A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
99

– Я сбежала из монастыря, пока девушки были в городе, на ярмарке. Я знала, что не могу быть монахиней, и не могла больше жить на всем готовом у сестер. Это было неправильно.

– Ты могла прийти ко мне.

– Я думала, что раз вы священник, то будете согласны с матерью-настоятельницей. И еще есть эта подруга монахов Анна и ее люди, но если бы я пошла к ним, то пришлось бы прятаться вместе с ними в туннелях, а это тоже не по мне. Я хотела совсем уйти – начать новую жизнь. Побродить по свету. Может быть, даже узнать, кто мои родители и откуда они.

На это он не нашел, что сказать: слишком это было созвучно его собственному настроению. А она продолжала:

– Но я не успела еще далеко уйти, как услышала сзади на дороге всадника. Он был в броне, как рыцарь. А глаза – помните того человека или кто это был, в церкви ночью?

Она вздрогнула.

– Рассказывай дальше, – попросил он.

– Я хотела убежать, но он – или оно – поскакал за мной, меня схватила чья-то рука, и мне зажали рот чем-то вонючим, и я вроде бы потеряла сознание. А проснулась в комнате, которой никогда раньше не видела, там был он. То есть был, но его самого там не было. Был только его голос.

– То есть он где-то прятался?

– Нет, его голос звучал у меня в голове. Как те голоса, что я слыхала раньше, только куда яснее – каждое слово было слышно. Он сказал, что скоро придет. Я ответила, что сбегу, а он только засмеялся и пропал. Я нашла снаружи коридор и много дверей, но некоторые были заперты, и ни одна не вела наружу. Потом я проголодалась и потому вернулась в комнату, а там была еда, которую он мне оставил, а потом мне захотелось спать, и я снова легла. Когда я проснулась, Мандрагор был уже в комнате.

– Мандрагор?

– Это его имя. Он стоял возле кровати и смотрел на меня. Я не испугалась – он был совсем не страшный, хотя вид у него очень необычный.

– Необычный? В чем именно?

– Ну, во-первых, глаза. Они желтые, и вообще как у кота, а не как у человека. Он подошел ближе и заговорил со мной, но не говоря ни слова.

– Это как?

– У него губы не шевелились. Он говорил прямо у меня в голове. От него исходила какая-то доброта и понимание, такое теплое, уютное ощущение. Я его спросила: «Ты волшебник? Как ты это делаешь?» Он ответил, что да, он волшебник, из очень древних волшебников, которые называют себя немереями. «Как Ана и ее друзья», – сказала я, забыв, что нельзя говорить о них. Но он мне ответил, что Ана и ее ковен не настоящие немереи, а злые колдуны, которые хотят меня использовать, то есть мою силу, и он сказал, что если я позволю им это, моей жизни будет вечно грозить опасность от людей, желающих мне зла. Если только я не останусь с ним. Он обо мне позаботится, увезет далеко, где они меня не достанут. Наконец он ушел, и я снова стала искать дорогу наружу. Я нашла лестницу, ведущую вниз, и так оказалась в этой пещере.

Лорелин подняла свечу и схватила Дамиона за руку.

– Пойдемте, вы должны помочь мне уйти! Я еще не смогла найти выход из пещеры, она все тянется и тянется, но в одном конце этого прохода есть дверь, и я уверена, что она выводит наружу. Она заперта, но вдвоем мы сможем ее вышибить.

– Тогда веди!

Дамиону никогда не забыть этого пути по залам и переходам. По дороге к тюрьме Лорелин они шли мимо картин неземной красоты, полузнакомых, получужих. Сильванитовые рощи, каменные натеки, как застывшие водопады или склоненные кроны плакучих ив. Из пола, будто со дна южного моря, росли хрупкие ветвистые кораллы, переливающиеся постельными оттенками. Стеклистые пряди висели с потолка хрустальной паутинкой. Неожиданно для себя Дамион взбодрился. Даже здесь, в темноте и духоте нутра земли, есть красота. Эти пещеры – храм, воздвигнутый землей самой себе.

И потом, как из сна в сон переходит сновидец, они с Лорелин оказались в новой пещере, больше и просторнее предыдущей. Пол ее был устлан чем-то вроде каменных цветков, синих, розовых и лиловых, и между ними журчал ручеек, через который переброшен был каменный мостик. Вот он выглядел как настоящий мост, сотворенный руками человека, а не как природное образование. И действительно, этот мост создали люди, а не природа: видна была ведущая к нему тропинка, вьющаяся среди известняковых цветов. Тропинка заканчивалась у арочного проема, невероятным образом сделанного в стене и скрытого наполовину бахромой каменных сосулек.

Лорелин нетерпеливо тянула Дамиона вперед, по дорожке, через мост, к двери. Толкнув тяжелую дубовую створку, она потащила священника по узкому коридору из грубо обтесанного камня, потом по винтовой лестнице, еще в одну дверь, в коридор, по обеим сторонам которого тянулись деревянные двери. В простенках стояли безмолвные фигуры, сверкая плитами брони. Забрала опущены, в железных перчатках зажаты боевые топоры.

– В чем дело? – недоуменно спросила Лорелин, когда Дамион невольно отпрянул с возгласом.

Дамион рассмеялся над собой, но не сразу пришел в себя. На миг ему показалось, что это стоят не доспехи, а воины. Примерно десять полных комплектов вооружения – доспехи паладинов, судя по виду. В музее Академии такие же.

– Вот здесь меня держали. Посмотрите.

Лорелин открыла дверь и пригласила его входить.

Дамион остановился на пороге, осматриваясь. Даже королевские апартаменты в раймарском дворце не могли быть обставлены более пышно, чем открывшаяся комната. Огромные гобелены на каменных стенах, у дальней стены – широкая кровать под красно-золотым балдахином на резных столбах. В открытом платяном шкафу не менее полудюжины платьев, таких, что королеве не стыдно надеть: парча, бархат, золотое шитье. Пушистый красный ковер под ногами вился золотыми узорами и был так толст, что ноги утопали, как во мху. Вазы из хрусталя и тонкого фарфора, серебряные подсвечники. В углу лакированный ларец, переполненный ожерельями, браслетами и кольцами с драгоценными камнями.

«Этот Мандрагор, – подумал Дамион, – много путешествует. Гобелены – маракитской работы, ларец – каанский, а ковер – шурканский. Мебель, судя по виду, маурийская, и самой тонкой работы: столы с мраморными столешницами и ящичками черного дерева. А украшения, а статуи – некоторые наверняка еще элейские. Тюремщик Лорелин – человек с огромным и тайным богатством. Вряд ли честно заработанным».

Дамион взял подсвечник, вернулся к двери и выглянул в коридор.

– А куда ведет дверь в том конце коридора? – спросил он.

– Не знаю. Она заперта, – ответила Лорелин и вдруг прервалась на середине фразы и застыла неподвижно, склонив голову, будто слушая. Синие глаза смотрели в никуда.

– В чем дело? – спросил Дамион. Он ничего не слышал.

– Да… хорошо, как скажешь. – Слова девушки были обращены не к Дамиону, и ему стало слегка жутко. Она говорила с кем-то, кого он не видел и не слышал. – У меня ведь нет выбора?

Она обернулась к Дамиону – глаза у нее расширились.

– Это Мандрагор! Говорит, что идет сюда. И ведет с собой кого-то, кто составит мне компанию, как он сказал. А потом он нас обоих куда-то увезет.

Он сжал ее руку:

– Лорелин, надо уходить. Сразу!

– Не буду спорить, – ответила она. – Пошли! И побежала в коридор.

Дамион за ней. Остановившись возле ближайших доспехов, он вывернул из стальной руки алебарду и прикинул на ладони. Потом набросился на дверь. Лезвие боевого топора глубоко вгрызлось в старое дерево. Тяжело дыша, Дамион выдернул его и замахнулся снова. После каждого удара он оборачивался, ожидая, что похититель Лорелин ворвется в коридор. Когда он устал, Лорелин взяла оружие у него из рук и стала рубить сама. «Для девушки она необычайно сильна», – подумал он с удивлением.

Казалось, прошли века, пока они вдвоем, сменяясь и тяжело дыша, смогли вырубить замок. Изувеченная дверь отворилась, за ней оказалась каменная лестница.

– Пробились! – победно вскрикнула Лорелин, и Дамион не успел даже слова сказать, как она заключила его в мощных объятиях.

Это было всего лишь детское проявление восторга и нежности, внезапное и искреннее. Но Дамион чуть не потерял сознание, и не только от силы охвативших его крепких рук. Вдруг как-то сразу он ощутил ее тепло, ее прижавшееся тело, слабый аромат ее густых волос. Когда Лорелин его отпустила, он отшатнулся, ошалелый и несколько встревоженный.

41
{"b":"5479","o":1}