ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не буду, Джин.

— Все дело в беспокойстве, в страхе. Они не так сильны, как в первый день, но все же одолевают меня.

— Я не понимаю, у тебя вообще не должно быть Внутреннего Голоса. Ты же — неприспособленец.

— Может, это психологическое? Психосоматическое? Будем надеяться.

— Если дело не в том, что ты — неприспособленец, может, в тебе что-то борется с Внутренним Голосом?

— Не имею понятия, что это.

— Значит, что-то есть.

Дорога начала извиваться, и от этого его еще больше затошнило. Он притормозил, глотая поднимавшуюся по пищеводу слизь, приготовившись расстаться с завтраком из подгнившей картошки. Затем дорога снова распрямилась, в животе у него заурчало, но завтрак остался в желудке. Он рыгнул.

— Извини. Слушай, Алиса, а неприспособленцы никогда не пытались что-нибудь организовать?

— Что, например?

— Ну революцию, восстание?

— Не понимаю, о чем ты.

— Они не пытались свергнуть систему? Побороть Внутренний Голос?

— Но как можно бороться с тем, что у людей внутри?

Она была права. Он снова рыгнул и почувствовал, что ему стало немного лучше. Дорога, сделав виток, поднялась на новый уровень. По обе стороны густо рос лес, туда вели время от времени встречающиеся боковые грунтовки.

На вершине холма леса почти не было, они миновали заброшенный хутор с покосившимися домами и заколоченными магазинами. Джину место показалось знакомым, и он решил, что это одна из заправок на обочине шоссе № 30. Если так, то они приближаются к месту, где должен находиться портал, если он не исчез и не сместился. Джин решил пока не думать о том, что он будет делать, если не найдет портала.

К горлу снова подступала тошнота. Сердце трепетало, будто раненая птица. Беспокойство, словно живое существо, царапалось внутри, вопило и рвалось наружу.

Дорогу перегородил красный деревянный барьер. Надпись гласила: «Дорога закрыта». Объезда не было.

Барьер он протаранил. С капота и ветрового стекла соскользнули обломки дерева. Выйти из машины и отправиться дальше пешком было уже поздно — слишком далеко, ехать по закрытой дороге — опасно. Но он не был готов расстаться с машиной. Какое бы это ни было барахло, он в состоянии им управлять. Автомобиль повинуется его желаниям, отвечает на команды его тела и его движения. Это сила. Он чувствовал, что если отпустит руль, то потеряет почву под ногами и превратится в жалкое существо, озабоченное лишь своими страданиями. Он боялся, что бросит все и повернет назад, наделает глупостей, чтобы унять боль. Даже предаст Алису, если это ему поможет. Такая вероятность страшила его еще больше, чем опасность быть пойманным. Вот оно, наказание. Возможно ли более суровое возмездие, если его задержат? Хуже, чем это? Трудно вообразить.

До него дошло, что он прибавил скорости. Спидометр показывал восемьдесят пять. Топливный бак наполнен до половины. Тут волноваться не о чем. Ни температуры охлаждающей жидкости, ни заряда батареи на панель выведено не было, но его не сильно беспокоили эти показатели. Машина, какой бы раздолбанной она ни казалась, находилась в приемлемом состоянии.

Они пронеслись еще мимо одной деревни-призрака. Почему люди покидали эти места?

Население вымирало, или его планомерно перемещали? Выгоняли людей из сельской местности и переселяли в многоэтажки, чтобы легче было держать под контролем? Возможно. Таких прецедентов в истории Земли не наблюдалось, наоборот, иногда случался отток жителей из городов в деревни. Но диктаторы любят швырять массы народа с одного места на другое, ворошить людские поселения, депортировать этнические группы и вообще руководить. Значит, в сельской местности нужны были лишь рабочие на полях огромных государственных хозяйств, тех, что он видел с воздуха, и эти работники занимают жилищные комплексы. Независимых фермеров нет, поэтому и специальных поселений не требуется.

Услышав над головой рев турбин, он выгнул шею, чтобы выглянуть в окно. К ним приближался, снижаясь, самолет ВВП.

Джин что было силы надавил на газ, и следующий поворот прошел на двух колесах. Нагрузка в машине явно распределена неправильно. Любому нормальному автомобилю такой поворот был бы нипочем. Он выругал систему, производящую такую дешевку, и почувствовал себя значительно лучше. Приятно было позлиться. Злость помогла ему справиться с волнением. Возможно, она и сохранила ему жизнь.

— Немедленно остановитесь! Сверните на обочину!

Голос гремел из громкоговорителя. Он вдавил педаль в пол.

— Стой, стрелять буду!

Он посмотрел на Алису. Та выглядела на удивление спокойной. Какая участь ей уготована? Возможно, всадят в нее новый микрокомпьютер, более современный. И прощай вечерние прогулки и добавка десерта. Даже таких пустяков ей больше не позволят. Что для нее лучше — сдаться или погибнуть в безумной попытке обрести свободу?

— Что мне делать, Алиса?

Она поглядела на него с вызовом в глазах и, как будто прочтя его мысли, сказала:

— Не дай им нас схватить. Уж лучше смерть.

Прозвучал выстрел, из-за крыла поднялась пыль. Промах был намеренным. Джин принялся вилять из стороны в сторону. Снова выстрелили, и на этот раз промахнулись, скорее всего, случайно. После очередного поворота деревья скрыли автомобиль от преследователей, и самолет вильнул в сторону.

Джин посмотрел вперед в поисках укрытия, боковой дороги, на которую можно было бы свернуть, здания, за которое можно было бы спрятаться. По сторонам ничего не было, кроме густого тумана, впрочем, и это давало беглецам временное преимущество, так как преследователям приходилось держаться высоко над деревьями и стрелять под неудобным углом.

— Алиса, пригнись.

Она повиновалась, нырнув в пространство между бардачком и сиденьем. Деревья закончились, и они оказались на открытом участке. Он снова начал вилять. Самолета он не видел, но до него доносился гулкий, как у пылесоса, рев. До того места, где снова начинался лес, оставалась примерно десятая часть мили, и он решил, что можно на время прекратить маневрировать. Нажав на педаль, он поехал прямо, в надежде успеть добраться до укрытия, пока их преследователи не прицелятся, чтобы нанести смертельный удар.

58
{"b":"55567","o":1}