ЛитМир - Электронная Библиотека

Яблоко, которое я сжимал в левой руке, стало каким-то влажным, упругим, точно живая плоть. Я почувствовал, как оно вздрогнуло, сжалось, и размеренно запульсировало, посылая сквозь пальцы волны жара.

— Что это за шутки! — вскрикнул я, глядя на зажатое в кулаке человеческое сердце.

— Сердце одного из твоих друзей, — девушка нахмурилась, пододвигая ко мне корзинку. — У меня здесь еще много.

Я почувствовал, как к горлу подбирается тошнота. Сон постепенно превращался в кошмар, и я больше не имел над ним власти.

— Так что ты теперь будешь с ними делать? — девушка кивнула на пульсирующие окровавленные сердца, сложенные в корзинке. — Они принадлежат тебе. Ты волен делать все, что посчитаешь нужным. Можешь растоптать их, выбросить, или даже поджарить себе на ужин…

Сердце выпало из моей руки, и покатилось по палым листьям, оставляя за собой рваную кровавую дорожку.

— Это безумие! — произнес я, зажмуриваясь. — Сейчас я проснусь, и все это закончится!

Когда я открыл глаза, девушка все так же сидела рядом со мной на земле, а ветер шуршал в древесных кронах.

— Что я должен делать? — спросил я. — Чего вы от меня хотите?

Опасливо покосившись на темную фигуру, наполовину скрытую под трепещущими на ветру листьями, я громко сглотнул.

— Не важно, чего хотим мы, — девушка печально улыбнулась. — Времена, когда нас интересовали дела смертных давно прошли. — Ее взгляд скользнул по покрытой цветами поляне. — Никто не знает, сколько тысяч лет Отец еще проведет на Древе Знаний. Никого больше не интересует, что станется с миром смертных…

— И даже тебя? — я закусил губу. — Зачем тогда притащила меня сюда? Зачем помогаешь?

Девушка придвинулась ко мне, и я ощутил на своей щеке тепло ее дыхания.

— Можешь считать это моей маленькой прихотью. Способом борьбы со скукой, — в глубине ее глаз что-то мелькнуло. То ли насмешка, то ли злость, я так и не успел разобрать. — Кроме того, в вашем мире и без нас достаточно сил, пытающих влиять на ход событий, и чтобы все не разлетелось на куски, эти силы нужно уравновешивать. Легкий толчок здесь, пинок там. Как показывает мой опыт, этого вполне достаточно, чтобы удержать ваш мир на краю пропасти.

— Но зачем? — я подался вперед. — Какое вам дело до нас? И почему именно я? Почему это мне выпало стать твоей рукой? Неужели нет никого более достойного? Кого-нибудь, кто не станет задавать тысячи вопросов, а будет лишь беспрекословно выполнять все твои приказы?

Ладонь девушки накрыла мои пальцы.

— Дело в том, что я не хочу тебе приказывать. Ты волен поступать так, как сочтешь нужным, — ее дыхание пахло яблоками. — Ты не солдат, ты не слуга, и можешь задавать все вопросы на свете. Спрашивай, что хочешь, однако, хочу тебя сразу предупредить, ответы на многие вопросы тебе все же придется отыскать самому.

Поднявшись с земли, я подобрал лежащее в груде листьев сердце, и вернул его в корзинку.

— Что для тебя дороже, друзья или честь? Данное слово или свобода? — девушка откинулась назад, опираясь локтями о землю. — Кто ты сегодня, и кем станешь завтра?

— Я это я, — пробормотал я. — И мне казалось, что это я должен задавать вопросы…

Девушка засмеялась. Выглядела она в этот момент совсем юной и беззаботной.

— Вот видишь, как же я могу променять такого помощника, на послушного раба? Ведь это же будет скука смертная! — она хитро прищурилась. — С тобой никогда нельзя ничего предугадать заранее, Маркус Гримм!

Не знаю, было ли это комплиментом, потому как лицо моей собеседницы вновь стало серьезным, почти жестким.

— Думай, сомневайся, задавай вопросы, и мы с тобой еще не раз встретимся, — девушка коснулась указательным пальцем моего лба, и я закричал от нестерпимой боли.

На мгновение все потемнело, меня тряхнуло, и вжало в землю с такой силой, что затрещал позвоночник.

Хватая широко открытым ртом воздух, я замолотил локтями, ломая вокруг себя лед. Примерзшие к земле волосы дернули голову назад, пытаясь удержать меня в темной осыпающейся могиле.

Стиснув зубы, я выдернул впившийся в бок обломок копья и, хватая руками пригоршни мерзлой земли, попытался выбраться на поверхность. Негнущиеся пальцы скользили, ломая замерзшие корни, и выворачивая пучки сухой травы. Под ногами громко хрустели куски льда, а изо рта с шипением вырывались клубы белесого пара.

Упираясь коленями о край ямы, я замер, и осмотрелся по сторонам. Судя по всему, прошло совсем немного времени. Минуты, а может и секунды. Отец Великанов все еще стоял неподалеку, прислушиваясь к шуму битвы на холме. Его огненная фигура заслоняла собой полнеба, а на громадной голове появились изогнутые рога, в точности как у легендарного миносского быка!

Услыхав мой крик, великан слегка повернулся, подергивая огромным ухом.

— Я все еще жив! — зашипел я сквозь зубы, и распрямился в полный рост. — Иди же сюда, мерзкое чудище!

Отец Великанов не заставил себя ждать. Исторгнув жуткий рев, от которого затряслась земля, и затрепетали голубые огни на холме, он зашагал ко мне, небрежно расшвыривая попадающиеся на пути поломанные телеги и окровавленные трупы.

Чудовищная голова с пылающими незрячими глазами зависла высоко в небе, нацелившись на меня страшными рогами. Пламя, переполнявшее великана, из желтого превратилось в красное, а из широких раздувающихся ноздрей вырвались тугие струи дыма.

Я отпрыгнул назад, чтобы ненароком опять не угодить в яму, и спиной наткнулся на перевернутый портшез. Рога великана ударили со скоростью и точностью выпрыгивающего из воды нарвала. Портшез разлетелся на куски, а один из рогов прошел прямо у меня подмышкой, и глубоко вонзился в землю.

Опять удача? Я стиснул зубы, и изо всех сил вцепился в рога чудовища. На этот раз я удачу из рук выпускать не собирался.

Удивленно фыркнув, Отец Великанов, дернул головой, намереваясь подбросить меня высоко в воздух, однако у него ничего не вышло. Мои ноги словно вросли в мерзлую землю, пуская многометровые корни из манны. Кровавые озерца, поблескивающие тут и там, покрылись коркой льда, а на моей рваной одежде засверкали кристаллы инея.

Ухватив чудище за рога, я навалился на них всем весом, пригибая его к земле. Спина Отца Великанов изогнулась, точно крутой могильный холм. Огненная холка, маячившая перед моими глазами, напряглась, и он вновь исторг жуткий протяжный рев.

Я тоже кричал, оглохший, ослепший, потерявший чувство времени и пространства. Изо всех сил вцепившись в пылающие рога, я пытался повернуть их, свернуть чудовищу шею, опрокинуть его на землю.

Отец Великанов ударил кулаком. Земля загудела как медный колокол. Я почувствовал ногами неприятную вибрацию, манна всколыхнулась, и рука чудовища тут же намертво примерзла к земле в нескольких футах слева. Огромные плечи напряглись, затрещала плоть, однако ледяные оковы выдержали. Они оказались куда прочнее черной тевалийской стали!

Трясясь от нечеловеческого напряжения, задыхаясь, захлебываясь идущей горлом кровью, я продолжал давить, медленно сворачивая голову чудовища набок.

Дыхание вырывалось из черных ноздрей, обволакивая меня удушающим смрадом. Горький дым вился вокруг моих рук, а крупные капли огненного пота на покрытой вздувшимися жилами шее великана, испарялись с громким шипением.

Битва, как мне показалось, длилась уже целую вечность, прежде чем я услыхал громкий треск ломающихся шейных позвонков. Мои мышцы пылали, перед глазами кружили хороводы черных и красных пятен, а промерзшая насквозь одежда рассыпалась на бесформенные ледяные куски.

Плечи великана разом обмякли, яростное свечение плоти поблекло, и он тяжело рухнул на землю у самых моих ног.

Я тупо глядел на слепые вытаращенные глаза, на хищную ощеренную пасть, на вывалившийся из дымящегося рта язык, и все еще никак не мог поверить, что все закончилось. Не мог поверить, что я одолел Отца Великанов.

Глава 23

Стоя над телом поверженного врага, я не чувствовал радости. Я чувствовал только невероятную усталость и печаль.

62
{"b":"547865","o":1}