ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дмитрий, собрав всю волю, всю ярость, рванулся. Толку-то? С тем же успехом он мог долбиться головой о кирпичную стену.

– Сволочь! Какая же ты сволочь! – сдавленно просипел он.

– Я просто рационально смотрю на вещи, – невозмутимо улыбнулся Завулон. – Не стану врать, будто мне стыдно и больно тебя мучить, но и особого наслаждения тоже не испытываю. Ты мне глубоко безразличен. Но это как раз и позволяет находить наиболее эффектные методы.

– О душе своей подумай! – просто так, чтобы не молчать, выкрикнул Дмитрий. – Ведь тебя всё равно ожидает ад, геенна! Через пятьдесят лет, через сто – но всё равно!

Завулон расхохотался. Молодо, заливисто… как юный дебил, увидевший голую и вусмерть пьяную бабу.

– У меня на этот счёт совсем другое мнение. Иное… – отсмеявшись, пояснил он. – Впрочем, раз уж речь зашла о теологии… Постарайся взглянуть на вещи с чисто православной точки зрения. Итак, этот милый мальчик. У него есть бессмертная душа, да? Пока ещё есть. Став вампиром, он её, сам понимаешь, лишится. А вот если останется жив… Да, он пока не окрещён, но ведь есть же шансы? А, Дима? Толстые шансы, что он в итоге придёт к вере. Благодаря тебе. Твоему подвигу. Именно подвиг тебе и предлагается. Как это звучит? «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Видишь, я тоже почитываю фэнтези… Так что успокой свою нервную совесть и ступай в Сумрак. С Богом.

Он вновь рассмеялся, тем же самым смехом мелкого шкодника. Переигрывает, внезапно понял Дмитрий. Что ему надо? Вызвать к себе омерзение? Да вроде и так уже по самое горлышко. Спровоцировать нападение? Так ведь силовую клетку не прошибёшь.

Однако времени гадать не оставалось. Завулон не блефует – в этом у Дмитрия не было ни малейших сомнений. Эти двое и так уже приплясывают от нетерпения. Ну и что же? Нырять в Сумрак и искать там огненный меч? Сразиться?

– Драться хочешь? – понимающе спросил Завулон. – Брось, пустое. Мальчишку загрызут раньше, чем ты войдёшь в Сумрак. Это ж высшие вампиры, у них мгновенная реакция.

– Гарантии? – пересохшим голосом сказал Дмитрий. – Где гарантии, что вы отпустите Максима, если я… если я сделаю это?

– Дорогой, – проникновенно сказал Завулон, – ты хоть представляешь, какие неприятности у нас в любом случае будут из-за мальчишки? Эти ребята, – мотнул он головой в сторону вампиров, – мне куда важнее, чем твой сопляк. А суд Инквизиции безусловно приговорит их к уничтожению. Мне очень бы не хотелось их терять.

– Они, значит, такие идейные? – Дмитрий сейчас попросту тянул время. Слишком страшен был надвигающийся миг. – Они готовы умереть за тебя?

– Что ты?! – мелко засмеялся Завулон. – Они считают себя в безопасности. Они думают, будто на мальчишку выписана лицензия Ночного Дозора. И знаешь, ты не тяни. Ребята ведь могут и не выдержать… они уже сами не свои. Так что давай.

– А если я откажусь? – прищурился Дмитрий. – Вот откажусь и всё? Зачем тогда вам менять мальчишку на своих отборных вампиров? Нерационально.

– Рационально, – Завулон стянул свою шапочку, и сейчас же струи радостно забарабанили по обтянутому смуглой кожей черепу. – Ты всё равно сделаешь это, только чуть погодя. Сам поймёшь… И потому не дури. У тебя нет выбора, Дима. Ты же Светлый. Да не верти башкой, слушай, что говорю. Светлый ты. А вы все, Светлые, ходите по тропинке своих принципов, шаг вправо, шаг влево – для вас уже и побег. В этом отношении вы дьявольски предсказуемы. Ты не станешь жертвовать мальчишкой, ни при каком раскладе. Заметь – не просто его жизнью, но бессмертной душой. Ты же в это веришь? Значит, ты пленник своей веры. Тебе некуда бежать. Смотри, – он вынул из кармана плаща нечто, вблизи оказавшееся песочными часами. – Две минуты. Когда песок пересыплется, я дам ребятам команду. Всё, время пошло.

Он перевернул часы, поставил себе на ладонь. Юркой струйкой побежали вниз красноватые песчинки.

И что делать? Поздняк метаться, как сказал бы сейчас Лёшка Серебряков. Если, конечно, не сошёл бы до того с ума. Время, время! Что можно успеть за две минуты? Помолиться? А что он раньше делал? Господи, ну хоть как-нибудь помоги! Ну подскажи, что делать-то?

Самое ужасное – Завулон был прав. Со стороны это и впрямь гляделось бы не самоубийством, а подвигом. «Кто положит душу свою за друзей своих»… Есть только одно липкое «но». Завулон сам напомнил ему эти слова. Кому же именно придётся последовать? Христу или Завулону? «Какое согласие между Христом и Велиаром?» А тут, выходит, именно согласие? Если враг желает того же, что и друг – значит, прячёт карту в рукаве. Значит, нельзя. А может, именно на это он и рассчитывает – что Дмитрий из ненависти к нему откажется? Не случайно же он намеренно хамил, хотя мог бы говорить и мягче, интеллигентнее.

А песка наверху оставалось всё меньше и меньше. Ещё несколько секунд – и он просыплется весь. И тогда кто-то из этих двоих вопьётся Максиму в горло. Высосет кровь – и впрыснет свой яд. Яд, убивающий душу. Не станет больше умного, доброго и порой смешного мальчишки. Появится какое-то другое существо… Иное… с его внешностью. А виноват во всём не Завулон. Это лишь следствие. Именно он, Дмитрий окажется виновен. Это он пожалел свою душу – и погубил чужую. Это он испугался – и замаскировал свой страх книжными словами. Это он сглупил – и потянул за собой мальчишку.

А ведь предупреждал Борис Игнатьевич об опасности. Предупреждал, что Тёмные устроят на него охоту. Ну, тайно поставил защиту. Так Дмитрий же о ней не знал. И потащил ребёнка с собой – под обстрел. В огонь… В пекло… Идиот, скотина, эгоистичная дрянь! Великого педагога из себя строил! Как же! Ведь в глубине души баюкал мысль, что Лавра подействует на Максима благотворно. То есть приблизит к вере. И если сие случится, если снизойдёт на мальчика благодать – то будет в этом и его заслуга. Миссионер, типа… Мудрый наставник! Самовлюблённая свинья – вот он кто, если уж начистоту говорить. Не служить Христу ему хотелось, а выслужиться. Когда служат, о себе не помнят. А он… всегда ведь всё сводил к себе. Он и от Светлых-то почему на самом деле шарахался? Боялся предать Христа? Нет, боялся выглядеть предателем. В своих ли глазах… в чужих ли… Чем же он тогда отличается от Тёмных? Те всего лишь примитивнее… да и не скрывают свой эгоцентризм. А он – скрывает, загораживается барьером светлых слов. Вот уж воистину – типичный Светлый.

Он вздохнул, опустил глаза. Тень нашлась сразу же. Лёгкая, гибкая, готовая повиноваться. Ну что ж, значит, так. Аню жалко. И Сашку… По крайней мере, хоть правды не узнают. Бесследно исчез… мало ли народу бесследно сейчас пропадает? И лишь изредка находят разложившийся труп. Но не тот случай. Милиция за ним в Сумрак не полезет.

Нахлынула привычная уже серость. Здесь не было дождя, здесь не рокотал гром. Здесь и деревья были совсем иные. Уродливые сухие ветви – будто руки мертвецов. Скрюченные корни-щупальца.

Вот и Максим с вампирами. В Сумраке они преобразились. Прибавили в росте, выпирали у них из пастей саблевидные клыки, на пальцах выросли кривые, точно рыболовные крючки, когти.

А Завулона почему-то не было. Лишь откуда-то из дальнего далёка прошелестел его голос:

– Глубже, Дима. Не рассиживайся. Найди свою тень и иди на второй слой. Господи, тихо произнёс Дмитрий. Звука своих слов он не услышал, но даже и не заметил этого. Господи! Ты видишь, как оно получилось. Ну не мог я мальчишкой пожертвовать. Такой уж я. Прости меня, если сможешь. Прими меня. Жалкого, трусливого, самовлюблённого. Да, это я. Но это не весь я. Есть же во мне и другое… есть свет. Есть образ Твой. Я причащался Тела Твоего и Крови – и Ты был во мне. Неужели сейчас уже ничего не связывает нас? Неужели нет во мне истинной Твоей любви? Неужели я всю жизнь лгал и Тебе, и себе? Я теперь уже и сам не знаю. А Ты знаешь. Ты всегда это знал. Ты дал мне это бремя… бремя Иного. Зачем? Прости, я не сумел понять, не сумел его понести. И вот потому я здесь, и сейчас уйду дальше, а потом ещё дальше… пока от меня не останется вообще ничего. Если этого не избежать – что ж, я приму свою участь. Значит, заслужил. Но вот мальчика – мальчика спаси, ладно? Не верю я этой мрази, вот уж кто демон так демон. Не верю, что они отпустят Максима. И ничего не могу сделать – даже подойти к нему не могу, попрощаться. И здесь, в Сумраке, торчат эти бесовские стены. Поэтому лишь на Тебя надеюсь – выведи его, вырви из сетей зла… А я… Больше я, наверное, уже ничего Тебе не скажу… некому будет говорить. Но пока могу – говорю. Я хотел Тебя любить. Я думал, что люблю. А получалось ли – не знаю.

27
{"b":"55","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
Издержки семейной жизни
Telegram. Как запустить канал, привлечь подписчиков и заработать на контенте
Вечная жизнь Смерти
Вверх по спирали
Августовские танки
Конец Смуты
Эльфика. Другая я. Снежные сказки о любви, надежде и сбывающихся мечтах
12 встреч, меняющих судьбу. Практики Мастера