ЛитМир - Электронная Библиотека

Я злилась на Люка и на себя тоже за то, что не выяснила его планы на уик-энд заранее. Я даже представить себе не могла, что у него не останется на меня времени, а больше я ничего не запланировала. Хоуп и Фелисити уехали, а у папы с мамой забот полон рот, потому что в Пасху начинается туристический сезон и свободных кроватей у них не окажется. Я поняла, что придется придумать себе какое-нибудь занятие. Сходить поплавать. Почитать. Надо было прибраться в квартире — я забросила ее после воссоединения с Люком. Поэтому в субботу я провела пару часов на Холмс-плейс, бороздя бассейн взад-вперед. Потом отправилась на рынок и накупила всяких цветов. Я устроила небольшой садик — вырвала сорняки и посадила цветы, а затем принялась оформлять фасад. Я стояла у застекленной веранды, рассаживая молодую красную и розовую герань по ящикам на окне, когда увидела, как женщина с черно-белым немецким догом поднимается по ступенькам и звонит Синтии. Полчаса спустя, когда я выносила мусор, они снова появились, на сей раз в сопровождении Синтии, как всегда элегантно одетой, с благодушной улыбкой на лице.

— Дайте знать, как у вас пойдут дела! — крикнула она своим гостям от дверей. — Мы всегда сможем провести повторный сеанс, если понадобится.

— Вряд ли. — Женщина лучезарно улыбнулась. — Но спасибо вам, Синтия. Мне стало гораздо легче. Пойдем, Динки.

Собака поскакала по улице, и Синтия помахала рукой на прощание.

— Еще один удовлетворенный посетитель? — поинтересовалась я.

— Да. Она приехала из Годалминга. Очень хотела меня видеть. — Я уловила приторный аромат ее «Мажи нуар». — Мне даже удалось подзаработать — сегодня я взяла больше, потому что сегодня Святая Суббота.

— Как мило с вашей стороны, что вы позволили ей прийти с собакой!

Синтия озадаченно посмотрела на меня:

— А, нет — это же собака-посетитель, вернее, клиент.

— В самом деле?

— Я диверсифицируюсь, знаете ли.

— В каком смысле?

— Оказываю психологическую помощь животным. Я поняла, что не использую свой дар в полную силу, если не стану ментально общаться с животными; так что недавно прошла двухдневный курс по усовершенствованию межвидового общения. Вы даже не представляете, каким он оказался информативным.

— Нет. Не представляю.

— В понедельник я вывесила объявление на сайте, и, к моему удивлению, поступило целых четыре заявки — две на сегодня, — так что можно будет не перебиваться с хлеба на воду, а даже выкинуть его. А наш сеанс с Динки прошел на удивление хорошо. Я настроилась на ее волны и определила проблему.

— И в чем она… заключалась?

— Ну… я не могу вам рассказать. Вы же понимаете — конфиденциальность и все такое…

— А, ну конечно, конечно.

— Но, — произнесла она низким голосом, — она переживает из-за своего биологического возраста, ведь ей уже почти пять, и это понятно, но ее владелица совершенно не принимает этого в расчет, и вот результат: Динки расстроена. Она рассказала мне, что не может спокойно смотреть на щенков. Однако если ей найдут симпатичного друга, у нее еще есть шанс стать мамочкой. Потому что иначе будет просто катастрофа. Лора, вы не должны допустить, чтобы такое произошло с вами, — добавила она. — Вам надо родить. — Она пробуравила меня взглядом. — Согласны?

Чертова курица! Я уже собиралась сказать Синтии, чтобы она держала свои неуместные высказывания при себе, как увидела, что из соседней двери выходит миссис Сингх. Она оперлась о стену, а потом положила ладонь мне на руку, как всегда глядя на меня с подкупающим, но слегка настороженным сочувствием.

— Я читала о тебе в газете, Лора. — У меня сердце екнуло. — Но… — Она склонила голову набок. — Я хочу, чтобы ты знала: я не поверила ни единому слову. Ни единому, — снисходительно повторила она.

— Я рада, потому что это сплошная ложь.

— Я знаю, ты бы не стала уводить чужого мужа.

— Спасибо вам, миссис Сингх.

— И я знаю, что мне не надо волноваться за Арджуна.

— Не надо.

— Я никогда не верю тому, что пишут в газетах, — сказала Синтия. — Мне слишком хорошо известно, какие они, эти журналисты. Бесчестные, низкие, лживые, двуличные… говнюки!

— Да, типичный портрет таблоидного журналиста, — согласилась я.

— Нет — любого! Они все такие! Поверь мне, они абсолютно все продажные, лукавые, морально извращенные… ублюдки! — Она так разбушевалась, что у нее на шее появились жилы, образуя подобие арочных контрфорсов. — Ладно… — Она сделала несколько глубоких вдохов через нос. — Ко мне через полтора часа придет взволнованная гвинейская свинья, так что мне нельзя терять форму.

Наблюдая за Синтией, поднимавшейся по ступенькам, я задумалась, за что она так взъелась на журналистов — наверное, когда она была актрисой, о ней тоже писали бог знает что. Но это было много лет назад. Когда она захлопнула за собой дверь, я выкинула ее выходку из головы, списав произошедшее на ее эксцентричное поведение, и продолжила заниматься садоводством.

Обустроив свой садик, я принялась за уборку в квартире. Вещи Ника я рассортировала еще в феврале, но забыла про свои. Так что, открыв гардероб, я решила отнести в «Оксфам» все, что не надевала с тех пор, как он ушел. Забравшись на стул, чтобы достать одежду с верхней полки, я приметила картонную коробку, стоявшую в самом дальнем конце, почти у самой стены. Я подтянула ее к себе и спустилась вниз. Весила она не много, ведь там лежала всего одна вещь: дорогая на вид сумка с сине-белыми полосками. Мое сердце бешено заколотилось. Я и забыла, что она там лежит. Внутри находились две вещи, на которые я больше не могла смотреть: слегка потрепанный экземпляр книги «Чего ждать, ожидая ребенка?» и завернутый в бумагу детский комбинезончик с мишками, который я не могла не купить и от которого теперь не могу избавиться.

«Вам надо родить, Лора…»

Да, с горечью подумала я, надо — я бы даже сказала, давно пора.

На сей раз Синтия была права.

К полудню воскресенья мне хотелось лезть на стену. Я проштудировала все газеты и, к своему удовольствию, обнаружила, что ни в одной из них нет ничего про меня, без всякого интереса посмотрела лодочные гонки, потом долго гуляла по Холланд-парку, задержавшись у клумб, словно заштрихованных рядами розовых и лиловых тюльпанов. Потом я решила, что с таким же успехом могу отправиться на работу. Точно так же посидеть там в тишине и одиночестве и составить вопросы к следующему сезону шоу — мы с Диланом подотстали. Ключ у меня был, и я позволила себе войти. Отрешенная от мира, уселась за свой стол. Развлечение было что надо.

«Какое море находится на глубине 1300 метров ниже уровня моря?» (Мертвое море.) «Из чего делают буйабес?» (Из рыбы.) «На каком сроке беременности можно определить сердцебиение плода?» (Пять недель.) «Как написать ноль римскими цифрами?» (Никак.) «Почему Люк бросил меня на целую неделю?» (Потому что он боится Магды.) «Какова химическая формула оксида углерода?» (СО.) «Какое золотое правило следует помнить, встречаясь с людьми, у которых есть дети?» (Что ты всегда будешь на втором месте.)

К своему удивлению, я услышала, как со скрипом открывается входная дверь.

— Привет, — изумленно произнес Том. — А что ты здесь делаешь? — Я почувствовала, что краснею, словно меня застукали за воровством канцелярских принадлежностей. — Сегодня же Пасха — я думал, у тебя… планы.

— Ну… — Я пожала плечами. — Ничего срочного… да к тому же нам с Диланом надо нагонять — успеть подготовить вопросы ко второму сезону. Вот я и подумала, что пора начинать. — Он кивнул и, скептически глянув в мою сторону, повесил куртку. — А ты? — в свою очередь, поинтересовалась я.

— А… У меня много работы. Надо проверить счета — пятое апреля уже на носу, — а потом еще отредактировать тезисы Ленина для Би-би-си-4, к тому же я хотел подумать насчет Канн — через две недели состоится фестиваль МИП-ТВ.

— А ты точно туда поедешь?

— Еще бы, я собираюсь продать права на шоу за границу.

43
{"b":"551832","o":1}