ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В «Машине любви» Джеки сделала попытку объяснить сексуальную патологию воспоминаниями раннего детства. Она шаг за шагом прослеживает жизненный путь Робина Стоуна, отматывая годы назад, пока не делает потрясающее открытие: причина его неспособности любить кроется в потаенных глубинах подсознания. То же она проделывает с Карлой в «Одного раза недостаточно». Писательница не просто навешивает на Карлу ярлык бисексуалки, но подробно описывает ее бездуховное детство на польской ферме. Первый проблеск красоты явился для нее в образе молодой монахини, привившей ей любовь к балету. С тех пор, думая о любви, Карла невольно связывала это чувство с женским началом.

Сьюзен выказала безграничную терпимость к гомосексуализму. Она никогда не отказывала своему персонажу-гомосексуалисту в человеческом достоинстве. Часто цитируют ее слова: «Если двое взрослых влюблены и принадлежат к одному полу, не вижу, чтобы это задевало чьи-то интересы». Ее описание Серджио в «Машине любви» – одно из самых ярких. Она не просто показывает свой персонаж в выгодном свете, но и сводит его с главным героем, причем «извращенец» Серджио одерживает моральную победу. Его чувство собственного достоинства торжествует над предрассудками Робина, и последний пересматривает свои взгляды.

Но «Одного раза недостаточно» – не просто узел жгучих тем и утверждение дорогих для Жаклин Сьюзен идей. В романе неожиданно возникает и постепенно становится доминирующим мотив насилия. Это решительно не вязалось с характером самой писательницы. Возможно, таким образом, она выразила протест против наблюдаемого вокруг освобождения от всех и всяческих запретов и норм. Так или иначе, роман «Одного раза недостаточно» шокировал публику обилием грубых сцен. Уже в «Машине любви» есть две такие сцены: когда муж Мэгги избивает ее ремнем и кровавая расправа Робина Стоуна с несчастной проституткой, с которой он только что переспал. Но в «Одного раза недостаточно» Джеки с головой окунулась в атмосферу насилия, начиная со сцены надругательства группы русских солдат над польскими монахинями и кончая попыткой их изнасилования в извращенной форме с последующим покушением на убийство. Причем если сексуальные сцены в романах Жаклин Сьюзен не распаляют воображение и таким образом не оказывают развращающего действия, эпизоды насилия в ее книгах буквально леденят кровь. Как будто она испытывала потребность от чего-то освободиться, отогнать от себя некий призрак…

Отклики на «Одного раза недостаточно» были сплошь отрицательными, за исключением рецензии Рекса Рида, назвавшего роман ярким событием в современной американской литературе, которое невозможно не заметить. Как ни странно, Элиот Фремон-Смит – первый, кто нанес Джеки ощутимый удар после выхода «Долины кукол», тоже не смог скрыть своего восхищения: «Ее конек – действие, движение. Ее романы вспыхивают, словно кометы. Другие пытаются применить ту же схему, но у них ничего не выходит». Далее Фремон-Смит делится своими наблюдениями за Джеки во время съезда книготорговцев летом 1973 года: «Она профессионал до мозга костей. Что бы она ни делала, во всем чувствуется тонкий расчет. Посмотрите на Джеки в ресторане, она не просто ест – она работает!»

Большинство настроенных не в ее пользу рецензентов ограничились пересказом замысловатого, изобилующего сложными сюжетными ходами содержания, очевидно, в расчете на то, что это отпугнет читателя. Ничего подобного не произошло. Читатели были заинтригованы и пожелали сами во всем разобраться.

В заметке для «Нью-Йорк таймс бук ревью» Джейн О'Рейли упрекнула писательницу в отсутствии легко узнаваемых общественных фигур. «Вместо этого мы имеем дело со скопищем темных, неприятных личностей – злых, глупых и неправдоподобных. Если они и задерживаются в нашей памяти, так только потому, что так и хочется встретиться с ними на узкой дорожке и свести счеты».

«В целом, – продолжает О'Рейли, – роман есть не что иное, как неестественная комбинация вечерних новостей и собрания сочинений Евгении Шеппард за 1969–1971 годы». Далее журналистка делает вывод: «„Одного раза недостаточно“ – скучная, плохо написанная книга, которая не может вызвать ничего, кроме усмешки». Стоит, однако, обратить внимание на любопытное замечание рецензента по поводу образа мышления автора: «В романе фигурирует журнальная статья „Есть ли жизнь после тридцати?“. По-видимому, этот вопрос постоянно преследует саму Жаклин Сьюзен, чьи старомодные, наивные, принадлежащие пятидесятым годам взгляды на жизнь слишком долго и безнаказанно сходили за истину в последней инстанции. Сьюзен убедительно доказывает: жизни после тридцати не существует. Новые уродливые порядки не стоят того, чтобы жить и мучиться. Поэтому ее героиня Дженьюэри глотает последний обманчивый сахарный кубик жизни и уходит туда, откуда не возвращаются: гибнет в морской пучине». Другие рецензенты уделяли галлюцинациям Дженьюэри в финале еще больше времени и места.

Тон задал Джон Кейнон, назвав Джеки «Джоан Кроуфорд из племени романистов». В своих заметках для «Сатердей ревью» он пишет: «Обладая весьма ограниченным талантом и пугающей настырностью и благодаря феноменальным способностям в области рекламы, Жаклин Сьюзен придала осколку стекла блеск звезды, став своей для миллионов читателей. Ни в одной из ее работ не найдешь и следа литературного мастерства. Она описывает броский, кричащий мир своих героев, свято веруя в его подлинность».

Страшнее всего для многих оказалась даже не сцена группового изнасилования, а «секрет красоты», которым искушенная дамочка, главный редактор популярного журнала «Глосс» Линда Риггс (вероятно, Хелен Герли Браун или Глория Стайнем), делится с простушкой Дженьюэри: «Я никогда не упускаю случая сделать себе из этого маску для лица… Получается замечательная маска, как из яичных белков, только эффективнее… Держишь десять минут, пока не загустеет, а потом смываешь холодной водой…» Критики-мужчины не могли этого переварить. Их также коробила одержимость Сьюзен комплексом «отец – дочь». Женщины отнеслись к этому снисходительнее.

Кейнон расценил «последнее путешествие Дженьюэри» почти как увеселительную прогулку. Это тем более огорчительно, что здесь Жаклин Сьюзен выражает свои интимнейшие чувства, связанные с ожиданием близкой смерти, и делает это в единственно доступной для себя форме: пишет об этом. Страшно подумать, чего ей стоило написать последнюю главу. Должно быть, теперь рецензенту невыносимо стыдно за некоторые из своих пассажей.

В контексте жизни и смерти самой Жаклин Сьюзен финал «Одного раза недостаточно» заставляет сердце обливаться кровью. Дженьюэри Уэйн, безутешная после смерти отца, входит в морскую воду. В ее одурманенной наркотиками голове спутались все понятия: о Боге, космосе и горячо любимом отце. «Они слились воедино, как волна и песок, когда она увлекает его обратно в море. „Не покидай меня“, – прошептала Дженьюэри. Он еще крепче обнял ее и пообещал, что этого не случится».

Джеки посвятила «Одного раза недостаточно» «моему отцу, Роберту Сьюзену, который сумел бы понять, и Ирвингу, который понял».

Ирвинг понимал многое. Все вокруг знали, что Джеки больна. Но ни одна живая душа не могла представить себе непрекращающиеся физические муки и невероятное напряжение последних двух лет ее жизни. Частое пребывание Джеки в клинике «Доктор» относили на счет нервного и физического истощения, глазной инфекции, воспаления легких и бронхиальной астмы, и она действительно страдала от всех этих болезней. Но главное – она умирала от рака и знала это. Медсестры в клинике свидетельствовали: она проявляла поразительное мужество. Иногда посреди ночи Джеки выкатывала свое кресло на колесиках в коридор, чтобы поболтать с дежурной сестрой. «Она интересовалась всем, что происходило в клинике, кто еще поступил и с каким диагнозом. Она была очень приветлива и любила слушать разные истории из нашей жизни. И всегда следила за собой. Просто невозможно поверить…»

Глава 17. «СУДЬБА ДАЛА МНЕ ВСЕ…»

Даже после того, как роман «Одного раза недостаточно» занял подобающее место в американской литературе, Джеки продолжала строить планы на будущее. Она как-то в шутку произнесла: «Чтобы рассказать обо всем, что я знаю, потребуется по меньшей мере сто лет». Она собиралась начать с давно задуманного и отложенного продолжения повести «Каждую ночь, Жозефина!». Возможно, часть работы была уже готова, и Джеки использовала ее в новелле «Явление Джо», опубликованной в «Дамском домашнем журнале».

25
{"b":"547","o":1}