ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Когда Ницше плакал
Ищу мужа. Русских не предлагать
Девушка с тату пониже спины
Кто мы такие? Гены, наше тело, общество
Последний вздох памяти
Сестра
Лбюовь
Мужчине 40. Коучинг иллюзий
После тебя
A
A

Но тени были не только на земле, они и душу накрыли, окутали печалью. Он так рвался сюда, так надеялся… всю дорогу молился… ну, или почти всю. А в результате?

– Не принимает батюшка! – поджав бледные губы, сообщила пожилая тётка, до глаз закутанная в чёрный платок. – Болеет он. Нельзя его обременять!

– Вы лучше в храм зайдите, образу Преображения Господня свечу поставьте, – выйдя на крыльцо скита, посоветовала вторая келейница. – Господь вашу мольбу и так услышит.

Дмитрий, конечно, не один был такой. Всех паломников, явившихся в Преображенский монастырь ради беседы со старцем Сергием, переадресовывали в храм. Смиряли.

Всё правильно, конечно. Какие могут быть претензии? Старец действительно слаб здоровьем, старец чисто физически неспособен встретиться с каждым из десятков, а то и сотен ежедневных посетителей. Старца нужно беречь.

И значит, всё было зря. И ночной разговор с Аней, и утренний с Мариной Павловной. И полдня пути – электричкой да Твери, потом рейсовым автобусом, потом пешком, через лес. Теперь остаётся лишь зайти в храм, приложиться к иконам, поставить рекомендованную свечку. И обратно, в Москву. Если повезёт с расписанием, ночью уже будет дома. На лязг открываемой двери выглянет сонная Аня…

Он тогда не стал говорить ей всего. Неважно, сочтёт она его психом или, что ещё хуже, поверит – в любом случае это вонзится в неё отравленной стрелой. Конечно, муж и жена – едина плоть, и радости, и горести делятся пополам, но слишком уж было ему жалко свою Аню – такую слабую, робкую, явившуюся словно из позапрошлого века, из какого-то обветшалого дворянского гнезда… большие серые глаза-озёра, тонкие, «музыкальные» пальцы…

– Анюта, родная, – сказал он тогда, – мне необходимо съездить в монастырь. Хотя бы на недельку. Ты ж сама, наверное, замечаешь – со мной не всё в порядке. Очень трудная и непонятная ситуация. Уж извини, но деталей рассказывать не буду. Просто поверь мне – надо. Очень сильные демонские нападения. И почему именно со мной? Чем я заслужил? Но просто вот чувствую – надо съездить к старцу Сергию, может, хоть его молитва подействует. К нашему батюшке? Болеет он… в кардиологическом санатории, и будет там по крайней мере до середины октября. А отцу Георгию исповедовался… толку-то… Азбучные истины все мы говорить умеем, книжки те же самые читали… Но тут что-то уже другое необходимо… не из книжек. Ты уж поверь мне, я не стал бы срываться с места, не будь всё так серьёзно. В общем, молись за меня. Я очень тебя люблю и очень верю… Если что, звони, мобильный я беру.

Он ждал расспросов, он боялся их до одури – но Аня оказалась на высоте. Молча поцеловала его в лоб (получилось, правда, почти что в нос), перекрестила.

Труднее дался разговор с директрисой. Марина Павловна решительно отказывалась его понимать. Проблемы есть у всех, но кто работать-то будет? Заменить его абсолютно некем. Зайди речь об одном дне, максимум о двух – ну ещё туда-сюда, отгулы у него с летних дежурств остались. Но неделя! Невозможно!

Как он хорошо её понимал! Он и сам сказал бы слово в слово то же, поменяй их местами. Но ехать к старцу Сергию было необходимо. Теперь, после «регистрации»… после того, как эти колдуны поставили на нём магическую печать… нужна особая благодать Божия, чтобы избавиться от неё. Чувствовал он – в городских храмах ничего не выйдет. Не поможет ни святая вода, ни молебен… Раз уж всей этой «иной» магии не страшны исповедь с причастием…

Он долго разглядывал вечером свою грудь. Грудь как грудь, поросшая рыжеватыми волосами. Не особо широкая, не вздутая буграми мышц… Никакой печати, конечно, обычным глазом не наблюдалось. А вот что видно из Сумрака… думать об этом Дмитрий не хотел. Ясно лишь, что, поставив ему метку, эти самые Иные вторглись в его душу… открыли туда широкую дорогу демонам. Даже что-то такое ему приходилось читать. Давно… в первые годы после крещения.

Насколько же тогда сильнее была его вера! Никакой Антон сотоварищи тогда и близко не сумели бы к нему подобраться! Отшила бы их благодать, подаваемая новоначальным. Но – обычное дело. Годы, суета, привычка… а порой и скука. Что раньше давалось так легко, играючи – теперь требовало чудовищного напряжения воли. Которая завяла, ослабела, научилась прогибаться под обстоятельства.

– Марина Павловна, – ответил он на все её резонные доводы. – Я ведь в любом случае поеду. Даже если ради этого мне пришлось бы уволиться. Чего, как вы понимаете, я вовсе не хочу. Но тут… рассказывать обстоятельства не могу, но поверьте, речь идёт о моей душе. В самом прямом смысле слова. Вы уж извините, что так вышло.

На миг ему явилась соблазнительная идея – «погладить» её сознание, повернуть в нужную сторону. Как тогда, с капитаном Кузьминым. Но тут же, покраснев, он прошептал краткую молитву. Тут и ёжику понятно, откуда подобные соблазны выплывают.

И – набитая электричка, беготня по тверскому автовокзалу в поисках нужного автобуса… за минуту до отправления сумел втиснуться. Значит, всё зря. Ну, если не считать это очередным уроком смирения. Ты думал, всё так вот просто и сразу? Прикатил – и все вокруг тебя забегали? Сколько народу хочет встретиться со старцем, и у каждого беда наверняка покруче твоей.

Он уже направился было в сторону Преображенского храма – там сейчас шла утреня – как сзади его тронули за плечо.

Старец Сергий стоял, сложив руки на объемистом животе. Седой, с длинными, до плеч, прямыми волосами. Серые глаза его смотрели внимательно – быть может, с едва уловимой улыбкой.

Дмитрий узнал его сразу, хотя до сей поры видел только однажды, в позапрошлом году, когда батюшка читал проповедь после воскресной литургии.

Сейчас, в простеньком подряснике, старец выглядел куда менее торжественно. Проще, ближе, по-домашнему.

– Ну, пойдём, чадо. – Он говорил с заметной одышкой. Видать, не врали тётки о его болезни. – Пойдём ко мне в келью, потолкуем. Тебя звать-то как, раб Божий?

– Вот и всё, батюшка, – закончил рассказ Дмитрий. – Что же мне теперь делать?

Старец не отвечал. Сидя на низком табурете, он перебирал четки, смотрел на крашенные суриком половицы.

Пахло ладаном, теплились по углам небольшие лампадки. И всюду были иконы – большие, храмовые, и совсем маленькие, бумажные, какие продаются за всяким свечным ящиком.

Дмитрий вспомнил, как чёрной молнией метнулась им навстречу келейница.

– Что вы, батюшка! Нельзя! Прилечь вам надо! Вспомните, что доктор говорил!

– Можно, Глафира. И нужно. – Не тратя более слов, старец Сергий приглашающим жестом указал Дмитрию на дверь своей кельи.

И вот теперь он молчал. Беззвучно шевелил губами – не то молился, не то у него просто трясся подбородок. Дмитрий вспомнил, что батюшке – восемьдесят четвёртый год. Ровесник ухоженной шатенки Елены Николаевны.

– Да уж, чадо Димитрие, – проговорил он наконец. – Досталось тебе. Испытывает тебя Господь наш. Но помни, что никого Он не обременяет сверх меры. Раз дал этот крест – значит, нужно это Ему зачем-то. И твоё испытание кончится. Когда – мне знать не дано, только, думаю, это тебе не на всю жизнь.

– Батюшка, – дождавшись долгой паузы, спросил Дмитрий, – а что же это со мной было? Это ведь действительно бесовское искушение?

– Всё, что происходит с нами – это искушение, – вздохнул старец. – В любую минуту, во всякой мелочи перед нами выбор. С Богом ли мы, или со врагом… Только мы невнимательны… редко этот выбор замечаем. Потому и попускает нам порой Господь подвергнуться тяжёлым испытаниям.

– Но эти… которые ко мне приходили… Иные… Они существуют реально, или мне всё привиделось? Может, это шизофрения?

– Откуда ж мне знать? Может, и не адские духи это. Может, и впрямь люди, соблазнившиеся и соблазняющие других. Важно ведь не то, Димитрий, что эти Иные сами про себя думают. Важно, что они от Церкви Божией таятся. Они не за Христом идут, а какой-то своей, отдельной дорогой. Но путь мимо Христа – это путь в пропасть. Жалко их… Наверняка ведь и добро им не чуждо… и к общему благу они стремятся. Только не там, не так… И потому ты правильно решил, чадо. Подальше тебе надо от них держаться. Сила их… говоришь, ни крест не действует, ни молитва, ни таинства? Значит, или очень сильно им диавол помогает, или… или не от диавола эти способности. Но ведь и не от Господа – иначе Он засвидетельствовал бы Своё присутствие, коснулся бы сердца твоего… и разом оставили бы тебя и страх, и сомнения. А раз сие не от Бога, то и не для нас, верно?

15
{"b":"55","o":1}