ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Б.С. Ваш первый тезис: парламент не так уж плох и не так опасен. И второй тезис – конечно, чисто большевистский: перед нами гигантский заговор власти, все понимающей, обладающей полнотой информации и сил, и ее тонкий расчет и план, который реализуется. Все это – ГИПОТЕЗЫ. Я не скрываю, что они выглядят правдоподобно, но можно против этих гипотез выдвинуть другие – не менее правдоподобные.

А.Б. Вы говорите, что президент постоянно отстаивает свободу печати и СМИ, а парламент постоянно на нее покушается. Но не кажется ли Вам, что у Вас СОЗДАЛИ такое мнение? Президент достаточно жестко подчинил себе подавляющую часть СМИ, а его команда при этом еще (по принципу «держи вора!») обвиняет оппонентов в покушении на свободу слова. Такими покушениями объявляются любые попытки протестовать против монополии на СМИ у исполнительной власти, против искажений в описании работы и позиции даже очень несимпатичного парламента, попытки создать равные условия на телевидении для различных политических сил… Скажем, перед референдумом 25 апреля на подвластном исполнительной власти ТВ вытворялось такое, что в любой цивилизованной стране было бы чудовищным нарушением свободы слова! Например, то, что действует исключительно на подсознание: на 30 секунд появляется заставка: «Да, да, нет, да». И так раз 5–10 в день… Парламент обвиняют в покушениях на свободу слова за попытки создать наблюдательные советы на ТВ. Но они существуют в подавляющем большинстве демократических стран! В них входят представители разных фракций, и задача их – обеспечить представление на ТВ всех точек зрения.

Б.С. Я же прекрасно понимаю, какие фракции составляют большинство в нашем парламенте. Если эта идея проходит, то наблюдательный совет будет состоять из красно-коричневых…

А.Б. И поэтому Вы предпочитаете, чтобы гарантом свободы слова был добрый президент? А что Вы будете делать, когда президент будет реакционером, а парламент демократическим, – потребуете срочно создать эти наблюдательные советы? Кроме этого, «красно-коричневых», даже по Вашей оценке, не более трети! При этом, скажем, фракция «Смена – новая политика», которую Вы относите к «красно-коричневым», на выборах спикера в 1991 году выступала против Хасбулатова – а вся нынешняя «Дем. Россия» активно поддерживала Руслана Имрановича, уверяя: кто не с нами и Хасбулатовым, тот за Бабурина…

Б.С. Все, что вы говорите, – повторяю еще раз – выглядит вполне правдоподобно и подтверждается фактами. Но не составляет никакого труда выдвинуть гипотезу, которая те же факты объясняет иначе. На мой взгляд, красно-коричневые – не марионетки, управляемые «заговорщиками» из правительства, они реально существуют и находят поддержку в менталитете огромного большинства государственных чиновников. Посмотрите, скажем, на суды, которые раз за разом отклоняют иски против фашистов. При чем тут сценарии правительства? Оно не способно ни на какие сценарии…

А.Б. Способно, способно…

Б.С. Оно способно лишь на то, чтобы на жалобы интеллигенции – куда же вы смотрите – отвечать: да ну их, еще возиться с этими фашистами, они не такие и страшные. А вот если взяться за дело по-настоящему – такая вонь поднимется, такие демонстрации… Зачем нам это надо? Вот эта гипотеза кажется более правдоподобной.

А.Б. Что же, давайте и я выскажу гипотезу о том, почему правительство и президент так яростно борются с представительной властью. Дело в том, что у депутатов доступ к информации значительно больший, чем у любого гражданина. Именно поэтому демократическим оппонентам правительства из числа депутатов телеэкран никогда не дадут! Потому что люди сразу увидят, что против политики нынешнего правительства выступают не только национал-патриоты и коммунисты, но и люди с отчетливыми демократическими взглядами, которые способны критиковать эту политику гораздо аргументированное и жестче, чем карикатурные фигуры вроде Анпилова или Стерлигова. И от них уже не отмахнешься ярлыками «красно-коричневых», придется спорить по существу! Ведь в чем удобство деления на черных и белых? «Черные» не могут быть правы просто по определению, все, что они говорят, – ложь, зачем вдумываться в суть вопроса, если оппоненты вымазаны грязью еще до начала дискуссии?

Б.С. Мысли о том, что реформы идут медленно, что приватизация носит номенклатурный характер, я часто встречаю в газетах – в «Известиях», в «МН», «Невском времени», других. Почему же они не «пробиваются»?

А.Б. Это правительству не страшно. Основное для него – и Вы сами это говорите, когда формулируете свою точку зрения о политике, – УДЕРЖАНИЕ ВЛАСТИ. Их основной тезис – «если не мы, то красно-коричневые» – совершенно ложен! Уже существует громадное количество политических сил, которые не относятся ни к красно-коричневым, ни к «верноподданным». На будущих выборах, как мне кажется, не проголосуют ни за нынешнюю власть, ни за красно-коричневых, потому что нынешние – точно такие же большевики. Делать выбор между коммунистами и большевиками – увольте, не хочу…

Б.С. Мне совершенно ясно, что вести реформы иначе нельзя. Вы говорите, что приватизация проводится в интересах номенклатуры. Но как же ее иначе можно было вести в наших конкретных условиях? Если люди НЕ ХОТЯТ быть собственниками?

А.Б. И тут отчасти Вы правы. Но только отчасти. Все-таки обладание собственностью достаточно важно, и многие это понимают: оно дает определенную НЕЗАВИСИМОСТЬ… Но главное не это: реальный передел собственности происходит, и если разобраться, какую политику проводит нынешнее правительство, – то оно стремится удержать власть именно с целью этого передела в нужную сторону. Поскольку они прекрасно понимают, что удержаться у власти бесконечно долго им не удастся, они пытаются закрепить свое пребывание у власти конституционным путем, образовать касту правителей – олигархию. И это не менее, а более опасно, чем «красно-коричневая угроза», которая является мифической и искусственно раздуваемой. Эти люди уже обладают и властью, и собственностью, и контролем за СМИ – и теперь на пути бесконтрольного овладения страной стоит только представительная власть. Известно, что в стране столько демократии, сколько власти у представительных органов. Как только они будут сметены, преграды для образования олигархии и фиксации ее власти не останется. Если этой угрозы не понимают шестидесятники – мне искренне жаль…

Б.С. Шестидесятники все прекрасно понимают! Другое дело, что они ничего не могут сделать… Выступать против нынешнего правительства только потому, что существует угроза олигархии, – нелепо. Будет олигархия или нет – неизвестно, и как она будет выглядеть – тоже неизвестно. Коммунистическая олигархия – одно, а латиноамериканская – другое…

А.Б. То есть Пиночет – лучше?

Б.С. Да! Если отвлечься от первых эксцессов. Мы тогда, сидя у экранов, желчно перешучивались, когда нам говорили о страшной фашистской системе в Чили. Мол, смотрите, десятки тысяч людей вышли на улицы, чтобы возразить против диктатуры… Да какой же там фашизм, говорили мы, если десятки тысяч могут свободно галдеть на улицах… Поэтому шестидесятники не боятся, что реальная власть в экономике перейдет к директорам. Да гори они огнем! Ведь не будут директора, скажем, управлять телевидением… Вообще, говоря об электронных СМИ, – меня устраивает сложившееся там положение. Совесть моя чиста, поскольку даже красно-коричневые могут там свободно излагать свои идеи.

А.Б. Про ТВ я уже говорил: эфир красно-коричневым дают для того, чтобы создавать иллюзию демократии. А реально опасные идеи – например, что нынешняя власть озабочена главным образом самосохранением, – в эфир не пустят. Так же, как никогда не покажут, что есть громадное количество людей, которые гораздо лучше, чем Ельцин и его команда способны управлять этой экономикой и политикой. Впрочем, идеи власти не так и страшны. Для нее главное – сохранить кресла… Понимаете, основной менталитет шестидесятников исходит из СТРАХА: что будет совсем плохо. Наш же менталитет – более молодого поколения – исходит из того, что мы хотим, чтобы было хорошо. Естественно, мы хотим, чтобы были демократические механизмы, а не всего-навсего пиночетовская олигархия вместо коммунистической. Мы хотим, чтобы собственность работала не на кучку людей, чтобы доктор наук не получал вдвое меньше прапорщика (причем не в «горячих точках»). И чтобы та самая интеллигенция, которая рада уже тому, что ей не затыкают рот, – получала не нищенскую зарплату в 15 долларов… Шестидесятники все же – «высший срез» интеллигенции, которому живется относительно неплохо. Рядовая же интеллигенция живет очень плохо, до телеэфира она допущена никогда не будет, потому что может рассказать, как на самом деле ей живется. Такого отношения государства к образованию я не помню за все прошедшие годы. Такого количества высококлассных специалистов, которые уезжали бы за рубеж, потому что правительство относится к ним как к мусору, я не знаю ни в одной стране мира!

45
{"b":"549","o":1}