ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Леди Брунгильда села подальше от всех в плохо освещенном углу. Очевидно, смерть Уинвуда подействовала на нее гораздо сильнее, чем она хотела показать, и пожилая леди инстинктивно старалась спрятать побледневшее лицо и непослушные дрожащие руки.

Уэстбери уселся в кресло под лампой, вынул из кармана документ и расправил на коленях.

– Это письмо, – начал он, – адресованное заместителю директора ЦРУ США генералу Джеймсу Стюарту, как явствует из пометки в правом верхнем углу. Письмо не закончено, и подписи нет, но из содержания документа следует, что его автором мог быть только Уинвуд. Итак, я читаю текст: «Уважаемый сэр! Надеюсь, Вы поймете меня и простите за то, что обращаюсь к Вам, минуя предписанную официальную процедуру. Причина в том, что дело, о котором пойдет речь, слишком важно, а у меня нет никаких формальных доказательств…»

Ровным монотонным голосом Уэстбери читал дальше. В письме излагались разоблачения и обвинения, направленные против российского контрразведчика, некоего Сергея Корина, якобы внедренного русскими в окружение ответственного сотрудника ЦРУ полковника Коллинза.

Пока Уэстбери читал, Корин переводил взгляд с одного лица на другое, фиксируя реакции. Но фиксировать было почти нечего: заинтересованность, не более.

Уэстбери приступил к последнему абзацу.

– "Теперь все резко изменилось.

Именно здесь и сейчас я получил веское подтверждение моих подозрений. Как только я изложу существо дела, вы поймете, почему я счел необходимым отправить это письмо немедленно, не откладывая ни на день, ни на час…" – Уэстбери умолк, сложил листок и добавил: – Это все, господа. На этом письмо обрывается.

Какое-то время в библиотеке обитало безмолвие, потом заговорил лорд Фитурой – почему-то с возмущением не то по поводу Уэстбери, не то неведомого Корина, не то автора документа.

– Нелепость! Нет, как вы это себе представляете? – Он не вопрошал никого конкретно, но так как листок был у Уэстбери, тому и достался заряд гнева лорда Фитуроя. – Эммет Уинвуд опознает среди нас русского шпиона… или находит доказательства его деятельности, сие сейчас второстепенно… Это я еще могу допустить. Но дальше, что происходит дальше?! Вчера вечером пьяный Уинвуд, устроив скандал, возвращается к себе…

Садится за стол и пишет это письмо. Не заканчивает, несмотря на то что считает важным и срочным, да еще собирается отправить «не откладывая ни на день, ни на час». Кстати, как – голубиной почтой?

Потом прячет документ под ящиком стола и преспокойно засыпает, давая шпиону возможность отравить его и обыскать комнату…

Лорд Фитурой победоносно посмотрел на Уэстбери, точно только что разбил в пух и прах его блестящие логические построения.

– Господа, – сказал Уэстбери, пряча листок в карман. – Хочу сразу расставить все акценты. Сомнения, высказанные лордом Роджером, – лишь верхушка гигантского айсберга предположений, идей и версий, которые будут множиться у каждого из вас, как нарастает снежный ком. Это естественно, ибо они базируются не на том, что мы знаем, а на том, чего мы не знаем. То, что сейчас кажется загадочным и даже нелепым, в конце концов найдет самое простое объяснение, как только обретет фундамент фактов, уверяю вас как бывший полицейский. А фактов у нас пока два. Первый: Эммет Уинвуд мертв. Второй: есть, по крайней мере, один человек, которому несомненно выгодна смерть Уинвуда и уничтожение письма, – тот, о ком в письме и говорится. Заметьте, я не утверждаю, что Корин среди нас, что Уинвуда убил именно Корин или его сообщник и даже что его вообще убили.

Просто на данный момент это единственная версия, подкрепленная хоть какими-то фактами, и я считаю наиболее логичным начать с нее. Однако я не собираюсь игнорировать и другое…

– Но имеем ли мы теперь, после находки документа, право на какое-либо расследование? – спросил Огден Лэддери, выбирая сигару из богатейшего ассортимента табачного ящика.

– Как раз теперь у нас нет другого выхода, – пояснил Уэстбери. – С точки зрения полиции мы уже натворили столько, что нас всех вместе можно смело отправлять за решетку. Мало того, что мы сразу не сделали заявления, хозяйничали на месте происшествия, перенесли труп; так мы еще и устроили публичное чтение потенциально секретного документа. Как на это посмотрит полиция… И ЦРУ, если мы пойдем на попятную сейчас. Другое дело, если мы предъявим убийцу и доказательства его вины. О, это совсем другое дело!

– Я согласен с мистером Уэстбери, – заявил Берковский. – Но хочу заметить еще вот что, и это даже важнее. У каждого из нас есть свои маленькие тайны, свой скелет в шкафу. Если начнется официальное расследование, многое выплывет наружу, и я сомневаюсь, чтобы кому-то из нас это понравилось. А вот если мы, как выразился мистер Уэстбери, предъявим убийцу, власти в основном ограничатся его личностью, а мы останемся в тени.

– Так же говорил бы и преступник, желая во что бы то ни стало оттянуть вмешательство полиции, – с кривой усмешкой процедил Билл Уотрэс.

– Послушайте… – начал закипать Берковский.

– Стоп! – скомандовал Уэстбери. – Нет никакого смысла ссориться, под подозрением каждый из нас. Я ставлю главный вопрос: даете ли вы мне полномочия на проведение расследования?

– Вы тоже под подозрением! – выкрикнула Рамона Лэддери.

– Конечно… Но расследование должен вести кто-то один, в крайнем случае двое, а остальные – подчиняться. Иначе мы все перегрыземся, вцепимся друг другу в глотки и вместо одного трупа получим двенадцать. Я буду действовать открыто, у всех на глазах, так что каждый сможет указать другим на мои малейшие промахи…

– Он прав, – проговорил барон Эстерхэйзи. – Другого варианта попросту нет.

Граф Лэддери наконец раскурил сигару и сказал из-за клубов синего дыма:

– Полагаю, теперь нет необходимоети держаться всем вместе. Ведь покинуть замок – равносильно признанию в преступлении. Никто из нас не сделает этого… А убийца – в последнюю очередь.

– На правах полицейского следователя, – произнес Уэстбери жестко, – я прошу всех воздержаться от употребления слов «убийство» и «убийца», пока это не будет подтверждено или опровергнуто.

– Принято, – кивнул Эстерхэйзи.

– Тогда я приступаю. – Уэстбери выпрямился во весь рост и оглядел присутствующих. – Не думаю, что мне понадобится много времени, господа.

21

Корин сидел в своей комнате один.

Перед ним на столе лежала распечатанная пачка сигарет и высилась наполовину опустошенная бутылка содовой. Шторы прикрывали окна от прямых лучей яркого солнца, в неподвижном воздухе плыл табачный дым.

Проблема, которую решал Корин, была такова. Следует ли ему позвонить в Лэнгли, Коллинзу? Телефон в замке есть, и он работает. Прежде пользоваться им рекомендовалось, лишь предварительно известив Эммета Уинвуда. Теперь Уинвуда нет… Но звонок в Лэнгли был бы не только признаком паники. Он означал бы, что Корин капитулирует, не выполнив задания. Его отправили в Везенхалле, чтобы собирать информацию и по мере сил противодействовать сговору финансистов… А именно сейчас, когда ситуация обострилась до предела, открываются новые возможности, и если их использовать с толком…

О найденном письме и о том, кто и почему убил Уинвуда, Корин вообще не думал – он не привык гадать на кофейной гуще. Для всего есть свой срок, и этот срок придет.

Корин взял бутылку содовой, вылил в стакан, глядя, как бурлит и опадает шапка шипучей пены. Потом потянулся за сигаретой… Рука его замерла в воздухе, –он напряг слух. Шаги за дверью. Осторожные, подкрадывающиеся. Кто-то приближался к комнате и явно не желал быть услышанным.

Корин поднялся со стула, шагнул к внутренней двери, отделявшей его комнату от незанятой далекой спальни. Приоткрыв эту дверь, он встал за ней так, чтобы видеть вход и самому оставаться невидимым хотя бы первые две-три секунды.

Дверь из коридора плавно, бесшумно отворилась. В комнате появился Джон Уэстбери. Сам факт его прихода выглядел вполне объяснимо – в рамках расследования он обязан побеседовать с каждым. Малообъяснимым были три других факта. Первое: почему он крался?

18
{"b":"5556","o":1}