ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Угу… А что ей известно о ее местопребывании и перспективах?

– Сюда ее перевезли под наркозом, она считает, что по-прежнему находится в отдельной палате института Склифосовского. А вставать ей пока не разрешается. Выписывать ее тоже будем не отсюда – по завершении программы отправим со всеми предосторожностями в одну из тех городских клиник, где есть опорные пункты проекта «Коршун»…

– Ладно, я обдумаю… А операция?

– Хоть завтра.

– Нет, – возразил Курбатов, – не торопись. Мы еще пропустим ее через частое сито. Кстати, она не просила телефон, не требовала встреч с приятелями?

– Нет. Она не слишком общительна, и едва ли кто-то из знакомых стал бы навещать ее в больнице. Из института, с работы, конечно, интересуются, но мы…

– Понятно. – Курбатов бросил взгляд на часы. – Мне пора, Петр Иванович. Буду держать с тобой постоянную связь.

– Что надо понимать как санкцию на продолжение работы с Иллерецкой?

– Да, разумеется. Готовься, но учти: может прозвучать отбой.

– Искренне надеюсь, что отбоя не будет! – воскликнул Колесников. – Такой материал…

Генерал исподлобья посмотрел на профессора и вышел, не говоря ни слова. Колесников в задумчивости прошелся по комнате, затем снова включил монитор. Девушка спала, раскрытый журнал валялся возле койки обложкой вверх.

– Оля… – прошептал Колесников еле слышно, точно опасался, что девушка услышит его. – Если бы ты знала, как много надежд возложено на тебя…

Она не знала. Она спала безмятежно, как спят маленькие дети, когда в окружающем их уютном мире все хорошо. Она не знала ничего ни о генерале Курбатове, ни о проекте «Коршун», ни о том, что хищная птица, именем которой назван проект, готова взмыть в небеса и накрыть Землю черной тенью распростертых крыльев, под которыми притаились ужас и смерть.

* * *

Июль 1990 года

«Медсанчасть № 12А»

В отутюженном, сияющем белизной халате профессор Колесников переступил порог палаты Ольги Иллерецкой.

– Вадим Аркадьевич! – обрадовалась девушка, знавшая Колесникова под вымышленным именем. – А я уж подумала…

– Ну что ты, Оля, – ласково улыбнулся профессор. – Я ведь не опоздал. Девять часов, время обхода… Как наши дела?

– Прекрасно, Вадим Аркадьевич… Почему вы не разрешаете мне вставать? Я чувствую себя так, что могла бы рекорд на стометровке поставить! – Она смутилась. – Если потренироваться, конечно. От этого лежания, сидения да упражнений в постели под руководством милейшей Инги Викторовны скоро совсем мышцы атрофируются…

Колесников сделал притворно строгое лицо и сел на табурет возле койки.

– Оля, я твой лечащий врач, комплекс физических упражнений разработан мной специально для тебя, а Инга Викторовна – опытнейшая медсестра. Не понимаю, чем ты недовольна? Тем, что не очень быстро поправляешься? Или я плохо забочусь о тебе?

Профессор кивнул на тумбочку у изголовья. Там стояла ваза с разнообразными фруктами и лежали свежие номера журналов. Рядом примостился магнитофон – по просьбе Ольги Колесников принес кассеты с ее любимыми «Лед зеппелин» и «Роллинг стоунз».

– Даже слишком хорошо, – ответила девушка. – Вы обо всех пациентах так заботитесь?

Вот оно! Об этом предупреждал Колесникова генерал Курбатов – не создавать Ольге исключительных условий, дабы не вызвать подозрений. Профессор не послушался, и вот… Надо выкручиваться.

– Не обо всех, – отозвался Колесников тоном любящего отца. – Ты особая пациентка, мои ассистенты тебя буквально с того света вытащили… Не скрою: ты – краеугольный камень моей монографии.

– Ах вот как! – рассмеялась девушка. – Тогда понятно. – Она спохватилась и добавила: – Простите, Вадим Аркадьевич, Я действительно очень благодарна вам. Но я кое-чего не понимаю… Например, телекамера под потолком… И парк за окном…

– Телекамера как раз для того, чтобы тебе не вздумалось вскочить с постели и все испортить, – строго проговорил Колесников. – Медсестры присматривают…

– Хоть бы в туалет меня выпускали… Извините, вам как врачу… Так неловко, словно я инвалид или старушка беспомощная.

– Всему свое время, Оля. Лечись. А парк… – Колесников посмотрел в окно. – Что с ним такое?

– Почему там никогда не гуляют пациенты? Только какие-то угрюмые личности с бандитскими рожами. Профессор деланно рассмеялся.

– С бандитскими?.. Не замечал. Это наши сотрудники… А парк для прогулок пациентов с другой стороны. – Ко­лесников поспешил сменить тему. – Оля, завтра состоится консилиум. Возможно, тебе понадобится еще одна операция.

– Как?!

– К сожалению, это не исключено. Но не беспокойся, операция несложная. И вскоре ты сможешь вставать… Не падай духом, все идет как надо.

Потрепав девушку по щеке, Колесников подмигнул и вышел, направляясь в рабочий кабинет. Он старался избавиться от дурных предчувствий, но тщетно. Пока между ним и Олей складывались доверительные отношения, ей и в голову не приходило ослушаться… А если она все же встанет с постели? Тогда в комнату войдут так называемые медсестры, наблюдающие за постоянно включенным монитором в соседнем помещении, и уложат ее снова – вежливо, но решительно. Ведь нельзя допустить, чтобы она обнаружила и другие странности. Запертые двери… То, что окно не открывается, а стекло в нем небьющееся… Впрочем, до проверки прочности стекла едва ли дойдет, но…

Опасениям профессора Колесникова не суждено было сбыться. На следующий день после консилиума (естественного, камуфляжного) состоялась операция. Как и обещал девушке профессор, она была очень несложной и завершилась благополучно.

После чего, вернувшись в кабинет, Колесников раскрыл рабочий журнал и записал с новой страницы:

«Проект: „Коршун“

Ключ соответствия: 7

Фаза: 1

Результат…»

Результат?

Колесников задумался.

Часть первая

ИЕРОГЛИФЫ

1

Египет 1925 год

Сэр Джулиан Прендергаст не считал себя завистником, но одному человеку он завидовал несомненно – лорду Карнарвону. Подумать только, да кто такой этот лорд? Пижон, жуир и прожигатель жизни. Купив в начале века один из первых в Англии автомобилей, Карнарвон вскоре ухитрился разбить его вдребезги и чудом остался жив. Доктора рекомендовали бедолаге египетский климат. Пресловутый лорд прибыл в Египет, заинтересовался древностями, притом ничего в них не понимая, и с помощью археолога Говарда Картера открыл гробницу Тутанхамона! Эта мировая сенсация произошла 3 ноября 1922 года. Карнарвон и Картер искали там, где никто уже не надеялся ничего найти, и однако…

А сэру Джулиану Прендергасту, профессиональному египтологу, знатоку страны и ее истории, не везло. За пятнадцать лет, отданных раскопкам в Долине царей, он не обнаружил ничего стоящего, если не считать двух разграбленных еще до новой эры гробниц. Может быть, именно потому и не везло, что он слишком хорошо знал Долину царей, знал, где НЕ НАДО копать? Дилетант Карнарвон не знал – и выиграл.

Сейчас арабские рабочие Джулиана Прендергаста заканчивали расчистку стены, скрытой под слоем скальных обломков, оставшихся после строительства пирамид. Эта стена заинтересовала сэра Джулиана тем, что была обращена строго на север, а в северных стенах, как правило, и находились входы в гробницы.

Стояла изнуряющая жара, сэр Джулиан поминутно утирал платком пот со лба и глотал теплую воду из фляги. Он уже начинал терять терпение и готов был объявить о завершении работ на сегодня, когда из раскопа выбрался его помощник, французский археолог Жан Тьери.

– Ничего нет, – пожаловался Тьери по-английски.

– Никаких признаков входа?

– Нет.

Прендергаст внезапно рассвирепел:

– Дьявол! Пятнадцать лет я поджариваюсь в этой пустыне, и никогда ничего нет! Я старый человек. Бог не даст мне еще пятнадцати лет! Пробивайте эту стену. Немедленно!

– Люди устали, сэр.

– Плачу вдвойне!

3
{"b":"5555","o":1}