A
A
1
2
3
...
27
28
29
...
40

Вы уж сами судите.

– Хорошо, идемте…

Они зашагали по аллее к замку. По дороге Корин осведомился:

– Вы постоянно служите в Везенхалле, миссис Лионна?

– Нет, сэр. Меня наняли только для обслуживания рождественских каникул…

– Вы итальянка?

– По рождению. Когда я была еще ребенком, моя семья переехала в Германию, потом я работала во Франции, Англии… У меня хорошая память, я легко усваиваю языки.

– Почему вы согласились на эту временную работу в Везенхалле, Франческа? Вы работаете, а постоянные слуги замка празднуют Рождество со своими семьями ..

– Много платят, сэр, – лаконично пояснила Франческа.

Они нашли Уэстбери в его комнате, где он сидел за столом и что-то чертил на листе бумаги. Корин предположил, что это графические схемы их гипотез, но, заглянув через плечо англичанина, увидел только бессмысленные каракули.

– Нет никакой возможности оторвать лорда Фитуроя от бриджа, – пожаловался Уэстбери, оборачиваясь. – Сдается мне, что он… О, да вы не один.

– Миссис Лионна хочет побеседовать с нами, – Корин подвел Франческу к креслу. – Садитесь, миссис Лионна. Мы слушаем вас.

– Не выпьете ли рюмочку виски? – любезно предложил Уэстбери.

– Спасибо, сэр, я совсем не пью…

– Ну, тогда говорите.

– Может, я только зря вам мешаю…

– Говорите, – мягко повторил Уэстбери. – А мы выслушаем и решим: зря или не зря. В любом случае вы поступили правильно, придя к нам.

Экономка заметно приободрилась.

– Это было вчера утром, двадцать четвертого, – начала она. – Точного времени не помню, но я как раз приготовила скаллопини для господ Торникрофта, Лэддери и Эстерхэйзи, и Джон… Дворецкий… Понес их наверх. А я вспомнила, что надо прибраться в курительной… Если там никого нет… Я туда целые сутки не заглядывала. Когда я подошла к двери, увидела, что она… Не приоткрыта, нет, но притворена неплотно, так что оставалась узенькая щель, и я услышала голоса, два голоса. Конечно, мне надо было сразу уйти, но… Словно какая-то сила остановила меня у двери.

Благословенная сила, подумал Корин.

Сколько тайн респектабельных домов обязаны своим раскрытием любопытству слуг!

– Я затаила дыхание и приблизилась к щели, – продолжала Франческа с очевидным смущением. – В курительной были лорд Фитурой и мистер Уинвуд, я подслушала их разговор…

– И вы можете вспомнить его детально? – спросил Уэстбери.

– Детально? Ну, более или менее.

Я уже говорила мистеру Торникрофту, что у меня хорошая память – это от природы. Бывает, посмотрим с мужем какойнибудь фильм, а через неделю…

– Да, да, – Корин решил, что самое время перекрыть кран посторонних воспоминаний Франчески о ее жизни и деятельности, не то хлынет широкий поток и будет поздно. – Вернемся к беседе лорда Фитуроя с мистером Уинвудом.

– Что? – Франческа взглянула на Корина так, будто ее спросили, не пила ли она недавно чай с премьер-министром Мозамбика. – А, ну да. Сначала лорд Фитурой говорил о назначении на какой-то пост и упоминал фамилию Кэмерон. Тут я не очень поняла, но, помоему, лорд Фитурой этого Кэмерона за что-то ругал, а мистер Уинвуд, наоборот, хвалил. Потом лорд Фитурой вроде бы рассердился. Дальше я отлично запомнила – они стали говорить громче, и я слышала каждое слово. Лорд Фитурой сказал, что Кэмерон втайне от США поддерживает антиамериканскую политику немецких и французских банков в проекте Пан-Европы… Убейте, не пойму, что это значит, но он так и сказал. Тогда мистер Уинвуд как будто растерялся и попросил это доказать, а лорд Фитурой пообещал ему какой-то отчет Каллагэна… Или Гарримэна… – Франческа умолкла, как радиоприемник с истощившимися батарейками.

– Но не Кэмерона? – Уэстбери пытался столкнуть ее с мертвой точки.

– Нет, нет.

– Да Бог с ним, с отчетом, – сказал Корин. – Что было дальше?

Франческа оживилась.

– Лорд Фитурой спросил мистера Уинвуда, станет ли тот сторонником его, лорда Фитуроя, кандидатуры, если отчет неопровержимо докажет… Как же он сказал…

А, двойную игру Кэмерона. Мистер Уинвуд ответил, что в таком случае у него не останется иного выхода, но он сожалеет… – Франческа снова запнулась.

– Сожалеет. О чем? – вторично подтолкнул ее Уэстбери.

– А вот этого я не знаю, сэр, – экономка развела руками. – Тут лорд Фитурой направился к двери – он все время расхаживал по комнате. Я испугалась, что меня застукают, и убежала… Но только, пожалуйста, никому, сэр… Если станет известно, что я подслушала разговор господ да еще разболтала, мне больше никогда не получить работы в приличном доме.

– Обещаю, – торжественно провозгласил Уэстбери.

– А мистер Торникрофт?

– Конечно, Франческа, – с теплыми интонациями отозвался Корин.

– Тогда… Я могу идти?

– Да, спасибо вам…

Беспрерывно оглядываясь, Франческа ушла. Корин ворчливо обратился к Уэстбери:

– Что еще за отчет Каллагэна или Гарримэна?

– Кажется, я догадываюсь… Лорд Фитурой имел в виду так называемый отчет Кавершэма – ежегодный экономический дайджест секретной службы правительства. Печатается только три экземпляра – для канцелярии премьера, министерства юстиции и верховного суда.

– Очевидно, это совершенно секретный документ? – предположил Корин.

– Настолько, что даже мы в нашем ведомстве много дали бы за то, чтобы его полистать, – подтвердил Уэстбери.

– Откуда же у лорда Фитуроя доступ к нему?

– Не знаю, но тут есть чем заняться по возвращении в Англию… Вот вам и «единственный выход» леди Антонии, Корин! Она говорила о способе заставить Уинвуда поддержать кандидатуру лорда Фитуроя на пост министра финансов, а именно: ознакомить его с отчетом Кавершэма, доказывающим закулисную антиамериканскую возню Валентайна Кэмерона. Вооруженный данными отчета, Уинвуд уже ничем не рисковал перед ЦРУ: он принимал сторону проамерикански настроенного Фитуроя против двуличного Кэмерона.

– Но разве лорд Фигурой не совершал государственного преступления, передавая сотруднику ЦРУ секретные документы британского правительства?

– Да, – кивнул Уэстбери. – Я уже говорил и повторяю: в Англии мы им займемся. А сейчас для нас важно, что ни он, ни леди Антония не убивали Эммета Уинвуда…

– Получается, что его никто не убивал, – усмехнулся Корин. – Как-то он сам себя убил, и письмо само собой написалось. Знаете, в русской литературе существует такой пассаж об унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла… – он оставил язвительный тон и добавил: – Где-то мы промахнулись, Джон.

Может быть, недостаточно разработали версию, связанную с графом Лэддери.

Личных мотивов у него не было, а другие?

Политика, деньги?

Уэстбери отрицательно качнул головой.

– Персона Лэддери основательно исследована нашей службой. Его пути не пересекались с путями Уинвуда ни в каких аспектах, кроме частной жизни. Более того, с Уинвудом были связаны его планы и надежды, с этим он ехал сюда…

– Тьфу! – в сердцах плюнул Корин. – Джон, я начинаю подозревать, что это я убил Уинвуда.

– Увы, не получается, – улыбнулся Уэстбери. – Не получается даже в том случае, если вы и впрямь русский агент.

Да, вы могли бы убить Уинвуда, как-то узнав о фальшивом письме и ошибочно считая его подлинным. Но тогда зачем вы вмешались в расследование и помогли мне установить невиновность всех подозреваемых? Чтобы повернуть прожекторы на себя?

Корин вздохнул.

– По той же причине и вы не убийца, Джон. Убийцы нет, а это значит, что либо мы прошляпили улики под самым носом, либо Уинвуда убил сам дьявол.

31

В восемь часов вечера все собрались в главном обеденном зале. Свечи и камин освещали громадное помещение не ярче и не тусклее, чем вчера и позавчера, но в воздухе витала зловещая тень убийства, приносящая с собой мрачную ауру траурной церемонии.

Корин немного опоздал. Перешагнув порог, он рефлекторным движением руки провел по дверной раме и щелкнул выключателем. Под потолком ослепительно вспыхнули электрические люстры.

28
{"b":"5556","o":1}