ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вздохнув от такой несправедливости, она вышла из своей спальни и спустилась по узкому проходу в большую комнату. Деревенскую ее простоту причудливо разнообразила отцовская коллекция экзотических предметов, которые он собрал в дальних землях, когда еще был моряком на купеческом корабле. Секстант и медные корабельные часы, полированный панцирь морской черепахи, большое белое яйцо страуса моа на резной деревянной подставке. С западной стены смотрела черная церемониальная маска из земли Мохара, с любопытно вытянутыми щелками глаз, которых Эйлия побаивалась, когда была маленькая. И еще величественная завитая раковина с архипелага Каан, по сравнению с которой собственная коллекция раковин Эйлии казалась просто мусором, и здоровенный шип слоновой кости, больше всего похожий на рог носорога из «Бестиария Бендулуса», хотя отец говорил, что на самом деле это бивень кита. И еще несколько морских карт в рамах с изображением далеких стран. В некоторых отец бывал, а других даже он не видел.

Мать стояла у каменного очага, помешивая в булькающем на огне котле. Зачерпнув ложкой, она попробовала варево и слегка скривилась.

– Нехороша уха, матушка? – спросила Эйлия. – Я опять забыла лук положить? Или треска не проварилась?

– На вкус ничего, но слишком жидкая. Ты никогда себе мужа не найдешь, если не научишься готовить лучше. – Нелла покосилась на тщательно заплетенные косички Эйлии. – И волосы уже пора бы носить как взрослой. Надо бы вам, барышня, своему возрасту соответствовать.

– Ненавижу я мой возраст, – не сердито, а с тихой грустью отозвалась Эйлия.

Отвернувшись, она погладила рукой гладкую полированную поверхность китового бивня.

Грязновато-серые глаза Неллы задумчиво смотрели на дочь.

– Эйлия, ты знаешь, что уже пора, – сказала она. – Пора искать себе мужчину, строить свой дом, свою семью.

Эйлия ничего не ответила – слишком часто она последнее время это слышала. По-настоящему хорошо она знала только троих мужчин – Джеймона, своего отца и своего дядю. Ей вспомнились рыбаки и корабельщики деревни, гулкие и мощные их голоса, грубая сила рук и спин, тянущих сети или бревна, ввезенные в порт, обшивающих досками китовые скелеты судов. У нее же были мечты, взращенные волшебными сказками, мечты о романтических прекрасных принцах. Но только мечты, и ей хотелось, чтобы так они и остались мечтами.

Нелла обратила призывный взор к мужу. Но Даннор Корабельщик смотрел глазами цвета серого моря, как Эйлия наливает уху ему в миску, и ничего эти глаза не выражали, как и всегда.

– Чем тебе плох был бы молодой Курз Рыбак? – спросила Нелла, не ожидая ответа и садясь за стол. – У него уже есть своя лодка, а девушки пока нет. Или Армии Тележник, что в прошлом году овдовел: уж лучше и добрее его нет на свете мужчины.

Половник остановился в воздухе:

– Да он же настолько старше меня! – воскликнула Эйлия. – Он же почти как папа! И не могу я присматривать за всеми этими его детьми!

– А что? Ты же любишь малышей – сказки им рассказываешь…

– Это совсем другое!

– Надо научиться ухаживать за маленькими, Эйлия, а то как же ты будешь со своими управляться? Твоя кузина Джемма всего на два года старше, а у нее уже двое.

Эйлия села и уставилась в пространство. Перед ее мысленным взором как призрак проплыла фигура женщины: суроволицая седеющая жена рыбака, которую ревущие дети дергают за подол. Много таких видала Эйлия в деревне, но эта была от них отлична: в глазах ее горел голод острее ножа, голод, ничего общего с пищей не имеющий. И вид ее наполнил Эйлию страхом, потому что этой женщиной была она сама.

– Не хочу я замуж, – сказала она тихо. – Никогда не пойду.

– И что же вы, барышня, делать намереваетесь? В монашки податься? Не можешь же ты вечно жить со мной и отцом. Ты знаешь, что ты у нас поздняя, и мы хотим еще при жизни видеть, что ты пристроена. Я же только добра тебе желаю.

И снова Эйлия не ответила: в горле застрял какой-то странный ком, и трудно было и глотать, и говорить. Мать больше ничего не сказала. Три разных вида молчания – безмятежное, обиженное и отчаянное – слились за столом с паром от мисок с ухой. Сразу после еды Эйлия вскочила убирать со стола и мыть посуду.

– Здравствуйте все! – раздалось от двери к невероятному ее облегчению.

Джеймон стоял в проеме, облитый медовым светом раннего вечера, а за ним – тетя Бетта и кузина Джемма с двумя своими малышами. Они вошли, завязался оживленный бессмысленный разговор, и настроение у Эйлии стало лучше. Беседой завладели отец и Джеймон, разговор зашел про морские путешествия. Отскребая котел, она слушала мужской разговор, уносясь вместе с ними к далеким странам. К теплым, как баня, морям, где рыбы пестрее бабочек, где протянулись изумрудным ожерельем острова архипелагов, к берегам страны Мохара, где греются на солнышке крокодилы в высыхающих лужах дельты и черные женщины склоняются к реке, наполняя глиняные кувшины. И даже звезды там другие, и луна висит вверх ногами. А мужчины заговорили уже о северной стране, прошлись по побережьям антиподов и до самой Зимбуры. Когда-то корабли Содружества ходили в порты этой языческой страны наполнять трюмы поклажей караванов пустыни, шелками и благовониями, слоновой костью и пряностями, но даже просоленные моряки старались не заглядывать в кипучие и буйные города той земли. Дальше к северу раскинулась каменистая и неровная Шуркана, где слоны и носороги отрастили себе мохнатые шубы, а гордые и воинственные горцы обитали в своей орлиной крепости.

И беседа вмиг перенеслась через океан, к великому западному материку: вдоль солнечных южных берегов Маракора с его виноградниками и душистыми апельсиновыми рощами, и снова к северу, к лесистым террасам и горам Маурайнии. Ветхие руины – башни, храмы, акведуки – служили немым свидетельством древнего правления элеев.

– Элей, говорят, произошли от своих собственных богов, – объяснил Джеймон матери Эйлии. – Боги спускались с Небес на Землю, говорят, и брали себе людей в жены и мужья, и научили их читать и писать, строить дома и обрабатывать землю.

– Подумать только! – сказала Нелла. – Значит, они такие же язычники, как зимбурийцы.

– Зато у них была великая цивилизация, тетя Нелл, – рассказывал племянник. – Искусство, здания – у нас ничего похожего в наши дни нет. И это у них было, когда наши праотцы бегали в шкурах с копьями за зверями.

– В легендах говорится, что элей пришли с острова Тринисия, – вставила Эйлия, перестав уже притворяться, что моет посуду, – с далекого севера. И там не счесть прекрасных дворцов и садов.

– Тринисия – это только сказка, Эйлия, – ответил Джеймон. – Ее никто так и не нашел. Просто такая придуманная страна.

– Ты серьезно так думаешь?

– А как же? Ты вспомни: в легендах говорится, что Трини – далеко к северу, но по описанию – теплые края! И россказни насчет драконов и фей, и зданий, крытых золотом и драгоценными камнями! Не один царь посылал экспедиции в северные моря, и ничего там не нашли, кроме льда.

Нелла нетерпеливо отмахнулась рукой, как от назойливой мухи.

– Хватит этих глупостей. Расскажи, что нового в мире?

Дочь короля уже вышла замуж? И что там за новый тиран в Зимбуре?

– Халазар. – Лицо Джеймона будто погасло изнутри. – Он сверг царя Шурканы Яндара и теперь правит всеми антиподами. Моряки с торговых судов говорят, что дальше он направится на запад, на Южный архипелаг.

– Его народ верит, что он что-то вроде бога? – то ли спросил, то ли сказал Даннор.

– Я так слышал. На самом деле он помешан на власти. Хочет править всем миром.

Джеймон покачал головой.

– Всем миром! – Джемма покрепче прижала к себе младенца Дани и тревожно поглядела на малыша Лема, который гонял ручками игрушечную лодку по истертым половицам.

– Ну, не волнуйся, моя милая, – успокоила ее тетя Бетт. – Ты же знаешь, эти язычники воюют друг с другом с начала времен. К нам это отношения не имеет.

Наступило короткое молчание, прерванное только звоном старых судовых часов, отбивающих вахту не существующего уже корабля. Потом снова заговорил Джеймон.

4
{"b":"5479","o":1}