ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка с глазами цвета неба
Ледяная земля
Работа под давлением. Как победить страх, дедлайны, сомнения вашего шефа. Заставь своих тараканов ходить строем!
Призрак со свастикой
Страсти по Адели
Диверсант
Кремль 2222. Чертаново
Дмитрий Донской. Империя Русь
Мир уже не будет прежним
A
A

Когда он надевал ей на палец простое золотое кольцо, рука ее дрожала. Когда же она стала в ответ надевать такое же кольцо на его палец, затрепетало уже все ее тело.

Позднее, во время банкета в шикарном французском ресторане, Ребекка все старалась понять, что же произошло. Может быть, он ее загипнотизировал? Видит Бог, он всемогущ в полном смысле этого слова!

Она даже не попробовала ни одного из тех изысканных блюд, что стояли на столе, от шума и смеха вокруг у нее разболелась голова. Постоянное внимание со стороны Бенедикта смущало ее. Он улыбался, нежно брал ее за руку, и ни одного колючего замечания не сорвалось с его губ. Она наблюдала за ним, когда он встал, чтобы произнести тост. Он говорил коротко, остроумно и по отношению к ней весьма лестно. Она изучала его лицо, чтобы обнаружить хоть малейший признак лицемерия, но так ничего и не заметила. К чему все это?

Последние три дня отношения между ними были холодно-вежливыми. Присутствие Даниэля исключало враждебность. В понедельник, когда они переехали в дом Бенедикта, Даниэль был так возбужден, что носился по всему помещению точно вихрь. Когда же наконец Ребекка утихомирила его и уложила спать, она сама была как выжатый лимон. Обедали они с Бенедиктом вместе, и он сидел молча, не проронив ни слова. Она пожелала ему спокойной ночи и ушла в одну из комнат для гостей.

Вчера они посетили, по просьбе Даниэля, лондонский Тауэр, и она наблюдала за все возрастающей близостью между отцом и сыном с чувством ревности и обиды. Прошлая ночь была тяжелым испытанием, так как родственники Бенедикта заполонили весь дом.

— Устала, дорогая? Ты даже не улыбаешься, — прозвучал бархатистый голос, и, обняв ее за талию, он поставил ее на ноги.

Внутри у нее все сжалось, и она вынудила себя улыбнуться:

— Прости, дорогой.

Не обратив внимания на натужность ее улыбки, Бенедикт сказал:

— Я тебе говорил, как ты прекрасно выглядела в том платье? — И он наклонился к ней поближе:

— А скоро то, что под платьем, будет моим.

Завитки волос вокруг ее маленького уха зашевелились от его горячего дыхания, и все тело напряглось. Его близость вызывала в ней чувства, которые рассудок должен был подавить. Она опустила глаза, не в силах выдержать его потемневший взгляд. К счастью, его отвлекла тетушка, а с Ребеккой заговорила Долорес:

— Честное слово, мисс, вы выглядите так клево… Никак не подумаешь, что совсем недавно вы были учительницей.

Ребекка с облегчением откликнулась на детскую болтовню.

— Спасибо, Долорес, но я не уверена, что это комплимент, — ответила она, усмехнувшись. Если б не Долорес, она не попала бы в эту переделку, но девочку не за что бранить. Несомненно, Долорес считала эту свадьбу сказочно прекрасной, и у Ребекки не хватило духу ее разочаровывать.

Она втихомолку обошла зал и в конце концов оказалась один на один с Жераром Монтенем.

— Я все надеялся перекинуться с вами хоть словечком, Ребекка, — произнес он с милым французским акцентом.

Она насторожилась; они познакомились вчера вечером, но так и не поговорили.

— Это звучит угрожающе, — пошутила Ребекка.

— Нет, милая, я желаю вам обоим счастья. И должен принести вам извинения. Бенедикт рассказал мне о ваших прежних отношениях.

Последняя фраза неприятно поразила ее, глаза у нее расширились, краска сбежала с лица.

— Ну-ну, не принимайте так близко к сердцу. Я просто хочу, чтобы вы знали…

И Ребекка со стесненным сердцем услыхала от Жерара подтверждение всего того, о чем ей говорил и, по его словам, писал Бенедикт.

— Я ругаю себя за…

— О, прошу вас, не надо, — перебила Ребекка.

— Разрешите старику покаяться. Это нужно не только мне самому, но и вам.

У нее было странное чувство, что Жерар Монтень лучше, чем остальные, понимал причину ее скоропалительного замужества.

— К сожалению, следуя совету врача, мы не придавали значения выдумкам моей сестры, надеясь, что все это скоро пройдет. Когда Бенедикт вернулся, я сказал ему, что с Гордоном произошел несчастный случай. Я не знал, что его мать объяснила случившееся совсем по-другому и он ей поверил. И лишь после разрыва вашей помолвки Бенедикт приехал ко мне и снова стал расспрашивать о Гордоне, и тут уж я изложил все в подробностях, разумеется подтвердив свои слова о несчастном случае. Но разговор наш состоялся слишком поздно — удар был уже нанесен.

— Спасибо, — пролепетала Ребекка. Она была благодарна Жерару, но толку-то — изменить уже ничего нельзя. Бенедикт теперь ненавидит ее за то, что она скрыла от него Даниэля, к тому же он думает, что она получила его письмо и не захотела ответить. Дело даже не в этом:

Бенедикт никогда ее не любил… Брак без любви тогда или теперь, какая разница?..

Как бы что-то почуяв, Бенедикт подошел к ним, с улыбкой переводя взгляд с одного на другую.

— Ухаживаешь за моей невестой? Стыдно, дядя.

Ребекка с Жераром присоединились к его смеху. Даже если смех Ребекки прозвучал невесело, никто этого не заметил.

Настало время расходиться. Появился Даниэль, он дергал Ребекку за подол платья, лицо его разрумянилось, а галстук-бабочка съехал набок.

— Это самый, самый хорошейший день в моей жизни! Теперь у меня есть свои собственные мама и папа. Джош…

— Ладно, сынок, — перебил Бенедикт, — о чем мы с тобой договорились сегодня утром? Никаких слез, поцелуй маму и слушайся дядю.

Ребекка смотрела на них обоих: открытая сияющая мордашка мальчика резко контрастировала с непроницаемым лицом Бенедикта. Благодушный жених-весельчак исчез; все это был спектакль для гостей. Она наклонилась и поцеловала Даниэля, судорожно прижимая к себе, и, лишь когда он начал вырываться, отпустила его.

— Ты оставила его на неделю с любовником, так что несколько дней на взморье в семье моего дяди ему не повредят, — процедил Бенедикт.

Вглядываясь в его потемневшее лицо, Ребекка вдруг подумала: может быть, он ревнует к Джошу? Не это ли причина такой перемены? Нет, не в этом дело. Просто в нем вновь возобладала его желчная, саркастическая натура.

— Даниэль мог бы поехать с нами, — запротестовала она снова, хотя знала, что все бесполезно. Они уже обсуждали это вчера много раз. И тут она вспомнила слова Фионы. Уже начинается: Бенедикт старается перетянуть сына на свою сторону.

Вокруг его подбородка пролегли жесткие складки.

— Нет, хотя бы для вида мы должны несколько дней побыть вдвоем. — Он обнял ее за талию, и еще несколько минут она, мобилизовав все свои запасы радушия, любезно прощалась с гостями.

Наконец Ребекка с облегчением опустилась на обтянутое мягкой кожей сиденье взятого напрокат «роллса» и, откинув голову, закрыла глаза. Слава тебе, Господи! Кончилось это притворство.

Но не тут-то было. Когда «ролле» остановился у дома Бенедикта и она с его помощью, в затянувшемся молчании, вышла из машины, он внезапно подхватил ее на руки и перенес через порог.

— Поставь меня, — безуспешно отбивалась она.

— Этого требуют традиции, — усмехнулся он и стал подниматься по лестнице, неся ее на руках, точно капризного ребенка. Потом плечом распахнул дверь спальни и таким же манером захлопнул ее.

Сердце у нее едва не выскакивало из груди, а Бенедикт, черт бы его побрал, даже не запыхался. Неужели он и впрямь такой силач или это ее страх превратил его в гиганта?

— Зачем эти игры, Бенедикт? Здесь нет никого, кто бы видел твой спектакль, — проговорила она.

Не отрывая от нее глаз, он медленно, дюйм за дюймом, прижимая всем телом к своей груди, опускал ее на пол.

— Ты моя жена и мать моего сына. Так что никакой игры. Это начало реальной жизни. Ты у меня позабудешь о Джоше и всех прочих раз и навсегда. Я заставлю тебя усвоить, кому ты отныне принадлежишь.

Холодная неумолимость его слов потрясла Ребекку. Когда ее ноги коснулись наконец пола, она попыталась высвободиться из его объятий, но он железной хваткой удерживал ее за плечи.

— Да перестань ты дергаться! — прикрикнул он, прижимая ее к себе так близко, что она чувствовала запах шампанского, исходивший от его губ. — Платье сослужило свою службу, а теперь, я думаю, с ним можно расстаться. — И он потянул замок молнии на спине.

28
{"b":"5486","o":1}