ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но красота и покой Монтебелле терзали Джулию. У Монтебелле было много времени, а вот у нее всего несколько дней. Ей хотелось ясности в отношениях с Джошем. С ним весело, он добр и внимателен к ней, но не только этого она ждала. Не было никаких обещаний, даже разговоров о будущем. Джулии приходилось довольствоваться тем, что имела сейчас. Каждый раз, когда звучал колокол, ей казалось, что Джош вот-вот скажет: «Время идет, скоро в путь».

Этот райский уголок начал мучить Джулию, их непрерывная близость напомнила ей, что скоро наступит конец.

На четвертое утро, когда они пили кофе, сидя за столиком у окна «Флоры», Джулия начала неприятный разговор. От волнения у нее тряслись руки, она едва не выронила чашку.

— Что-то не так? — спокойно спросил Джош.

Впервые Джулия поняла, что Джош стал самым дорогим существом в ее жизни, хотя после стольких дней, проведенных вместе, казалось, они совсем не знают друг друга. Глаза наполнились слезами.

— Мы ведь скоро уедем?

Он кивнул, не глядя на Джулию. Слезы медленно покатились из ее глаз.

— Я не хочу уезжать, я хочу остаться с тобой. Джош, что с нами будет?

Он уставился на скатерть, машинально сбрасывая на пол разбросанные крошки хлеба. Наконец он сказал:

— Мы хорошо провели время, не так ли?

Джулия хотела услышать: «Поехали со мной. Будь моей женщиной, моей женой». Она знала, что он не скажет этого, но тешила себя надеждой. Джулия кивнула, вытирая слезы.

— Да, я еще не поблагодарила тебя за все.

— Поблагодарила.

Снова зазвонил колокол. Джулия встала, не глядя на Джоша.

— Извини. Мне казалось, что я воспринимаю подобные вещи легче. Тебе ведь именно этого хотелось бы?

— Джулия…

— Не надо, Джош, не надо. Я хочу прогуляться.

После того как она ушла, Джош остался сидеть, все так же сбрасывая со стола хлебные крошки. Ее слова, а возможно еще больше, ее уход, напомнили ему о прошлом. Вместо пансионата «Флора» Джош увидел свой дом, кухонный стол, за которым он сидит и пьет чай с вареньем. Грохот хлопнувшей двери на веранде — это мать ушла, оставив его и отца. Тишина. Зловещая тишина наступила после криков и ругани. Они часто ссорились, и вот результат — мать ушла. Отец опустился на стул и закрыл лицо руками. Это был последний раз, когда Джош видел свою мать.

«Интересно, почему я вспомнил ее здесь, сейчас, так далеко от дома?» — думал он. Он нахмурился. «В жизни, полностью посвященной веселью и развлечениям, нет места подобным воспоминаниям, они наводят тоску».

Но лицо Джулии, ее слезы не давали ему покоя, ему захотелось убраться отсюда подальше ради нее самой.

Он думал о школе, о времени, проведенном в университете Колорадо, в основном посвященном катанию на лыжах, о встрече с Гарри. Все это время его популярность следовала за ним как тень. Джош был достаточно проницательным, чтобы понять, почему мужчины и женщины тянулись к нему. Не всегда из добрых побуждений, но в любом случае приятнее было нравиться, чем наоборот. Он тоже любил некоторых из них, но осторожно и до тех пор, пока ему не начинало надоедать. Джош ненавидел сцены. Они приносили злость, гнев, отчаяние, поэтому он испытывал отвращение к ним. Возможно, именно поэтому он и отец жили вместе так долго, держась подальше от женщин.

Джулия была другой. Он взял ее с собой, потому что хотел ее сильнее обычного, но подобное случалось тысячи раз. У него было дурное предчувствие, но отступать было уже поздно. Сравнивая ее с Софией Блисс и другими в Венгене, он понял, какую опасность представляла для него Джулия, которая хотела все, в том числе и его. Она была неопытной, жаждущей и высокомерной, но самой сексуальной из тех, которых он встречал.

Джош вышел на улицу и пошел по дороге к обрыву, где они обычно сидели. Джулия должна сюда прийти, а он точно знает, что нужно делать.

Она задержалась на мгновение, засмотревшись на белое легкое, нависшее над горными вершинами облако.

Джулия не захотела больше смотреть на этот пейзаж. Она быстро поднялась по холму, оставляя за спиной старый замок. Тропинка была такой крутой, что девушка часто спотыкалась. Джулия устроилась на маленькой полянке. Ей стало противно от мысли о возвращении в Лондон. Внутри у нее все кипело, но она знала, что нельзя давать выход чувствам. Она снова вскочила и, удерживая равновесие, побежала вниз к воротам монастыря. Железные причудливые узоры ворот были покрыты ржавчиной. За розовыми стенами располагался сад с темными деревьями и цветущей живой изгородью. Монахини не обрабатывали его.

Пальцы Джулии вцепились в металлические прутья ограды. Она молча стояла, пытаясь перевести дыхание. Она постояла так некоторое время, глядя на неухоженный сад.

Когда она вернулась на поляну, то увидела старую женщину, которая привязывала свою козу. Женщина кивнула Джулии и, устроившись неподалеку, достала из потрепанной сумки спицы и нитки и начала вязать.

Джулия снова успокоилась, слезы больше не мучили ее. Ей предстояло вернуться в пансионат и выслушать все, что скажет Джош.

Она спустилась с холма. Джош сидел на камне и смотрел вдаль. Джулия подошла к нему и остановилась сзади. Некоторое время они молчали.

Наконец Джош сказал:

— Я не могу дать то, что ты хочешь. Я не буду врать. Не хочу, чтобы ты страдала, когда это случится.

— Я страдаю потому, что ты позволяешь быть с тобой. Я хочу тебя. Я люблю и нуждаюсь в тебе. Никто не сделает меня счастливой. Если тебя не будет рядом, жизнь потеряет для меня всякий смысл. Разве ты не понимаешь?

— Нет.

Джулия кивнула головой. Сказаны все слова.

— Что же дальше?

— Я отвезу тебя в Агрополи и посажу на поезд.

— Куда?

— В Лондон.

Лондон. Что ждет ее в Лондоне? Ничего. Джулия не плакала, ее глаза были сухими.

— А ты? Что будешь делать ты?

— Еще не знаю. Полечу в рейс.

— Я пойду упаковывать вещи.

Они повернулись друг к другу. Ее лицо оказалось возле его плеча. Он обнял ее и поцеловал.

— Мы еще встретимся?

— Надеюсь, — ответил Джош.

— Я тоже надеюсь. Надеюсь, «мой летчик».

Глава десятая

Мэтти нервничала. Не глядя на Джулию, она открыла сумку из кожзаменителя и бросила туда атласную комбинацию, красный бюстгальтер и кружевные трусики. Джулия с отвращением посмотрела на трость — одну из деталей учительского костюма, в котором выступала Мэтти в стриптиз-клубе.

— Мисс Матильда, — презрительно сказала Джулия.

Мэтти застегнула сумку и наклонилась к зеркалу. Облизнув указательный палец, она пригладила брови и повернулась к подруге.

— Послушай, дорогая. Если бы они умоляли меня выступить в роли Офелии в театре «Олд Вик», то это было бы другое дело. На самом же деле за предложение сказать хотя бы две фразы в детском спектакле в Вигане я бы упала перед ними на колени. Но где они все со своими предложениями? На прослушивании толстые слюнтяи обычно говорят: «Спасибо, милочка, мы дадим вам знать». В таких случаях я бросаю их сценарии прямо им в лицо.

Джулия не ответила, а Мэтти горько вздохнула.

— Наиболее важный факт — это то, что «мисс Матильда» зарабатывает тридцать фунтов в неделю наличными, к тому же это не самая трудная работа, легче, чем продавать обувь или работать на Джона Дугласа с утра до вечера.

— Раздеваться перед множеством вонючих мужиков ты называешь работой?

Мэтти рассмеялась и села на кровать перед Джулией.

— Я артистка, не забывай. Я не просто снимаю с себя одежду. Я очень красиво танцую и при этом играю. Я становлюсь школьной учительницей с душой и сердцем куртизанки, попавшей в западню.

Теперь уже смеялась Джулия. Они сидели на кровати, обнимая друг друга.

Потом Мэтти встала.

— О черт. Давай выпьем, перед тем как я уйду.

Джулия вздохнула и взяла фужер, который дала Мэтти. Она осмотрела Спальню. Без Феликса девушки вернулись к прежнему образу жизни: все вещи были разбросаны где попало, в комнате царил полный беспорядок. Джулии стало противно.

39
{"b":"555659","o":1}