ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Легальный» резидент получал оклад примерно в 250 долларов в месяц — довольно солидные по тем временам деньги. Он обладал большой властью. Иногда даже судьба полпреда (посла) Советского Союза зависела от его донесений в Центр. Так что неудивительно, что для многих сотрудников ОГПУ эта работа была главной целью их жизни. Ехать же на нелегальную работу за границу желающих, по понятным причинам, находилось гораздо меньше. Но Блюмкин был именно среди них. Более того, он чуть ли не рвался в эту командировку.

«Я завертелся в делах, — рассказывал он. — Подготовка людей, прикрытия, все это требовало всей энергии, и внимания, и разъездов по России (Ленинград, Ростов и другие пункты)». Что же это было за «прикрытие»?

Задание Блюмкина предполагало регулярное передвижение по «подотчетной ему территории» и поездки в Европу. Но как это сделать, чтобы не вызывать подозрений и не привлекать к себе лишнего внимания?

После некоторых раздумий Блюмкин разработал целый план. Он узнал, что венский торговец антиквариатом и старинными книгами Якоб Эрлих ищет делового партнера для организации торговли древнееврейскими книгами. Ну а почему тогда не организовать где-нибудь на Востоке фирму по продаже якобы вывезенных из России древнееврейских рукописей и фолиантов? Изучив этот вопрос, Блюмкин решил, что лучшей «крыши» для нелегального резидента советской разведки не найти. Свои соображения он изложил в докладной записке на имя Трилиссера:

«В настоящее время за границей приняла довольно большие размеры торговля старинными еврейскими книгами. Главными приобретателями этих книг являются не музеи, а отдельные личности, индивидуальные коллекционеры. В большинстве своем это крупные богачи (обычно американские евреи, реже — английские), разбогатевшие за время войны и считающие, что антикварии, в частности, старинные книги являются лучшим доказательством их „культурности“, то стремление обзавестись старинными вещами вызвало соревнование между этими парвеню коллекционизма, вследствие чего и наблюдается невероятная взвинченность цен…

В связи с этим целый отряд посредников рыщет в поисках старинных книг. Они уже „опустошили“ Галицию и Польшу, сейчас они бродят по Турции, Сирии и северному побережью Африки (Марокко, Тунис, Алжир).

Единственный рынок, где имеется огромное количество таких книг (ищут старинные, на пергаменте сочинения Раши, Рамбам, старинные Торы и книги испанского периода, даже старинные молитвенники и Талмуд), — это СССР. Помимо большого количества таких книг, перешедших в государственные книгохранилища из частных собраний, по различным еврейским местечкам (Проскуров, Белая Церковь, Дорожна, Меджибож и др.), где были старинные иешиботы[59], несомненно, валяются на чердаках и в подвалах, а также у частных евреев — ценнейшие экземпляры…

Видимая торговля и скупка еврейских книг являются со всех точек зрения весьма удобным прикрытием для нашей работы на Ближнем Востоке. Она дает и связи, и возможность объяснить органичность своего пребывания в любом пункте Востока, а равно и передвижение по нему».

Блюмкин предлагал также изъять для проведения операции соответствующие книги из Румянцевской библиотеки (Государственная библиотека им. В. И. Ленина). Он просил у руководства ОГПУ две недели для поездки по городах и местечкам, где могут находиться старинные еврейские фолианты. Что касается появления всех этих книг на международном рынке, то, по мнению Блюмкина, это можно было бы объяснить якобы контрабандным вывозом из Советского Союза.

Блюмкин считал, что наличие у него таких книг позволит ему быстро установить связи с крупными банкирами, антикварами, бизнесменами и перекупщиками древностей. Он предлагал хранить их в одном из банков Константинополя и демонстрировать перекупщикам. Как доказательство того, что он действительно обладает возможностью торговать этими уникальными экземплярами.

Блюмкин, безусловно, разбирался в том, о чем писал. Обучение в Талмуд-торе все-таки не прошло зря. Он досконально изучил вопрос о том, где могут находиться старинные книги. Немало времени провел в Румянцевской (Ленинской) библиотеке, где обнаружил коллекцию древнееврейских рукописей, конфискованных после революции у барона Гинзбурга. Блюмкин составил список городов и местечек, которые ему предстояло посетить. В своей «исповеди» он указал только Ленинград и Ростов, но городов было гораздо больше — в том числе и его Одесса.

Разумеется, вопрос об изъятии древних книг и вывозе их из Советского Союза мог решаться только на самом высоком, политическом, уровне. В ОГПУ план Блюмкина одобрили, но наверняка он согласовывался с кем-то из руководителей страны.

Двадцатого июля 1928 года директор Ленинской библиотеки Владимир Невский выдал чекисту Юрию Томчину несколько редчайших книг, напечатанных в XVI–XVII веках, в том числе Библию на еврейском языке, «Иудейскую историю» Иосифа Флавия и др. Томчин заверил Невского, что все книги будут храниться в сейфе и через три месяца будут возвращены.

Тогда же на таможне у американского букиниста Израиля Перельштейна изъяли несколько десятков старинных еврейских книг. Перельштейн был возмущен и растерян — он уже не первый раз вывозил за границу купленные в СССР библиографические редкости, и никогда проблем не возникало. И вдруг — такое!

Букинист, конечно, не знал, что его деятельность попала в поле зрения Блюмкина. Когда чекистам стало известно об очередной сделке Перельштейна, Блюмкин направил к полпреду ОГПУ по Ленинградскому военному округу срочную телеграмму с указанием конфисковать у букиниста все купленные книги. Что и было выполнено.

Чтобы изъять книги из Ленинградского университета и Публичной библиотеки, Блюмкин решил обратиться за помощью к своему соседу — наркому просвещения Луначарскому. Как-то вечером он зашел к нему в гости и рассказал в общих чертах о предстоящей операции ОГПУ (перед этим Блюмкин получил разрешение на этот разговор у своего начальства). Луначарский согласился помочь. Этот факт, кстати, не подтверждает версию о том, что нарком велел не «пускать Блюмкина на порог».

Луначарский написал записку в Публичную библиотеку:

«В Ленинградскую государственную публичную библиотеку. Народный комиссариат просвещения РСФСР, ввиду встретившейся надобности, просит по получении сего выделить из Ленинградской публичной библиотеки все древнееврейские книги 16 века и направить их через фельдъегерскую связь Ленинградской ГПУ в пользование Наркомпроса.

Книги прошу направить в мой личный адрес.

А. Луначарский».

Такую же записку нарком написал и ректору Ленинградского университета. По просьбе Блюмкина чекисты обследовали в Ленинграде все крупные библиотеки, антикварные и букинистические магазины, отобрали и отправили в Москву больше ста древнееврейских книг. Среди них были и редчайшие экземпляры, изданные в XV–XVI веках. Сам Блюмкин тоже выезжал в Ленинград, Ростов, Одессу и другие города. На Украине, по некоторым данным, было найдено более трехсот книг и рукописей, интересующих его.

«Последующие аналогичные операции должны производиться не советскими органами непосредственно, а замаскированно, через подставную организацию, хорошо юридически законспирированную… — писал Блюмкин в докладной записке руководству ОГПУ. — Решающую роль будет играть также и то обстоятельство, что книги из коллекции Гинцбурга и Персица нами будут продаваться по частям. Таким образом, установить сразу, что мы располагаем всей коллекцией Гинцбурга, будет трудно».

* * *

Читая все эти записки, невольно задаешься вопросом: неужели та разведывательная операция на Ближнем Востоке, в которой готовился участвовать Блюмкин, стоила того, чтобы рисковать таким бесценным национальным достоянием, как древние манускрипты и инкунабулы? Представители ОГПУ, конечно, обещали вернуть книги, и, к примеру, в Ленинскую библиотеку их действительно вернули, но сам факт их вывоза за границу мог иметь совершенно непредсказуемые последствия.

вернуться

59

Иешибот — высшее учебное заведение, в котором изучались Талмуд, еврейское религиозное право и пр.

96
{"b":"552295","o":1}