ЛитМир - Электронная Библиотека

Но Евангелия не совсем похожи на Деяния, поскольку здесь мы имеем и повествование о жизни Иисуса и большие блоки Его высказываний (учений) как абсолютной основы Его жизни. Но Его высказывания не были записаны Им, как послания Павлом. Первым языком Иисуса был арамейский, Его же высказывания дошли до нас лишь в греческом переводе. Более того, одно высказывание часто появляется в двух или трех Евангелиях, и даже если оно появляется в той же точно хронологической последовательности или историческом окружении, оно редко выражается в тех же самых словах.

Возможно, для кого-то это может быть угрожающим, но не стоит так это воспринимать. Конечно, некоторые определенные школы извратили эту реальность таким образом, чтобы предположить, что ничему в Евангелиях нельзя доверять. Но такой вывод неправомерен. Равно хорошая школа продемонстрировала историческую достоверность материалов Евангелий.

Наша точка зрения проста. Господь дал нам то, что мы знаем о начальном проповедовании Иисуса именно так, а не каким-либо другим способом, который удовлетворил бы чье-то механистическое, магнитофонное мировозрение. И в любом случае тот факт, что Евангелия были написаны не Иисусом, а о Нем – часть их гениальности, а не слабости.

К тому же, их четыре. Как это произошло и почему? В конце концов, у нас же нет четырех Деяний Апостолов. Более того, материал в первых трех Евангелиях так похож, что мы называем их “синоптическими” (имеющие общий взгляд) Евангелиями. Действительно, можно удивляться, зачем сохранять Евангелие от Марка, ибо количества материала, которое содержится исключительно в его Евангелии, едва хватит на две страницы текста. Однако, снова, тот факт, что их (Евангелий) четыре, говорит об их гениальности.

Так какова же природа Евангелий, и почему их уникальная природа является частью их гениальности? Наилучшим образом можно ответить на это, решив сначала вопрос: “Почему четыре?”. На это мы не можем дать абсолютно точного ответа, но одна причина, по крайней мере, ясна и прагматична: разные христианские коммуны хотели каждая иметь свою книгу об Иисусе. По ряду причин Евангелие, написанное для одной коммуны или группы верующих, не обязательно отвечает всем нуждам другой коммуны. Поэтому одно было написано первым (Марком, по общему мнению) и затем оно было “переписано” дважды (Матфеем и Лукой) по совершенно другим нуждам. Независимо от них (опять-таки, по общему мнению) Иоанн написал Евангелие совершенно другого типа по совершенно другим причинам. И все это, мы полагаем, было вдохновенно Святым Духом.

Для более поздней церкви ни одно Евангелие не заменяет другого, каждое стоит отдельно и все одинаково ценны, и одинаково авторитетны. Как же так? Потому что в каждом случае интерес в Иисусе находится на двух уровнях.

Во-первых, чисто исторический подход: кто был Иисус, и что Он сказал и сделал, именно этот Иисус был распят и воскрешен из мертвых, кого мы теперь чтим как воскресшего великого Господа.

Во-вторых, экзистенциальный подход: передача этой истории ради нужд более поздних коммун, говоривших не по-арамейски, а по-гречески, и живших не в провинциальных, сельскохозяйственных еврейских условиях, а в Риме, Ефесе или Антиохии, где Евангелие встречалось с городским языческим окружением.

В определенном смысле Евангелия действуют как герменевтические модели для нас, самой своей природой убеждая нас в том, что и мы тоже рассказываем ту же самую историю в нашем собственном контексте ХХ века.

Эти книги, которые рассказывают нам практически все, что мы знаем об Иисусе – не биографии, хотя частично они и являются биографическими. Они не похожи и на современные “жизни” великих людей, хотя и описывают жизнь величайшего из людей. Они являются, по словам отца церкви второго века Юстина Мученика – “воспоминаниями апостолов”. Четыре биографии не могли бы стоять бок о бок как равноценные, эти же книги стоят бок о бок, потому что в одно и то же время они описывают факты об Иисусе, передают учение Иисуса, и каждое свидетельствует об Иисусе. В этом их природа и их гениальность, и это важно как для экзегезы, так и для герменевтики. Экзегеза Евангелий требует от нас мышления и с точки зрения исторического окружения Иисуса и с точки зрения исторического окружения авторов.

Исторический контекст

Вы помните, что первая задача экзегезы – осознавать исторический контекст. Это означает не только знать исторический контекст в общем, но и сформировать гипотетическую, но проверенную фактами реконструкцию ситуации, к которой обращается автор. Это может быть иногда сложным из-за самой природы Евангелий как документов с двумя уровнями. Исторический контекст, прежде всего, имеет дело с Самим Иисусом. Это включает в себя знание культуры и религии первого века, палестинского иудаизма, в котором Он жил и учил, а также попытку понять определенный контекст данного высказывания или притчи. Но исторический контекст также имеет дело с индивидуальными авторами (евангелистами) и их причинами написания Евангелий.

Мы хорошо сознаем, что попытка размышления над всеми этими контекстами может быть сложной задачей для обыкновенного читателя. Более того, мы уверены, что это, возможно, задача более склонная к абстрактному теоретизированию, чем в каком-либо другом месте Нового Завета. И тем не менее природа Евангелий такова: они являются документами с двумя уровнями, хотим мы того или нет. Мы не думаем, что можем превратить вас в экспертов относительно этих вещей – вообще, мы иногда сомневаемся в “экспертах” – мы надеемся лишь поднять ваш уровень осознания, так чтобы вы по достоинству оценили Евангелия и научились разбираться с теми вопросами, которые возникают в процессе их чтения.

Исторический контекст Иисуса – в общем

Чтобы понять Иисуса, необходимо окунуться в иудаизм первого века, частью которого Он был. И это означает гораздо больше, нежели просто знание того, что саддукеи не верили в воскресение. Нужно знать, почему они не верили, и почему у Иисуса не было контакта с ними.

Для получения такой информации нет никакой альтернативы, чем дополнительное чтение. Любая из трех следующих книг будет очень полезной в этом отношении:

Иохим Иеремиас, Иерусалим во времена Иисуса (Philadelphia: Fortress, 1969).

Эдуард Лозе, Окружение Нового Завета (Mashvill: Abingdon, 1976), сс. 11-196.

Дж. Дункан, М. Дерретт, Слушатели Иисуса (New York: Seabury, 1973).

Особенно важной чертой этого измерения исторического контекста, которую однако часто пропускают, является форма учения Иисуса. Все знают, что Иисус часто учил притчами. Что многие не знают, так это то, что Он использовал многообразие таких форм. Например, он был мастером целенаправленного преувеличения. В Евангелии от Мф. 5,29-30 (и параллельно у Марка 9,43-48) Иисус призывает своих учеников вырвать соблазняющий глаз или отсечь соблазняющую руку. Теперь-то мы все знаем, что Иисус “не имел в виду действительно это. Он имел в виду, что люди должны вырвать из своей жизни все, что принуждает их грешить”. Но откуда мы знаем, что Он имел в виду совсем не то, что сказал? Потому что все мы расцениваем преувеличение как самый эффектный учебный прием, где мы расцениваем учителя по тому, что Он имеет в виду, а не по тому, что он говорит!

Иисус также эффектно использовал пословицы (например, Мф. 6,21; Мк. 3,24), сравнения и метафоры (например, Мф. 10,16; 5,13), поэзию (Мф. 7,7-8; Лк. 6,27-28), вопросы (Мф. 17,25) и иронию (Мф. 16,2-3). Для дальнейшей информации вы можете прочитать книгу Роберта Г. Штайна “Метод и идея учения Иисуса” (Philadelphia: Westminster, 1978).

Исторический контекст Иисуса – в частном

Это более сложный аспект в попытке воссоздать исторический контекст Иисуса, особенно с Его учениями, представленными в Евангелиях без контекста. Причина в том, что слова и деяния Иисуса передавались устно в течение более чем тридцатилетнего периода, и за это время полные Евангелия не распространялись. Распространялось содержание Евангелий в отдельных рассказах и высказываниях (перикопах). Многие из этих высказываний передавались наряду со своим оригинальным контекстом. Ученые называют такие высказывания (перекопы) “высказывательными рассказами”, потому что повествование само по себе существует только ради высказывания, которое его завершает. Типичный рассказ подобного рода Мк. 12,13-17, где контекстом является вопрос об уплате налогов Римлянам. Он завершается знаменитым высказыванием Иисуса “отдайте кесарево кесарю, а Божие Богу”. Можете себе представить, что бы мы наделали, воссоздавая оригинальный контекст этого высказывания, если бы оно передавалось без него?

29
{"b":"551741","o":1}