ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Расколотые сны
Рельсовая война. Спецназ 43-го года
Лицо удачи
Чудо-Женщина. Вестница войны
Нелюдь
Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)
Мой учитель Лис
Сису. Поиск источника отваги, силы и счастья по-фински
Блог проказника домового
A
A

– Только их? – усмехнулся Дмитрий. – Ваши ведь, небось, тоже…

– И наши, само собой, – согласился шеф Ночного Дозора. – Я же и не говорил, что это невыгодно лишь им. Это невыгодно всем. Вот потому Тёмные и зашевелились. Потому они послали к вам Валерия. Тут всё просто. Сперва попробовать договориться. Если получится, то прекрасно. Вы связали бы себя словом. Слово – это для нас очень серьёзно. Когда вы, Иной, сознательно даёте некое обещание Иному – вы тем самым изгибаете линию своей судьбы. Именно своей силой. Причём куда вывернет в конце концов этот изгиб, вы чаще всего просчитать не в состоянии.

Дмитрий вспомнил, как настойчиво вытягивал из него обещание Антон – тогда, неделю назад. И ведь добился же, хоть и частично, а добился. Дмитрий пообещал не использовать свои способности. И сколько раз нарушил? Три? Или четыре, если Люду и капитана Кузьмина считать за разные случаи? А не оттого ли и с Сашкой случилась беда? – похолодело внутри. Вряд ли это сознательная месть Антона… непохоже. Не тот стиль. Или уж хотя бы намекнули… А ведь и намекали, скривился он. Валера очень даже намекал, что Тёмные тут никоим боком не замешаны. Так что же – поверить ему? Или всё сложнее? Действуют некие неизвестные законы. Законы? Независимые от воли Божией?

– Ну а если вы не согласитесь, – продолжал Борис Игнатьевич, – тогда ему было поручено разозлить вас и вызвать на магический поединок. Есть такая вещь. Договором дозволяется. Если оба противника согласны биться, если выполнены все условности… Тогда победитель не несёт ответственности. Но и тут скрыта ловушка. Исключительно для Светлого. Если тот вдруг осознает, что был неправ… если его одолеют муки совести… тогда он может добровольно развоплотиться… навсегда уйти в Сумрак. У нас несколько лет назад был такой печальный случай. – Он помолчал, и лицо его на миг заострилось. – Наконец, остаётся последний вариант – что вы, новичок-неумеха, всё же победите. Тогда, по крайней мере, Тёмные получат о вас много ценнейшей информации.

– А Валера? – подал голос Дмитрий.

– А что Валера? – Борис Игнатьевич пожал плечами. – Валера – пешка. Маг четвертого уровня. К тому же и глуп, и бесперспективен. Тёмные легко идут на подобные гамбиты. Небось, ему намекнули, что если до боя дойдёт, то они помогут… силы вольют. Ну и обещано ему было за операцию… кое-что. Очень для него желанное. И Валера старался на совесть… ну, или что там у Тёмных вместо совести… Ошибся лишь в одном – позволил себе поддаться эмоциям и не успел объявить вам формальный вызов. Прозевал ваш переход в Сумрак и атаку. Хотя, скорее всего, на это его начальство и рассчитывало. Вызова не было – значит, не было и дуэли. Значит, вы, Дмитрий Алексеевич, совершенно необоснованно напали на законопослушного Тёмного и изувечили его в Сумраке.

– Так он вроде остался жив-здоров, – напомнил Дмитрий.

– Жив – да, – кивнул Борис Игнатьевич. – А вот что касается «здоров»… Впрочем, ладно. В любом случае я в ближайшие дни жду от Дневного Дозора формального обвинения. И нам будет очень нелегко отбиться. Тем более что вы первым вошли в Сумрак и первым нанесли удар.

– А вы, – печально съязвил Дмитрий, – сидели на трибуне? Небось скандировали: «Тёмные – отстой»?

– Ну, нельзя же было совсем оставить вас без наблюдения, – не менее печальным тоном отозвался Борис Игнатьевич. – Вам ведь опасность грозит, Дима. Очень реальная опасность. Поставить вам защиту мы без вашего согласия не можем. А вы же не согласны?

– Не согласен, – подтвердил Дмитрий. – Скажите, вот вы следили за мной… вы всё время следили? И в монастыре?

– Там – нет, – качнул лысиной его собеседник. – Не то чтобы это было сложно технически… Но здесь этический момент. Нехорошо это. Вы к своей святыне пришли, а мы в замочную скважину… Да и просчитали вероятности, просмотрели линии вашей судьбы на те дни. В монастыре вам ничего не грозило. Можете счесть это знаком свыше. А я, старый агностик, просто оставляю без комментариев.

– Ну так вот, – дождавшись паузы, продолжил Дмитрий. – Там, в монастыре, я получил от старца наставление и благословение. На то, чтобы не иметь с вами никаких дел. Не пользоваться вашей помощью. Не участвовать в ваших затеях. Оставаться человеком. Если мне грозит опасность – то Господь силён меня защитить. Если сочтёт нужным. В любом случае я полагаюсь на Его волю, а не на свою.

Борис Геннадьевич вздохнул.

– А анекдот про машину, лодку и вертолёт вы знаете? Да знаете, все его знают. Впрочем, богословскими спорами займёмся в другой раз. Следующий номер нашей программы – это сегодняшнее исцеление. Ну, во-первых, поздравляю, конечно. «Луч любви» – очень сложное заклятье, немногим доступное… А теперь «во-вторых». Произведено, – тон его сделался сухим, официальным, – несанкционированное магическое воздействие первой степени. С минуты на минуту поступит жалоба Тёмных. И они получат право на равное по силе воздействие. Остаётся лишь догадываться, какое. Например, развяжут локальный военный конфликт с десятками человеческих жертв. Или наведут смертельную болезнь на кого-нибудь. Вполне возможно, тоже на маленького ребёнка.

– Они что, поголовно садисты-извращенцы? – тяжело вздохнул Дмитрий. Положительный ответ ничуть бы его не удивил. Взять того же омерзительного Валеру…

– Встречаются у них и такие, – подтвердил Борис Игнатьевич. – Но не слишком часто. Тут другое… Валера вам говорил, что обычные люди для Иных – это питательный субстрат? Знаете, есть у нас поговорка: человеку верь наполовину, Светлому – на четверть, а Тёмному не верь никогда. Но тут он в общем и целом прав. Только одного не уточнил – какими именно человеческими эмоциями поддерживают свою силу Тёмные. А они ведь страданием питаются, горем, тоской, завистью, похотью, яростью… Потому и стремятся сделать жизнь человечества как можно хуже. Вот так-то, Дима. Сегодня вы спасли своего сына – но тем самым, возможно, убили другого ребёнка.

Кофе показался Дмитрию удивительно гадким. Хотя, надо полагать, здесь потребляли только элитные, проверенные временем сорта.

– По-вашему, я должен был молча смотреть, как умирает мой сын? – спросил он глухо.

Борис Игнатьевич ответил не сразу.

– Вы могли, по крайней мере, позвонить Антону. В виде исключения мы задействовали бы некие резервы. Неприкосновенный запас. Не забывайте, что суть Договора – именно равновесие, а не полный отказ от магии. Каждый наш промах даёт карт-бланш им, но верно и обратное. И потому у нас есть своего рода фонд… который, конечно, мы не спешим растранжирить. Но бывают особые случаи. Ваш, например.

Дмитрий молчал. Всё это было здраво, понятно и даже относительно этично. По крайней мере, в обывательском понимании. Но… хотелось большего.

– Знаете, Борис Игнатьевич, – сказал он наконец, – в одной лишь Москве ежедневно умирают сотни детей. А может, тысячи, я ж статистики не знаю. Но вы собирались потратиться именно на меня. Вернее, на Сашку. Почему? Из особой любви и жалости к ребёнку, которого, скорее всего, и не видели не разу? Не логичнее ли предположить, – он помедлил, собираясь с духом. – Не логичнее ли предположить, что ваши мотивы не столь бескорыстны? Что Сашкино исцеление меня кое к чему обязало бы? Я даже догадываюсь, к чему именно. К себе на службу небось позвали бы? В Ночной Дозор?

Шеф резко отодвинул ладонью недопитую чашку и наклонился к Дмитрию. Под глазами у него отчётливо набухли желваки. Похоже было, что прошлой ночью не спал и он.

– Да. Ни к чему играть в кошки-мышки. Вы правы. Я действительно очень хочу принять вас к себе в Дозор. Мне не хватает людей.

– Вы, наверное, хотели сказать «Иных»? – поправил его Дмитрий.

– Я сказал то, что сказал! Обычные ли, Иные ли – это всё равно люди. И можно быть человеком, а можно… – он брезгливо махнул ладонью, будто отгоняя комара. – И тут не столь важен уровень силы… Просто вот вам, Дима, я мог бы доверять стопроцентно. Увы, далеко не о каждом Светлом я могу это сказать.

– А я вам? – Дмитрий украдкой посмотрел на часы. – Мог бы я вам доверять стопроцентно? Не думаю. Впрочем, это беспредметный разговор. Из разряда детских вопросов, кто кого поборет, кит или лев.

22
{"b":"55","o":1}