ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Казалось их счастью и гармонии чувств ничто не угрожает. На красиво сервированном столе стояла бутылка Шампанского и два бокала. Крастонов и Маша ужинали.

— У-у, как вкусно, — похваливал Крастонов, приканчивая большой кусок жареного мяса, политый соусом, — сама готовила?

— Я вообще люблю готовить, — ответила Маша.

— Чего не подождала меня после работы?

— Ну, ты же не хочешь, чтобы в управлении знали о наших отношениях. К тому же ты так часто задерживаешься допоздна… Зато я зашла в магазин, все купила и приготовила ужин… Тебе, правда, нравится?

— У-м-гу, — промычал Крастонов, дожевывая кусок мяса.

— Посмотрим сегодня вместе кино?

— Какое?

— По НТВ будет старый французский фильм «Мужчина и женщина». Я его уже видела. Там такие актеры, и такая обалденная музыка!

— Конечно, посмотрим. С удовольствием.

— Слушай, а ты никогда не был женат? Тебе уже столько лет…

— Сколько? — засмеялся Крастонов, — Что, совсем старик?

— Ну, не совсем. Но, наверное, за тридцать пять.

— Почти угадала. Хочешь еще шампанского?

— Хочу. Но ты не ответил на мой вопрос…

— Я не был женат, — с грустью признался Крастонов, — была у меня в юности любимая девушка, но ее убили подонки.

— Ты им отомстил?

— Нет, они остались полностью безнаказанными… Пока безнаказанными, — с угрозой произнес он.

Лицо его стало очень серьезным, глаза — безжалостными.

— Ну-ну-ну, — обняла его за шею Маша, — Крастонов, я тебя боюсь. Поцелуй меня быстренько… Сегодня наш день… выпьем шампанского!

Она подняла бокал и чокнулась. Пригубив шампанского, Крастонов отставил бокал, схватил ее в охапку и поцеловал.

— Осторожно! — засмеялась Маша, — прямо полярный медведь. Ты помял мне всю юбку…

Крастонов, вначале хмурившийся при виде разбросанных вещей, со временем привык ко всем новым плюсам и минусам, и всегда с удовольствием возвращался домой. Она, как правило, добиралась сама и по причине его обычных задержек на службе, и в силу соблюдаемой ими секретности их отношений.

Идиллия продолжалась более трех месяцев. Вечером медленно, будто в первый раз, будто не существовало в прошлом нескольких десятков ночей, они касались друг друга… И время пропадало для них, исчезало все окружающее, и оставался только жар тел и прерывистое горячее дыхание.

Крастонову казалось, что нет той силы и той причины, которая сможет разъединить их. Но в том то и горе, а, может и счастье человеческое, что существует неумолимая реальность бытия, и Крастонова ждала эта горькая реалия…

Как-то самым обычным вечером Крастонов и Маша лежали в постели, прижавшись друг к другу. Он обнял девушку за плечи, зарылся лицом в ее пышные растрепанные волосы. В ее позе было столько одновременной беззащитности, теплоты и нежности, что Крастонов ясно осознал — другой ему не нужно.

— Знаешь, — произнес вдруг Крастонов, щекоча губами ее ушко, — не завести ли нам настоящую семью… выходи за меня…

И не закончил, потому что почувствовал, как на локтевой сгиб его руки, на которой лежала Машина головка с растрепанными волосами, упала крупная горячая капля. Потом еще одна, и еще. Она разрыдалась, прижав руки к лицу и свернувшись калачиком.

— Что такое?.. — Крастонов ничего не мог понять. — Откуда эти слезы? Я ведь серьезно…

— Я не могу-у-у… — забилась в рыданиях Маша, — он, вообще, вчера запретил с тобой встречаться… Это в последний раз. Сегодня…

— Кто он? — недоуменно спросил Крастонов, — отец, что ли?

Он знал, что ее родители жили где-то на юге страны, в Краснодарском крае:

— Он приехал сюда?

— Он… Генерал… Гречков… — слезы теперь полились беспрерывно. — Я и с ним…

— Когда? — внезапно все понял Крастонов, — до меня?

— Н-е-ет. Всегда…

— И вчера тоже?

— И вчера…

— Но как же это, ведь мы же каждый вечер вместе…

— Днем… У него в кабинете… В комнате отдыха, там диван…

— Как ты могла?!?

— Я боялась, что он меня выгонит с работы…

Крастонов задохнулся от целой гаммы чувств — злости, недоумения, неверия, оскорбленного самолюбия. Лицо его исказилось гримасой боли.

Он ошарашено замолчал, не в силах даже выразить охвативших его чувств.

— Прости меня, милый, — залепетала Маша.

Крастонов долго молчал, лежа неподвижно.

Молчала и Маша, только смотрела на него уже высохшими, ничего не выражающими глазами.

Наконец, он обхватил свои плечи руками и произнес глухо и решительно:

— Уходи.

* * *

Крастонов умел переступать через крупные огорчения, но в этом случае не сдержался. Не в его правилах было покидать поле боя с брошенным оружием и зачехленными знаменами.

На следующий день, зайдя в приемную начальника УВД, он не увидел там Маши. На ее месте сидела Лида, полная брюнетка лет сорока в цветастом платье с глубоким вырезом, подчеркивающем ее пышноватые формы.

— А где Маша? — спросил Крастонов.

Брюнетка злорадно улыбнулась. Не то, чтобы она не любила полковника, напротив, он ей нравился, как мужчина. Но в любой женщине она видела только соперницу.

— Она уехала, — произнесла Лида, погасив улыбку, — домой. Куда-то на юг. Кажется, в Ростов. Или в Краснодар.

Полковник взялся за ручку двери, ведущей в кабинет начальника УВД.

— Туда нельзя, там совещание. Приказано никого…

Но Крастонов рывком открыл дверь.

В кабинете за длинным столом для совещаний сидело десятка полтора офицеров. Они что-то помечают в своих блокнотах.

— …или возьмете на учет в третьем квартале, — послышался голос генерала.

— Что-нибудь срочное, Александр Олегович? — генерал вопросительно посмотрел на Крастонова.

— Вы — подлец, — медленно произнес Крастонов. — вы просто подлец.

— Вы с ума сошли! — негодующе воскликнул генерал, — да как вы смеете…

— Смею. И соображаю, что говорю. Я наношу вам оскорбление в присутствии офицеров.

Сидящие по обеим сторонам большого стола для служебных совещаний офицеры ошеломленно молчали, наблюдая за происходящим. На мгновение в кабинете повисла мертвая тишина.

— А у вас, генерал, два варианта ответа на него, — четким спокойным голосом продолжал Крастонов, — либо трусливо написать на меня рапорт в министерство, либо стреляться, как и подобает настоящему офицеру. Прямо здесь — в кабинете, как в старину, на десяти шагах — здесь как раз хватит.

Глаза генерала побелели от гнева, и он выхватил из ящика стола служебный «ПМ».

Крастонов, в свою очередь, быстро сунул руку подмышку.

— Всем покинуть помещение, — рявкнул генерал.

Этот крик стряхнул оцепенение с сидевших неподвижно офицеров. Несколько из них бросились к генералу, заслоняя его от Крастонова и хватая за руки. Другие повисли на плечах рвавшегося вперед полковника…

В тот же день Крастонов написал в министерство рапорт о переводе его в другой город. На работу он больше не вышел. Управление разделилось на два лагеря. Причина возникшего конфликта ни для кого не была секретом. Одни держали сторону Крастонова — генерал ведь был женат и имел нормальную семью. Другие были за начальника УВД — офицер, тем более, подчиненный, тем более, из-за бабы — не должен был публично оскорблять старшего по званию.

Большинство женщин одобряли поступок полковника и восхищались им. Многие под любым предлогом старались зайти в приемную генерала, чтобы узнать подробности…

— Это правда? — шепотом поинтересовалась заглянувшая в дверь приемной Светлана из соседнего отдела у Лиды, заменившей уехавшую Машу.

Брюнетка сделала круглые глаза и утвердительно кивнула головой.

— Как красиво, — застонала Светочка, тряхнув золотистой копной волос, — стреляться из-за дамы. Настоящий мужчина.

Спустя несколько минут после ее ухода в приемную вошла симпатичная молодая женщина в форме капитана.

— Лидусик, — спросила она вполголоса у новой секретарши, — что, и в самом деле палили друг в друга?

— До этого не дошло, — трагическим шепотом сообщила Лидочка, — просто не успели, их растащили… Но что он нашел в этой кукле, не понимаю… — она театрально закатила глаза.

89
{"b":"553570","o":1}