ЛитМир - Электронная Библиотека

– Твою жизнь. Видишь ли, Марсель, сейчас ты расскажешь, что твой приятель Поль сделал с англичанкой, иначе я порежу тебя на мелкие кусочки и скормлю рыбам.

***

Израильская система рукопашного боя крав-мага не славится красотой движений, однако и создавали ее не в эстетических целях. Ее главная задача – как можно быстрее обезвредить или убить противника. В отличие от многих восточных систем, она не запрещает пускать в ход тяжелые подручные предметы против соперника, превосходящего тебя массой и физической силой. Напротив, инструкторы поощряют в студентах изобретательность, учат применять все, что ни попадется под руку. Давид не боролся с Голиафом, любят говорить они. Давид поразил врага камнем и лишь затем отсек ему голову.

Вместо пращи и камня Габриель выбрал бутылку перно – схватил ее за горлышко и метнул, будто кинжал, в лоб перешедшему в атаку Лакруа. Бутылка угодила французу в лоб и рассекла кожу над тяжелыми бровями. Голиаф сразу же рухнул ничком, но Лакруа остался стоять – правда, нетвердо, и Габриель тут же метнулся к нему. Всадил колено в открытый пах, ударил под дых, а после метким ударом локтя сломал челюсть. Обрушив другой локоть на висок, опрокинул Лакруа на пол.

Габриель нагнулся проверить пульс на шее француза, затем, подняв взгляд, увидел в дверном проеме Келлера. Тот улыбался.

– Очень впечатляет, – сказал Англичанин. – Перно – особенно милый штришок.

11

У берегов Марселя

На рассвете дождь прекратился, однако мистраль по-прежнему нес с собой холод и сырость. Ветер пел в снастях лодок на приколе в Старом порту и обдувал палубу «Лунного танца», который Келлер умело вел по направлению в открытое море. Габриель постоял с ним на открытом мостике, пока берег не исчез за горизонтом, а после спустился в кубрик, где на полу, лицом вниз, лежал Марсель Лакруа: руки и ноги ему связали серебристым скотчем, которым заодно заклеили рот и глаза. Габриель перевернул его на спину и одним резким движением сорвал полоску скотча с глаз. К тому времени француз пришел в себя, и в его взгляде читалась одна только ненависть – и никакого страха. Келлер оказался прав: его так просто не запугаешь.

Габриель снова заклеил глаза пленнику и принялся тщательно обыскивать лодку: начал с кубрика и закончил личной каютой Лакруа. Нашел тайник с наркотой, примерно шестьдесят тысяч евро наличкой, фальшивые паспорта и французские водительские удостоверения на четыре имени, сотню украденных кредиток, девять одноразовых мобильников, богатую коллекцию порнографии в бумаге и цифре и чек с номером телефона на обратной стороне. Чек был из бара под названием «Дю Хо» на бульваре Жана Жореса в Роньяке, городке рабочих к северу от Марселя, близ аэропорта. Когда-то давно – казалось, в другой жизни – Габриель проезжал через Роньяк, запомнив его как перевалочный пункт на пути в другое место. Да, собственно, таковым этот городишко и являлся.

Габриель проверил дату на чеке, затем поискал номер с него в журнале звонков на всех девяти телефонах и нашел на трех из них. В нужный день – а точнее утро – Лакруа звонил по этому номеру дважды, с двух разных аппаратов.

Спрятав телефоны, чек и деньги в нейлоновый рюкзак, Габриель вернулся в кубрик. Там он снова сдернул скотч с глаз француза, не забыв и про полоску клейкой ленты на рту. Глядя контрабандисту в глаза, Габриель крепко ухватил его за распухшую челюсть.

– Я задам тебе несколько вопросов, Марсель. Советую сразу говорить правду, второго шанса не будет. Понимаешь меня? – Габриель еще сильней стиснул ему челюсть. – У тебя одна попытка.

Лакруа застонал от боли.

– Попытка одна, – повторил Габриель, подняв для убедительности палец. – Слышишь?

Лакруа не ответил.

– Молчание – знак согласия, – подытожил Габриель. – Теперь назови имена людей, похитивших англичанку. Где я могу их найти?

– Я про девчонку не знаю.

– Лжешь, Марсель.

– Нет, клянусь…

Не успел он договорить, как Габриель снова заклеил ему рот. Затем обмотал ему скотчем голову, так что наружу торчать остался лишь кончик носа. Взял в кладовой моток нейлонового троса и поднялся на мостик. Келлер вел лодку по бушующим волнам, вцепившись в штурвал обеими руками и вглядываясь в переднее окно.

– Как дела? – спросил он.

– Странно, не удалось склонить его к сотрудничеству.

– А трос зачем?

– Дополнительный аргумент убеждения.

– Могу я помочь?

– Сбавьте скорость и включите автопилот.

Выполнив просьбу Габриеля, Келлер спустился за ним в кубрик, где застал Марселя Лакруа: явно недовольный создавшимся положением, француз пыхтел, силясь дышать сквозь шлем из скотча. Габриель перевернул Лакруа на живот и, продев трос между склеенных лентой ног, завязал его надежным узлом. Потом вытащил француза на верхнюю палубу, будто свежепойманного кита. Отволок на корму и с помощью Келлера сбросил за борт. Ухнув в черную воду, Лакруа отчаянно забился в путах – лишь бы удержать голову на поверхности, не захлебнуться. Габриель тем временем огляделся: вокруг никого, ни точечки света. Казалось, на этой лодке они остались втроем, как последние выжившие в целом мире.

– Когда он созреет? – спросил Келлер, глядя на Лакруа. Контрабандист все еще цеплялся за жизнь.

– Когда станет тонуть, – равнодушно ответил Габриель.

– Напомните больше вас не злить.

– Хорошо: не злите меня больше.

***

Через сорок пять секунд Лакруа внезапно утих. Габриель и Келлер спешно втащили его на палубу и сдернули скотч с губ. Следующие несколько минут контрабандист не мог говорить – только хватал ртом воздух и откашливал морскую воду. Когда Лакруа наконец перестало рвать, Габриель схватил его за челюсть.

– Ты, может, еще не понял, Марсель, но сегодня твой счастливый день. Давай-ка повторим: где искать англичанку?

– Не знаю.

– Врешь, Марсель.

– Нет, – отчаянно замотал головой Лакруа. – Я правду говорю. Не знаю, где девчонка.

– Зато знаешь, у кого она. Ты выпивал с ним в баре, что в Роньяке, спустя неделю после похищения. Вы с этим человеком созванивались.

Лакруа притих, и Габриель еще сильнее стиснул ему челюсть.

– Имя, Марсель. Говори, как его имя?

– Броссар, – ахнул сквозь боль француз. – Рене Броссар.

Габриель взглянул на Келлера – тот кивнул.

– Отлично, – сказал Габриель, отпуская челюсть Лакруа. – Продолжай говорить и не вздумай больше лгать. Иначе брошу за борт и на сей раз не вытащу.

12

У берегов Марселя

На корме стояло два вращающихся кресла. К одному – по правому борту – Габриель привязал Лакруа, в другое сел сам. Глаза француза по-прежнему скрывала полоска скотча; мокрый после небольшого купания в океане, контрабандист сильно дрожал. На просьбу о сменной одежде или хотя бы одеяле ответа он не получил и тогда принялся вспоминать теплый вечер в середине августа – когда на борту его лодки, совсем как Габриель сегодня, появился незваный гость.

– Поль? – уточнил Габриель.

– Да, Поль.

– Прежде ты с ним общался?

– Нет, мельком видел.

– Где точно?

– В Каннах.

– Когда?

– На кинофестивале.

– В этом году?

– Да, в мае.

– Ты был на Каннском кинофестивале?

– Меня не приглашали в качестве гостя, если вы про это. Я работал там.

– Кем?

– Сами как думаете?

– Обворовывал кинозвезд и моделей?

– Это самая прибыльная неделя в году, местная казна так и пухнет. Люди из Голливуда – тупые бараны, мы их обкрадываем внаглую, а они и не замечают.

– Что там делал Поль?

– Тусовался с моделями. Вроде бы даже пару раз ходил смотреть фильмы.

– Вроде бы?

– Он всякий раз менял внешность.

– Он проворачивал аферы из Канн?

– Сами его спросите. Со мной он ничего не обсуждал. Только предложил работу.

– Нанял тебя, чтобы вывести заложницу с Корсики на материк.

15
{"b":"547889","o":1}