ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Спустя десять минут сил хватило на то, чтобы встать. Медитация с усиленной подпиткой от местных источников — отец и тут дом поставил на пересечении трех силовых линий — воздушной, подземной и поверхностной. Ощущения от медитации всегда впечатляют: ты чувствуешь, как снова наливаешься энергией, как прибавляются силы. Когда я восстановился, принялся за обработку ран. За эти занятия я уже порядком наловчился лечить сам себя — так что синяки и трещина в ребре от особо шустрого гоблина ушли быстро. Меч и щит отправились обратно в импровизированную сумку, Авадон принял вид местной одежды, а я отправился в душ. Еще два часа я убил на науку нашего мира, и час — на летнее домашнее задание от Хогвартса. В промежутке еще и перекусить успел в ближайшем кафе, не отрываясь от книги с легкой иллюзией. К встрече с Гермионой я подготовился тоже основательно — зашел в цветочный за заказанным пару дней назад букетом, попутно вежливо улыбаясь и уклончиво отвечая на вопросы продавщицы. После направился к Гермионе. Путь был не самый близкий, но в это время обычно в транспорте еще пусто. Использовать машины я не хотел — потребовалось бы еще наводить иллюзии а-ля мне семнадцать. Да и не настолько я еще адаптировался. Да, базовые знания мне вложили, и в теории я мог управлять вообще всем, но без практики… пока практика заключалась в одиночной поездке как–то с отцом. Так что тут риск был не оправдан. А теперь — в подземку.

Глава 35. Потасовка

Постоянная осторожность, которой приходилось руководствоваться при перемещении по городу, слегка нервировала поначалу, но потом я привык и к этому. Тот же анализ окружающей обстановки, что и обычно, но более углубленный. Это даже интересно — внимательно наблюдать за людьми и стремиться узнать, кто они и откуда. До дома Гермионы я добрался раньше, чем было запланировано, и, связался — нет, мобильники это хорошо, но четыре тысячи долларов — это много, — через мысленный диалог. Штука нелегкая — нужно точно представлять, с кем ты хочешь поговорить и хорошенько сконцентрироваться. Спустя секунд двадцать Гермиона ответила на мой вызов, и сообщила, что она идет из магазина чуть дальше по улице. Я шел, тихонько что–то напевая. Впервые за лето я должен был увидеться со своей девушкой, и от одной этой мысли хотелось прыгать и плясать.

Типичный коттеджный район, ровненькие дома с аккуратными газонами и фигурными кустиками, редкие деревья, редкое же движение машин, одна — две машины проезжали здесь раз в минут пять. Я прошел перекресток, оставив шумную компанию справа по борту, и, наконец, увидел ее. Она несла несколько сумок с продуктами. Одета была довольно легко, но строго, несмотря на жару: синие джинсы, белая блузка с синей же джинсовой курткой. Нет, я, конечно, жару переносил не совсем уж плохо — тело адаптировалось, но холод я люблю больше, поэтому разгуливал в белой футболке с джинсами, а куртку нес в руке. Заодно букет было где спрятать. Гермиона меня заметила, сразу улыбнулась и ускорила шаг. Я тоже, и вот спустя пару мгновений я зарылся лицом в густую копну каштановых волос, крепко прижимая Гермиону к себе — она даже от земли оторвалась.

— Ай, поставь меня обратно. Мерлин, я сейчас сумки уроню, — я бережно вернул ее на поверхность, и она поцеловала меня. — Привет! Как я рада тебя видеть!

— А как я тебя рад видеть, — я улыбнулся. — Так-с, обмен, сумки мне, а это тебе, — букет из девяти роз произвел нужное впечатление, Гермиона покраснела и спрятала лицо за бутонами цветов, вдыхая их запах.

— Мерлин, это так… здорово. Спасибо, — Гермиона, видимо, решила меня поразить, иначе почему еще у нее выступили слезы, я трактовать не мог.

— Герми, что не так? Чем я вызвал твои слезы?

— Мне никто до этого не дарил цветы. Только родственники пару раз, на день рождения. Спасибо, Мерль, это слезы радости. Вот такая я впечатлительная просто.

— Значит, буду делать это чаще. Все, успокоилась? — я обнял ее свободной рукой и погладил по спине, стремясь поскорее успокоить. — Пойдем.

Нет, вот все хорошо, но идти можно либо обнявшись, либо быстро. Так что мы шли быстро и держась за руки, а всю ношу я перегрузил в другую руку. Гермиона было начала рассказывать, как у нее дела и как прошли эти две недели, когда нахмурилась.

— Пойдем быстрее, — Гермиона чуть отвернулась от шумной компании на перекрестке, которую я встретил, пока шел к ней. Тем самым лишь привлекла интерес — нельзя дергаться, если хочешь оставаться незамеченным. Шли бы как шли, нас бы и не заметили.

— Ха, парни, да это же наша Гермиона. Заучка, каких поискать! — две девушки, семь парней. Хреновый расклад. Уйти просто так не дадут. Либо унизят и вытрут ноги, либо драка. Один долговязый переросток лет девятнадцати, с пивом, как и одна из девушек. Понятно, с равными по интеллекту не дано общаться. Два оболтуса, жилистые, моего роста. Курят.

А вот как это недоразумение сюда попало… Ботан, который им все решает, или что? Паренек в очках, чем–то смахивает на короткостриженого Гарри пару лет назад. Так, главарь с очень неприятным взглядом, не курит, без пива. О, вышибалы. Один просто вышел размерами, но ни пуза, ни горы мышц особой рельефной нет, а второй… немного подкачался, хотя сейчас стоял с пивком. Даже повыше меня будет и пошире. И вот он мне совсем не понравился. У него взгляд был похотливый. Более того, очевидно: привык получать все, что захочет. Посмотрим по аурам и влезем в голову. Магглы, но все же придется взламывать, главное — быстро и осторожно… Так, крупный — добряк, его просто используют. Ботаника тоже не трогать, нормальный, но затюканный. Оба имеют симпатии к Гермионе, но поздно, ребята. Бабы — одна новенькая, та, которая без пива сидит, ну еще можно спасти, вторая — их потаскуха, дала уже почти всем в этой группе, судя по залежам в голове… если полезет — умою. Качка за мысли убить надо… урод. Остальных — на мясо. Анализ закончен, десять секунд прошло.

— Ну как оно в спецшколе для одаренных, бобрик? Все грызешь гранит науки? — потаскушка заржала, остальные тоже.

— Эй, бросай носильщика, го с нами. Мы с тобой зажжем, тебе понравится, — качок сделал характерный жест.

— Пиво, сигареты… Все дальше скатываетесь? Потом что? Самим от себя еще не противно, а? Кэтрин, извини, я в отличие от тебя, мозгами пользуюсь, а не задницей. Джереми, ты–то что тут забыл? — Гермиона никогда не была кисейной барышней. Ее разозлить — раз плюнуть. И хотя отдуваться буду я, пока можно вовсю наслаждаться шоу.

— Да вот, — ботаник пожал плечами и развел руки.

— Ха, паренька ты «мозгами пользуясь» хапнула? — опять гоготнуло существо, вытирая рукой губы от пива, и потом наглядно продемонстрировало ртом, что именно имеет в виду, жест тоже характерный.

— А ты, я смотрю, только так народ очаровать можешь? Ведь каждый судит по себе, выходит, неплохо натренировалась? — сказал я, усмехнулся и обвил рукой талию Гермионы, которая уже начала вскипать.

Дура как раз начала пить пиво и поперхнулась, залив футболку.

— Урод, да Френк щас тебя…

— Парень, похоже, неместный. Обычаев не знает. Надо бы научить его приличиям… — высказался курящий, затягиваясь, а главный цокнул языком.

— А, вот и последний элемент отработки ее навыка. Ладно, счастливо оставаться, а нам пора, — я поцеловал Гермиону в щеку, внимательно наблюдая за ними. Им нужен был повод, я им его дал, и не один. Темный бы сразу их просто взял и размазал. Не стесняясь в магии и приличиях. А я как светлый не могу, мне нужно, чтобы начали они. И если до последней пары фраз можно было молча послушать и пройти, то после я уже твердо решил проучить их. Может, кто сойдет с этого пути. Ну же, развяжите мне руки… Да.

(Прим. Автора: не любящие описание боя по полочкам — читайте через четыре абзаца)

Сумки я уже поставил чуть раньше и накрыл их курткой. А сейчас меня резко развернули за правое плечо, и тут же ударили в левое. Неплохой удар, обычного человека опрокинул бы. Только я уже был в стойке, и устоял. Плечо отозвалось напряжением и болью, но удар был толкающий, а не пробивающий. Бить он все же не умел, только ронять. Вообще, при ударе есть три типа реакции у людей. Первый — подчиниться боли, страху. Это чаще всего почти все обычные люди. Второй — это те, кто переборол свой страх, они будут бить в ответ. И третий — они сами используют это. Боль их активирует, и больше они ее не чувствуют, не воспринимают как боль, переходя в режим «берсерка». Чем им больнее, тем сильнее бьют. Иногда поэтому они перед боем лупят себя в грудь не просто разогревая тело, а со всей дури. Это любезно сделали за меня, а подарок от нервного срыва и всплеска был в том, что теперь болью управлял я. Страхом — в детстве пересилил, а вот именно управлять болью, использовать ее, а не терпеть — только этой зимой. Но это все так, к слову. А тем временем Гермиона вздрогнула, а я улыбнулся, оскалившись. Удар в голову, раскрытой ладонью. Главное — отвлечь. А теперь, когда он инстинктивно отклонился назад, но все же получил в нос основанием ладони, шаг вперед, руками рывок на себя и вниз, а колено — вверх. Вопль, выбитый дух и спазм я ему гарантирую, оттолкнуть бесполезный куль и довесок — прямой ногой чуть повыше, уже в ребра, а не в солнечное сплетение. Не сломаю, но треснуть могут. Товарищ отправился в полет на газон, головой не сильно ушибется, жить будет. Но не встанет. Да, жестоко, но бить надо так, чтобы не вставали.

54
{"b":"551008","o":1}