— Прошу прощения, это моя тележка.

— Пардон?

Она медленно развернулась на 180 градусов. Напротив рекламы, гарантирующей пятидесятипроцентную прибыль в случае, если клиент воспользуется услугами посредников данной фирмы, стоял мужчина, одетый в выцветшие джинсы и клетчатую фланелевую рубашку. Фрэнки смерила его глазами сверху донизу, заметила поношенные кожаные ботинки, протертые до дыр «левайсы», закатанные рукава рубашки, наполовину обнажавшие крепкие, загорелые руки, и пару браслетов на запястьях — из тех, что обожают носить хиппи. На шее его болталась серебряная цепочка, половину лица скрывала тень от надвинутой на глаза потертой ковбойской шляпы. Он был похож на неряшливую копию рекламы «Мальборо». Тут до Фрэнки внезапно дошло, что она его разглядывает.

1
{"b":"546789","o":1}