ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А ты вовремя дал ей знать, чтобы она успела приехать? — Она не исключала, что он мог утаить на время печальное известие просто из мести.

— О, я сообщил ей, как же. Она точно знала, что случилось. Он пропал в море. Отправился под парусом, разыгрался шторм. Яхту обнаружили, но тело так и не нашли. Что меня интересует, так это почему тебе ничего не сказали. Должно быть, твой отец боялся меня больше, чем я предполагал.

— Отец никого за свою жизнь не боялся и, конечно, тебя тоже, — решительно встала было на защиту Хэлин, добавив:

— Меня, наверное, не было в те дни дома или что-то еще. — Ее голос сник, она опустила глаза, чтобы скрыть свою неуверенность. В глубине души она тоже недоумевала, почему ей не сказали. Вердикт отца, запрещающий впредь какое-либо упоминание о римских каникулах, ясное дело, не распространялся на Роберто. Ее мысли обратились к самой себе, и она вздохнула, признавая, что здесь есть, вероятно, и ее вина. Она так настойчиво стремилась выбросить римский эпизод из памяти, что никогда не заговаривала с Марией о ее брате. Она видела его только один раз — в тот вечер, когда Карло сделал ей предложение, и воспоминания об этом всегда причиняли ей боль.

Рука Карло легла ей на плечо, привлекая к себе. Он взял большим и указательным пальцами ее за подбородок и приподнял лицо вверх, совсем близко к своему. Психологическая атмосфера в машине незаметно изменилась, в воздухе нарастало напряжение. Под его полным какой-то темной энергии взглядом Хэлин чувствовала себя как в ловушке, она была не в состоянии отвести глаза. Казалось, он может прочесть каждую ее мысль.

— Вспоминаешь, не так ли, сага? — медленно протянул он голосом соблазнителя. Его рука оторвалась от ее лица и дразняще задержалась на пике ее груди. — У меня остались такие яркие воспоминания о прекрасной юной девушке, которая таяла в моих объятиях, чьи губы с безудержной страстью ласкали мое тело, девушке, которая обещала стать моей женой.

Хэлин трепетала в его руках, ее лицо залила краска, она была не в состоянии отрицать правоту его слов. Его голова склонилась к ней, рука накрыла ладонью ее полную грудь. Ей нужно было остановить его, иначе с ней произошло бы то, о чем он ей напомнил — она снова растаяла бы в его объятиях. Она уже чувствовала, как огонь занимается внизу живота. Сделав страшное волевое усилие, она отбросила его руку и выпалила:

— Единственное, о чем мне нужно всегда помнить, — это как мой отец рассказал о тебе всю правду. Ты был помолвлен с Марией, и твое самолюбие не выдержало, когда она бросила тебя и вышла за отца. Ты решил вынудить меня выйти за тебя замуж с одной целью — отомстить. И ты не можешь отрицать это, — закончила она на глубоком вздохе.

Невзирая на это извержение слов, губы Карло, его влажный язык нежно прикасались к ее рту. Он поднял голову, его хрипловатый циничный смех оскорбил се слух.

— Насколько я помню, ты очень хотела, чтобы тебя вынудили. — Затем добавил, полностью отдавая себе отчет в том, что она пытается скрыть силу его воздействия на нее:

— И скоро захочешь снова.

Хэлин уперлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуть, но он схватил ее за запястья. В его глазах светился черный лед, а голос звенел, как хрупкое стекло. Он продолжал:

— Когда-то я был помолвлен с Марией, в этом твой отец прав. Что касается остального, то я не думал, что оно нуждается в объяснении. Однако не учел, просто до того вечера не знал, как одержим твой отец собственническими инстинктами в отношении тебя, как он ненавидит мою семью.

Пелена слез застилала от Хэлин его красивое лицо. Ее нежные губы дрожали. Чувства, с которыми она боролась весь день, наконец, взяли верх. Слезинки сверкали на ее длинных ресницах, как капли дождя в лучах солнца, быстро и бурно скатываясь вниз по щекам. Ее стройное тело содрогалось в рыданиях, с которыми она никак не могла справиться.

Карло мягко привлек ее в свои объятия, уютно приняв ее затылок в колыбель своей ладони и нежно согревая ее теплом своей широкой груди. — Ну-ну, полно, Хэлина, все будет хорошо. Я не хотел расстраивать тебя. Не плачь, ну, пожалуйста, не плачь, — успокаивающе шептал он над ее склоненной головой.

Но она не слышала его, унесенная штормом рыданий. Она оплакивала Роберто, Марию, своего отца и, наверное, больше всех саму себя.

Способность управлять своими чувствами медленно возвращалась к Хэлин. Сильная рука Карло гладила ее волосы, тепло его тела обволакивало и успокаивало ее, как не успокоило бы ни одно лекарство. На секунду она забыла, что он ее враг и, еще всхлипывая, но уже умиротворенная положила голову ему на грудь. Все страхи покинули ее в уютном раю его объятий, и на какое-то время он стал прежним Карло, нежным, чутким, каким он был в тот далекий день, когда они впервые встретились.

Потом она уже не видела, как большой, сильный мужчина снял с себя пиджак и, уложив ее, спящую, на сиденье, бережно закутал в него. Не почувствовала она и поцелуя, легко благословившего ее уста.

Автомобиль бесшумно мчался в ночи, на губах водителя играла улыбка.

Глава 5

Хэлин медленно открыла глаза. Раннее утреннее солнце проникало в окно, наполняя комнату золотистым свечением. Ее сонный взгляд остановился на часах на столике около кровати. Семь… Сладко зевнув, она прикрыла рот рукой — и замерла. Рука метнулась к груди, события минувшего дня замелькали в сознании будто фильм, который прокручивают на бешеной скорости. И в тот же миг она поняла, что лежит абсолютно обнаженной под легким покрывалом. Должно быть, ее уложил в постель Карло. Кроме своего нервного срыва и рыданий в его объятиях она ничего не помнила. При мысли об этом ее щеки зарделись, она со вздохом перевернулась на живот и зарылась головой в подушку.

Она подумала о бабушке и Андреа, четко представляя себе, что Карло в точности выполнит свои угрозы, если она не согласится на его требования.

Не сказано ли где-то в Библии, что грехи отца падут на детей? Она никогда в такое не верила, но опыт ее отношений с Карло доказал это почти буквально. Он вознамерился заставить ее Заплатить за оскорбление, будто бы нанесенное ему отцом. И кроме того, как насчет ее собственного бегства от него?

Оглядываясь в прошлое, она пришла к выводу, что ее заставили убежать от Карло и страх, и в той же мере обида, но больше всего стыд. Стыд за свое поведение, за ту распутную девицу, какой она стала в его объятиях. Возвращаясь в мыслях к минувшему, она убеждалась, что самую сильную боль ей причинило унижение, удар по ее самолюбию. Карло умышленно и жестоко обнажил чувственную сторону ее натуры. Он не только не сдерживал ее страстные ласки, но с наслаждением купался в них и тем самым вел ее за собой по Тропе эротики. И она была такой прилежной ученицей, что правда о подлинных мотивах его поведения чуть было не убила ее.

Но уж на сей раз ему так легко этого не добиться, поклялась себе Хэлин. Теперь она старше, намного умнее. Она смирилась с тем, что, если не произойдет чуда, свадьба все-таки состоится. Но хочет он того или нет, она поставит ему несколько собственных условий. Готовность принять свое ближайшее будущее, как оно есть, внесла некоторую упорядоченность в сумятицу, царившую в ее утомленной голове, и ее вновь потянуло ко сну.

— Хэлин разбудило позвякивание посуды. Взгляд на часы помог осознать, что уже почти полдень, и она села в кровати, отбросив с лица пряди разметавшихся волос. В комнату вошла София, которая несла поднос с большим кофейником и чашкой на блюдечке. Вспомнив, что на ней нет даже ночной сорочки, Хэлин поспешно подоткнула вокруг себя одеяло. Тем временем София подошла к кровати.

— Buon giomo, signorina, вы хорошо поспали. Сейчас уже почти полдень, и я принесла вам завтрак, — сказала София, радостно улыбаясь.

— Buon giomo, София. Извините, что встаю так поздно, вам нужно было разбудить меня пораньше, — виновато ответила Хэлин по-итальянски, даже не задумываясь, на каком языке она говорит. — Я выпью кофе на террасе, если можно. О, а это Focaccia, мой любимый! — воскликнула она, заметив на подносе ноздристый, ароматный хлеб.

13
{"b":"5485","o":1}