ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Существенная разница заключается в том, что рыцари через 40 дней службы отпускались по домам, а дружина служила князю постоянно. Бояре со своими слугами, конечно, могли быть отпущены в случае необходимости. Но и после этого существенная часть дружины все равно оставалась при князе. Да и бояре были привязаны к князю более крепкими узами подчинения, чем западноевропейский вассал к своему сеньору. Рыцарь служил сеньору 40 дней, а затем располагал своим временем по собственному усмотрению. А боярин постоянно находился у князя на службе. Так что бояре, по княжьему приказу, наверняка участвовали не только в боевых действиях, но и в учениях дружины. По крайней мере, такие факты известны из позднейших источников — конца XV–XVI веков.

Таким образом, князь мог обучить свою дружину организованным действиям во время боя. Уровень дисциплины и слаженности действий княжеских дружин был близок к уровню регулярных армий более позднего времени, а порой и превосходил их, так как почти каждый год князь водил свою дружину в военный поход.

Чем более богатым и значительным был князь, тем более крупной была его дружина. Великокняжеская армия, таким образом, состояла из княжеской дружины и дружин подчиненных ему удельных и служебных князей и бояр. Это были дисциплинированные, профессиональные конные воины, умеющие, однако, сражаться и в пешем строю.

Эпоха Куликовской битвы - i_026.jpg
Русский шлем XIII в. Принадлежал князю Ярославу Всеволодовичу

На Руси гораздо более активно, чем на Западе и на Востоке, применялась в полевых сражениях пехота. Эта особенность была свойственна и Руси домонгольского периода. Пешие рати русских князей были довольно многочисленными и боеспособными, и, в отличие от Западной Европы, на Руси им отводилась в бою не второстепенная, а порой решающая роль. Видимо, эта пехота комплектовалась не только и не столько из сельских или городских ополченцев, сколько из профессиональных воинов, так называемых «охотников» или «воев», идущих на войну ради добычи.

В Европе поставщиками наемников были горные или лесистые территории Уэльс, Шотландия, Бретань, Гасконь, Швейцария), жители которых в силу своих основных занятий уже имели военные навыки. Пастуху, охотнику или зверолову проще научиться военному ремеслу, чем мирному землепашцу. Именно поэтому европейским государям было дешевле нанять иноземных солдат, которые уже что-то умеют, чем с нуля тренировать своих подданных.

На Руси же, с ее бескрайними лесами, охотников, прекрасно стреляющих из лука, не раз ходивших с рогатиной, а то и с одним ножом на медведя, всегда было достаточно. Поэтому на Руси всегда находилось много желающих и умеющих воевать. Промысловые артели рыболовов и звероловов в случае войны могли легко превратиться в пеших ратников. Ведь эти воины не только умели стрелять из лука, орудовать рогатиной, топором и ножом. Такие охотники умели строить речные лодки — насады и ушкуи, ходить в них по рекам и, в случае необходимости, собственными силами переволакивать эти большие лодки через пороги или даже по волокам в соседние водоемы.

Русские пешие части всегда составляли существенную часть войска. Кроме того, в условиях изрезанной многочисленными реками лесной и лесостепной зоны такой полупрофессиональный «десант» был большим подспорьем для конных княжеских дружин. Да и без княжеской поддержки русское речное пехотное войско было грозной силой, что вскоре показали походы ушкуйников на Волге.

Во время «великой замятни» русские княжества не выставляли своих претендентов на ханский престол. Но тем не менее они активно участвовали в политических перипетиях Золотой Орды, поддерживая того или иного претендующего на трон чингизида. Руководствовались князья при этом сугубо своими собственными интересами, действуя, как мы увидим, не только политическими, но и военными методами. Русские князья вступали в союзы как между собой, так и с властителями нерусских ордынских улусов. Боевые действия русские князья вели также и друг против друга, и против соседних ордынских властителей. И в ходе этой, полной драматизма, борьбы все большее значение и силу среди русских княжеств приобретала Москва.

МОСКВА: ПОРТРЕТЫ ВЛАСТИ

В 1364 году в возрасте около 10 лет умер младший брат Дмитрия Ивановича Московского, Иван Иванович Малый. А на следующий год умерла мать Дмитрия, великая княгиня Александра. Еще через год молодой великий князь женился на Евдокии, дочери суздальского князя Дмитрия Константиновича. Свадьба праздновалась 18 января 1366 года в Коломне. Судя по всему, супруги жили в согласии. Потеряв незадолго перед этим всех своих родных, шестнадцатилетний юноша, видимо, сильно привязался к своей супруге. Она осталась единственным близким для него человеком.

В летописях сохранилось описание внешности Дмитрия Ивановича в ту пору, когда ему было уже около 30 лет. Выглядел он очень сильным и мужественным. Телом был велик и широк, плечист, чреват (т. е. толст), очень тяжел, имел черные волосы и черную бороду. В этом описании бросается в глаза указание на раннюю полноту Дмитрия Ивановича, что объясняет нам его раннюю смерть. В кратких сообщениях можно как будто заметить указание на то, что он умер от болезни сердца. Автор его жития говорит: «Потом же разболелся и тяжко ему велми было, и потом полегчало ему, и возрадовались все люди о сем. И снова в большую болезнь впаде и стенание пришло ко сердцу его, яко и внутренним его торгатися и уже приближался конец жизни его».

Эпоха Куликовской битвы - i_027.jpg
Портрет Дмитрия Донского из Большой Государевой книги. 1672 г.

Биограф Дмитрия Ивановича отмечает еще одну деталь — недостаточное образование князя:

«…аще бо и книгам не научен он добре». Впрочем, для князя того времени умение читать Псалтырь было не главным. Возможно, многие удельные князья тоже грамотностью не блистали. Однако заметим, что политические противники Дмитрия Ивановича — Ольгерд Гедиминович, Олег Иванович Рязанский и Дмитрий Константинович Суздальско-Нижегородский были людьми не только грамотными, но и высокообразованными.

Но Дмитрию Ивановичу больше повезло с помощниками. Митрополит Алексий — один из грамотнейших и умнейших людей своей эпохи, взвалив на себя тяжкую ношу руководства московской политикой, нес ее до самой своей смерти. Для Дмитрия Ивановича — человека властного и порой упрямого, Алексий всегда был высшим авторитетом. Поэтому, даже повзрослев и взяв все бразды правления Московским княжеством в свои руки, Дмитрий продолжал прислушиваться к советам и пожеланиям митрополита и до самой смерти Алексия находился под его влиянием. Можно сказать, что Дмитрий Иванович управлял княжеством под мудрым руководством митрополита, точно так же, как французский король Людовик XIII управлял страной под мудрым руководством своего духовника и первого министра кардинала Решилье.

Впрочем, политика Московского княжества зависела не только от Дмитрия и Алексия. Все, что Алексий задумал, все, чем Дмитрий Иванович руководил, исполнялось непосредственно московскими боярами.

Известно, что в XIV веке из всей массы княжеских бояр выделяется небольшая группа особо приближенных к князю лиц, которые называются «введенными боярами», т. е. допущенными в княжескую думу, — совет. Боярский совет решал, вместе с князем, все важнейшие дела в государстве. Конечно, бояре имели лишь совещательный голос. Окончательное решение всегда принимал князь. Но он не мог не считаться с мнением тех, кто будет претворять это решение в жизнь.

Даже суд князя не был единоличным — на суде присутствовало большее или меньшее количество бояр, а кроме того так называемые судные мужи.

Судные мужи — чрезвычайно характерный и интересный институт не только русского, но и западноевропейского феодализма. Присутствие их на всех судах, не только княжеских, но и на судах княжеских наместников и волостелей, было исконным обычаем древнего суда вообще и естественно вытекало из самой сущности древнего судопроизводства.

20
{"b":"5491","o":1}