ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бросить Word, увидеть World. Офисное рабство или красота мира
Dead Space. Катализатор
Ловушка для орла
Мне снова 15…
Резервация
Assassin's Creed. Ересь
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
Тёмный
Молёное дитятко (сборник)
A
A

На следующий день Хэлин проснулась с новым ощущением смысла жизни и с легким сердцем. Она решила провести инвентаризацию всего, что надо было сделать на вилле, и попытаться закончить работы к возвращению Карло. Весь дом зажужжал, как суетливый деятельный улей. Даже Томассо растерял свое обычно торжественное выражение лица и начал улыбаться «этим сумасшедшим женщинам», как он их называл.

Слегка похолодало, работать стало лете. София и Хэлин, не покладая рук, развешивали портьеры, картины, двигали мебель. Через неделю почти все работы были завершены, а Карло все не возвращался.

В четверг Хэлин решила провести день у бассейна — загорать скоро уже будет слишком холодно. Она лежала в шезлонге, испытывая явное удовольствие от жизни. Ее рука нежно поглаживала живот. Она еще не была у врача, но не сомневалась, что беременна — ее месячный цикл запаздывал на восемнадцать дней. Она ощущала, как налились груди, но главной приметой стало вот что: ей уже не хотелось хлеба «tbcaccia». Раньше это было самое любимое блюдо на завтрак, а сейчас она даже видеть его на могла! Конечно, София это заметила. Хэлин спрашивала себя, что скажет Карло, когда она сообщит ему об этом. Она помнила, как он играл с детьми у Анны, и не сомневалась, что из него получится прекрасный отец, строгий, но добрый.

Голос Стефано:

— Привет, тетушка, — вернул ее из страны грез. Приподнявшись, она увидела, как он идет к ней через внутренний дворик своей игривой походкой.

— Еще раз назовешь меня тетушкой, Стефано, — стукну. А то чувствую себя этак лет на девяносто! — сказала она возмущенно. — И что ты тут делаешь? Карло тоже приехал? — Эта мысль заставила ее сердце биться быстрее. Она спустила ноги с шезлонга.

— Нет. Он все еще в Аргентине, но ему удалось позвонить мне вчера в Лондон. Он просил передать, что возвращается домой в субботу, и проверить, все ли у тебя в порядке. Твоя душенька довольна? — лукаво улыбнулся он.

— Почти. В каком часу в субботу, ты знаешь? — Подождать еще два дня — это совсем недолго, — подумала она.

— Да. Он прилетает в Рим поздно вечером в пятницу, и я взял для него билеты на первый рейс в субботу утром. Он должен быть здесь где-то к ланчу.

Нечто такое, что уже однажды поразило Хэлин, когда Карло улетал в Аргентину, вновь всплыло в ее сознании в связи с тем, что сказал Стефано.

— Почему тебе приходится заказывать ему авиабилеты?

Что случилось с самолетом, на котором мы сюда прилете-ля? Это же личный лайнер Карло, помнится, ты сам говорил мне тогда.

— Карло его продал. Разве он тебе не сказал? — спросил Стефано с удивлением, — Но он же так любил летать на своем самолете. Хэлин помнила, как Карло признался ей в этом несколько лет назад, в один из тех порхающих с темы на тему разговоров, какие они тогда вели.

— Да любит-то он любит, но, к сожалению, некоторое время назад он не прошел медкомиссию и потерял свою лицензию пилота.

Хэлин побледнела даже под загаром, ужаснувшись тому, что услышала. — Но почему? Он же здоров! — Дикие мысли, будто он болен какой-то страшной болезнью, зародились у нее в голове. — Или нет? Скажи мне! Ты должен сказать мне, Стефано! — В панике она схватила его за руку.

— Успокойся, Хэлин, ничего серьезного. Просто его зрение, око уже не такое, каким было.

Глубоко вздохнув, она сказала:

— Не знала, что у него что-то со зрением. — Паника сменилась чувством облегчения, когда стало ясно, что он действительно не страдает чем-то более серьезным.

— У него все было в порядке, пока несколько лет назад он не попал в автокатастрофу и не заработал этот шрам на виске. Видимо, был затронут зрительный нерв. Перенес несколько операций, и месяцев шесть назад врачи сказали, что лучше не будет. Сделать что-то еще они бессильны. В одном глазу у него остался лишь какой-то процент зрения, а кому нужен одноглазый пилот? — засмеялся он.

Хэлин не помнила, как она вытерпела визит Стефано до конца. Он пытался развеселить ее новостями из Англии, рассказами про общих друзей в офисе, но безуспешно. После нескольких неудачных реплик он почувствовал, как она встревожена, прекратил свои усилия и ушел.

Она отправилась прямо в спальню, бросилась на кровать и облегчила душу рыданиями. Неудивительно, что Карло приходил порой в такую ярость! Было тягостно сознавать, что она несет косвенную ответственность за аварию, но последнее открытие — во много раз тягостнее. Ее давило чувство вины, преследовало невыполнимое желание повернуть часы жизни назад. Как она могла надеяться, что он когда-нибудь ее простит?

Усилием воли она вытащила себя из кровати и отправилась в ванную. Быстренько приняв душ, одела простое платье-рубашку — ей предстояло встретиться после ланча с Анной — и спустилась вниз. За ланчем в полном одиночестве она убедила себя, что хотя для нее стало шоком узнать, отчего у него плохо со зрением, в конце концов новость абсолютно ничего не меняет. Карло знал об этом всегда и тем не менее в последние несколько недель доказал, что неравнодушен к ней. Ради собственного душевного спокойствия хотелось верить, что этот новый заботливый, терпимый человек — и есть настоящий Карло.

К тому времени, когда она встретилась с Анной и Селиной, чтобы составить им компанию в их еженедельном посещении больницы, она уже убедила себя, что все будет хорошо, и чувствовала себя намного более уверенно.

Анна рассказала по секрету, что Селина страдает редким заболеванием крови, но родители надеялись, что оно поддается лечению. К несчастью, нынешний визит к врачам получился не совсем обычным.

Они ожидали в маленькой, скромно обставленной приемной, пока Селине сделают несколько несложных анализов крови. В других случаях, когда Хэлин тоже их сопровождала, такие анализы занимали не более получаса, но сегодня прошел целый час, а Селина все не появлялась. Анна делала все, чтобы скрыть свое беспокойство, однако Хэлин чувствовала, как встревожена ее подруга. Хэлин была сама объята тревогой, но пыталась втянуть Анну в разговор, рассказывала ей о вилле, о бабушке и Андреа, о чем угодно, что могло бы ее отвлечь.

Удавалось это плохо. Прошли еще полчаса, но Селина не появлялась. Хэлин вызвалась пойти и отыскать кого-нибудь, кто бы мог сказать, чем вызвана задержка, и уже хотела было это сделать, как в комнату вошел врач Селины.

Доктор Алберти был весьма приятный мужчина, небольшого роста и довольно полный, с добрейшими карими глазами и располагающей улыбкой. Но сегодня на его лице не осталось и следа от обычной улыбчивости, он выглядел угнетающе серьезным.

Исподволь, тактично он приступил к объяснениям. У Седины внутреннее кровотечение, причем он подозревает, что ребенок страдает этим не первый день. Он, Альберта, не может в данный момент сказать, почему это произошло. Они повезли ее в операционную и попытаются остановить кровотечение. Можно надеяться, что после нескольких дней в реабилитационном отделении она поправится и состояние ее здоровья вновь стабилизируется.

Анна чуть не потеряла рассудок. Тем более, что ее муж находился в эти дни по делам на другой стороне земного шара — в Сиднее. Хэлин сделала все, чтобы заверить Анну, что все обойдется, однако чувствовала удручающую беспомощность своих попыток успокоить ее. Казалось, время остановилось, каждая минута воспринималась, как час. Хэлин вышла и принесла им обеим кофе, но это не очень помогло. Когда часа через три вошел врач, обе женщины разом вскочили на ноги. Новости были хорошими, операция прошла успешно, и есть надежда, что Селине не придется провести в больнице больше недели. Слезы хлынули у Хэлин из глаз, и когда она посмотрела на Анну, то увидела то же самое. Они обнялись, перемежая рыдания радостным смехом.

Селина лежала на огромной больничной кровати реабилитационного отделения, вся белая, как подушка, с капельницей, подключенной трубкой к руке. Эта картина произвела на Хэлин тяжелое впечатление. Ее рука машинально легла на живот, где, у нее не было в этом сомнений, уже зарождалась новая жизнь. Хэлин, наконец, поняла, что бросить своего ребенка было бы немыслимо — а ведь она сама, не подумав, предложила этот вариант Карло. В ее голове снова зазвучал его ответ: она еще не познала саму себя. Как он был прав! Потому-то он так быстро и согласился на ее условия, что знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она не из тех женщин, которые бросают своих детей. Тонкая, впечатлительная натура, она ощущала теперь острое чувство стыда и отвращения из-за своего ребячества.

35
{"b":"5485","o":1}