ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ирин папа был военным. Он привозил ее в школу откуда-то издалека, как она говорила, из «военного городка». Где этот городок, я не знала. Но представляла целый город, как Алматы, где люди ходят только в военной форме и строем, где у всех одно место работы — армия. По утрам они бегают, в обед стреляют, а вечером роют окопы. Причем вместо машин, автобусов и трамваев по городу разъезжают танки.

Германия - i_009.jpg

Иногда Иру не привозили: у ее папы почему-то не получалось. И такие пропуски Ире обычно прощались, с нее не требовали справок и объяснительных. А я всегда расстраивалась, когда случались такие дни. Еще бы! Ведь летом я Иру не видела вообще.

Как-то, когда мы были уже в третьем классе, Майра Калидаевна прервала урок и пригласила двух незнакомых учителей.

— Это Шолпан Абдильмановна, учитель английского языка, и Игорь Владимирович, учитель немецкого языка, — объяснила она.

«Я на английский пойду. Мама сказала, что мне он нужнее. Пойдем со мной?» — прочитала я в брошенной Ирой записке.

Майра Калидаевна позвала двух мальчиков, они принесли откуда-то два стула. Незнакомые учителя сели за стол Майры Калидаевны, открыли журнал, какие-то тетради и стали называть поочередно фамилии и что-то записывать.

— Асанова Сигора! — Шолпан Абдильмановна вопросительно осмотрела класс и нашла Сигору, которая тянула вверх руку. — Так, моя хорошая, ты будешь у меня в группе. На английском.

— Бабаев Султан! — Игорь Владимирович нашел Султана быстро. — Будешь учить язык Гёте.

— Что вы хотите этим сказать, Игорь Владимирович? — вдруг как-то неестественно засмеялась Шолпан Абдильмановна. — Давайте я буду перечислять, кто из великих людей творил на английском языке!

— Я ничего такого не имел в виду…

— Ну-ну! От Байрона и Шекспира до Мадонны!

Игорь Владимирович смущенно улыбнулся и ничего не ответил.

— Валиева Дильназ! — дошла очередь до меня. — Ты в группе немецкого языка.

Ира громко цокнула, а я внутренне сжалась. Мне было все равно, какой иностранный язык учить. Мне было важно, чтобы мы с Ирой учили один и тот же.

— Каражаев!

— Заворотний!

Я ждала фамилию Иры с нетерпением и страхом.

— Трибрат! — наконец вызвала Иру Шолпан Абдильмановна. — Милочка, будешь учить английский.

Внутри меня случилось землетрясение, и мне показалось, что стены нашей с Ирой дружбы треснули. Трещина тянулась по ним, разрасталась ветвистым деревом. Я чуть не заплакала…

И все бы ничего, если бы немецкий и английский проходили где-то в соседних кабинетах или хотя бы в одном здании. Но нет же! Игорь Владимирович прямо с урока увел часть класса, немецкую группу, в здание большой школы, туда, где учились старшие классы. Там, на третьем этаже, в самом дальнем кабинете, мы долго слушали, как важен немецкий язык и почему он стал таким популярным, записали несколько букв алфавита и прослушали, какие звуки они обозначают, а потом мужской голос из динамика напевом проговорил алфавит. Парты в кабинете были высокими, а стулья — отдельными. По всей стене висели какие-то листочки с надписями и красочными картинками. А по плакату над доской Игорь Владимирович провел указкой, приговаривая:

— Deutsch lernen — Deutschland kennenlernen. Изучать немецкий язык — значит узнавать Германию.

Германия - i_010.jpg

Только мне было как-то плевать и на немецкий, и на Германию. Важно было одно: пока я томлюсь здесь, в незнакомом и чуждом месте, под гнетом Игоря Владимировича, Ира там, в родном и любимом классе, учит другой язык и отдаляется.

— Попроси родителей, пусть переведут тебя на немецкий, — уговаривала я. Ведь я уже попытала счастье.

Мама поговорила с Майрой Калидаевной, потом с Игорем Владимировичем и в итоге объяснила мне, как слабоумной:

— Игорь Владимирович — очень хороший, молодой и перспективный педагог. У него на уроках много новшеств, каких ты не увидишь у Шолпан Абдильмановны.

Но Ира как-то отмахнулась от моей просьбы:

— Родители обрадовались, что я на английский попала.

И вообще, Ира стала меняться. С каждым новым уроком иностранного языка. Она даже смеялась вместе со всеми, когда мы, «немцы», возвращались после парного урока из большой школы, опоздав совсем немного, а мальчишки из английской группы кричали нам:

— Что, фашисты, пришли? Мы все равно вас побьем!

Вот тогда я возненавидела немецкий язык! А Игоря Владимировича я невзлюбила сразу, как только он увел нас из маленькой школы в первый раз.

— Дильназ, задержись, — вдруг попросил Игорь Владимирович, когда прозвенел звонок.

Я готова была взорваться, разлететься по классу осколками гранаты. Но послушалась.

— Присядь.

Я плюхнулась на стул.

— Ты способная девочка. И если постараешься, то можешь без всяких усилий получать по немецкому пятерки. У тебя, как мне кажется, способности к языкам, — тихо и спокойно говорил Игорь Владимирович. — Но отчего-то ты словно противишься. Отсюда и тройки.

Я молчала.

— Ты могла бы освоить язык сверх школьной программы. — Игорь Владимирович откашлялся. — Ты не хочешь посещать дополнительные занятия по немецкому языку? — Он пристально посмотрел на меня.

— Не хочу.

— Значит, ты не хочешь подружиться с немецким языком? С великими Гёте, Шиллером, Гейне? С Бетховеном, Бахом, Моцартом? Со Штраусом…

— Не хочу, — перебила я.

Игорь Владимирович задумался.

— Шекспир тебе ближе?

— Да! — сказала я грубо. — И Уильям Харли с братьями Дэвидсонами[3]!

— Хорошо. Я постараюсь перевести тебя в английскую группу.

Когда я, запыхавшаяся и радостная, вбежала в класс, урок математики уже давно начался. Майра Калидаевна строго взглянула на меня, и я быстро проскользнула на место.

— Фашистский шпион вернулся с задания, — донеслось с первого ряда. — Королевская армия, оружие на изготовку! Убить фашиста!

С Саида что возьмешь? Его хлебом не корми — дай поиздеваться. Но меня обидело другое: Ира противно щерилась и бросала в мою сторону насмешливые взгляды.

— Что, фашистка, уставилась? — хихикнул Саид.

— Угомонись наконец, а! — ткнул его кулаком в спину Сашка.

Но было поздно. Я заплакала. И убежала…

— Игорь Владимирович… — Я влетела в класс ненавистного немецкого языка, не постеснявшись ни сидевших за партами старшеклассников, ни стоявших в глазах слёз. — Я буду ходить на дополнительные занятия!

Игорь Владимирович вывел меня из кабинета, дав какое-то задание старшеклассникам.

— Почему ты плачешь?

— Они фашистами обзываются! — ревела я.

— Кто? «Англичане»?

— Да-а-а…

— Ты знаешь, что значит слово «фашист»?

— Да. Немец!

Игорь Владимирович улыбнулся, присел на корточки.

— Нет, это не совсем так. Давай на первом дополнительном занятии я расскажу тебе, кто такие фашисты, хорошо?

— Угу. — Я вытерла слезы.

Целую четверть я не разговаривала с Ирой. Все нападки «англичан» я парировала так, как меня научил Игорь Владимирович:

— Сам фашист. Фашист — тот, кто издевается над людьми!

Три раза в неделю я ходила на дополнительные занятия, где, как говорил Игорь Владимирович, «приобретала новых друзей»: Гёте, Шиллера, Хайне, которого отчего-то все называли Гейне, Бетховена… На последней линейке, перед каникулами, я должна была читать стихотворение Гёте и его перевод на двух языках, потому что неделя шла как раз наша — неделя немецкого языка. А Гёте переводил и Лермонтов, и даже Абай Кунанбаев.

Я сидела и повторяла казахский перевод — он давался мне тяжелее всего, — когда подошла Ира.

— Давай проверю, — предложила она.

— Не надо. — Я снова углубилась в книгу. — «Карангы тунде тау калгып…[4]»

— Что, если мы в разных группах, то больше не лучшие подруги? — обиженным голосом проговорила Ира.

вернуться

3

Братья Дэвидсоны — основатели компании по производству мотоциклов «Харли-Дэвидсон».

вернуться

4

«Темной ночью гора дремлет» (каз.).

4
{"b":"551941","o":1}