ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вдруг что-то в облике раннего прохожего показалось ему очень похожим. И это угловатое лицо, и длинный хрящеватый нос, и слегка прищуренные глаза. Он присмотрелся к мужчине повнимательнее.

— Зотов? — Крастонов рванулся со скамейки вслед за мужчиной, — Зотов! — уже более уверенно закричал он.

Мужчина остановился и обернулся.

Да, это был он — Зотов, следователь областной прокуратуры, который вел дело Крастонова. Лишь изрядно похудевшее лицо дополнила редкая курчавившаяся бородка.

— Зо-отов, — протянул растерянно Крастонов, — следователь…

— Да, Зотов, — спокойно ответил мужчина. — Но — бывший следователь… А ты ничуть не изменился, Крастонов, в отличие от меня… Что, удивлен?

— Я приехал… Погодите, что с вами случилось?

— Бомжую, как видишь, — Зотов закурил дешевую сигарету без фильтра.

— Вы же не курили…

— Многое уже в прошлом. Очень многое.

— Но, что произошло? вы бросили свою работу?

— Нет, это работа бросила меня, — горько усмехнулся бывший следователь.

— Вас уволили?

— Да. Хочешь знать подробности?

— Расскажите, если можно.

— Этот подлец, начальник следственного изолятора, оказывается, записал наш с тобой разговор на магнитофон. Ну, где я объяснял тебе, как вести себя во время следствия. Пленка с записью легла на стол Ступенева, которого к тому времени избрали уже первым секретарем обкома. Ну, а дальше — служебное расследование, отстранение от должности, а затем и увольнение с формулировкой «за совершение порочащего поступка, несовместимого с высоким званием работника советской прокуратуры».

— И где вы сейчас?

— Нигде. Пенсия мне не положена. На работу не берут даже разнорабочим. Из общежития выселили… Вот, собираю макулатуру и стеклотару — тем и живу.

— Я… Я могу вам чем-то помочь?

— А чем ты мне поможешь, Крастонов? Рубль дашь? Так я не возьму, я еще не опустился до этого. И вообще не опустился на дно, не думай. Жить можно. Ты же жил в тюрьме и ничего.

— Но ведь…

— Не волнуйся — это не на всю жизнь. Мы сейчас сколотили бригаду с такими же горемыками, как и я, — Зотов горько усмехнулся, — копим деньги на билеты. Двинем на Крайний Север, там нужны люди с любыми биографиями. И заработки там хорошие. Так что перспектива у меня есть, и неплохая. Тебе спасибо за проявленное участие и всего хорошего, как говорится.

— Подождите! А что с уголовным делом?

— Ах, да. Уголовное дело по факту смерти Елены Болышевой прекращено за недоказанностью. Все его фигуранты живы, здоровы и продолжают прежний образ жизни. Ступенев-старший, как я уже говорил, стал первым лицом в области. Плеткевича, тоже старшего, назначили первым заместителем председателя облисполкома. Ремезов, прокурор области, получил обширный инфаркт, сейчас находится на пенсии по инвалидности. Его так и зарубили на новый срок. Вот, собственно, и все. Да, еще начальника УВД Калугина по-быстрому отправили на пенсию.

— А его-то за что?

— Обэхаэсэсники, его подчиненные, накрыли подпольный заводик по производству поддельной водки, нашли несколько точек ее реализации и стали подбираться к организаторам этого прибыльного дельца. Однако ниточки потянулись высоко, очень высоко… Вот на бюро обкома и рассмотрели вопрос о недостатках в работе органов внутренних дел области… И были сделаны соответствующие оргвыводы. Начальника ОБХСС тоже уволили. Как так, недосмотрел — столько лет подпольный цех этот функционировал, а из Дагестана цистернами спирт гнали… А дело, естественно, прикрыли. Впрочем, кого-то из торгашей, кажется, судили.

— Но это же… Это все!..

— Это коррупция, — тихо и жестко произнес Зотов, — это — зарождение организованной преступности. А бороться с этим пока некому, да и не дадут. Ну, все. Бывай, а то ждут меня.

— До свидания. Спасибо вам за все. И удачи.

Зотов покатил тележку дальше…

На следующий же день Крастонов уехал в Минск и сдал документы для поступления в Минскую высшую школу милиции, бросив учебу в институте народного хозяйства. С этого момента начался тот Крастонов, который возненавидел преступность во всех ее проявлениях, в особенности — коррупцию, и еще, пустившую только первые ростки, организованную преступность. Он вступил с ней в беспощадную борьбу и стал считать это делом всей своей жизни.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ВСЕГДА, ВЕЗДЕ, ДЛЯ ВСЕХ — ДА БУДЕТ ПРАВЫЙ СУД

Обладая немалой силой, необычными для такого крупного тела гибкостью, реакцией и сноровкой, основанной на специальных навыках, Легин имел очень располагающую внешность, почти гагаринскую улыбку, широковатое русское лицо и слегка курносый нос. Симпатичный простак — думали многие, встречаясь с ним впервые. И — ошибались. Простаком он, конечно, не был. Скорее, он был человеком, умеющим составить о себе ложное мнение и долго держать в этом неведении других. Довершала его портрет приличная, на уровне мастера, игра в шахматы и отличное знание английского языка, которым он овладел с детства и старался не забывать. Любимыми его героями были Че Гевара и Фидель Кастро, умевшие, как он считал, видеть осознанную, ясную цель, достигать ее и не отдавать завоеванных позиций.

Ко всему прочему, Легин был бесстрашен. То есть страх, как у всякого нормального человека, у него наличествовал, но Легин умел в нужные моменты его подавлять. Отчего опасность не делала скованными его мысли и движения, как это бывает в критические минуты со многими, даже бывалыми, оперативниками. И оттого, вероятно, за многие годы он не получил серьезных травм и ранений, участвуя лично в самых рискованных и серьезных операциях со стрельбой и рукопашным боем без правил.

Примечательно, что свое превосходство в некоторых профессиональных и человеческих аспектах он никогда не показывал, и свои преимущества и умение не применял в «мирных целях», используя их исключительно в служебных интересах при проведении различных оперативно-розыскных мероприятий. А таковых хватало.

Может быть, и даже наверняка, Легина можно было в чем-то упрекнуть. И как профессионала, и как человека. Но только не в терпимости к порокам. А главным человеческим пороком он считал предрасположенность homo sapiens к совершению преступлений. Все остальные виды земной фауны также могли красть у себе подобных, убивать их, совершать другие акты насилия. Но ни одно животное, ни одно насекомое, ни один из представителей водной среды не делал этого сознательно. Они делали это по необходимости, либо подчиняясь многовековым инстинктам. И лишь человек был способен на все, вплоть до лишения жизни другого, себе подобного, чисто из низменных побуждений.

Девизом Легина было не сдерживание зла, не его изоляция, которая оставляла злу шансы вырваться на свободу и вновь творить свои черные дела, а, по возможности, его полная ликвидация. Он готов был душить эту нечисть собственными руками. Не потому, что его кто-то серьезно обидел в детстве. Его, с такой комплекцией, и непросто было обидеть, даже в детстве. И не потому, что кого-то из его близких или просто хороших знакомых убили из-за какой-то мелочи, скажем, желания завладеть кошельком с грошовой пенсией.

В Легине от природы было заложено чувство острой нетерпимости ко всякому злу — большому и малому. И к его проявлениям — независимо от того, пострадал ли от этого лично знакомый ему человек, либо совершенный незнакомец. Поэтому в жизни у него получилось, как в той притче: у царя было три сына — двое умных, а третий — футболист… Отец его служил послом советского еще Посольства в Великобритании, имея ранг Чрезвычайного и полномочного посла, а по должности являясь равным заместителю министра иностранных дел. Мать трудилась там же, совмещая работу заведующей канцелярией и протокольной части. В семье было трое детей, все они также жили и учились в Лондоне.

Но если старшие брат и сестра продолжили свое образование в престижных высших учебных заведениях старой Англии, хотя и не пойдя по стопам родителей, то Андрей — возвратился в Советский Союз и поступил в обычную школу милиции. Ну, не совсем обычную, а высшую, но крайне огорченные родители никакой разницы в этом не видели.

75
{"b":"553570","o":1}