ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вновь камера. Только что туда перебросили Мамедэмина Расул-заде (первый Президент Азербайджана). Это имя тогда еще ни о чем ни говорило. Он был соратником Кобы, они вместе кушали, курили, отходили в сторонку, и долгое время вместе болтали.

- Ну как ты, Коба? Я слышал, здесь было не совсем спокойно?

- Да это уже в прошлом. Как там в городе? Что с листовками? Печать уже готова, или еще нет? Говори, не молчи.

- Готовим потихоньку. Да это все образуется. Главное отсюда выйти целым, а там все будет под контролем.

- Царицын че-то слишком медлит. Он уже давно сигнал получил, а все молчит (зыдымил

папиросой).

- Не волнуйся Коба, главное отсюда выйти.

- Да знаю, поэтому и тороплюсь. Я здесь все равно никого не боюсь, меня больше интересуют дела партии. Какие-то оборванцы мне не помеха.

- Так - то оно так, нам не привыкать. Эх, хорошее раньше было время, нет?

- Да уж, были дни...

- А помнишь, Коба, как мы удирали в прошлом году от полиции, помнишь? Ну это -типография "Нина", там еще что-то.

- Да, как это забыть - то?

- Ну а дальше помнишь? Как на Хребтовой улице мы с тобой столкнулись с хулиганами, и они мало того, что нам морду набили, они еще нас раздели, точнее, стянули с нас брюки и заставили бежать по ночному Баку в одних трусах. Ха-ха.

- Тсс, да тише ты (стал озираться по сторонам), че это ты такую херню еще не забыл? Ну и город у вас, Мамед, одни хулиганы и оборванцы. Контраст дикий.

- Коба, запомни, Восток - дело тонкое. Не все тут оборванцы. Тем более что у меня есть одна информация...

- Какая такая информация? Говори же (приблизился к нему).

- Да переводят скоро сюда одного гагаша (блатного парня). Такого, задубевшего рецидивиста.

- Ну и что? Тебе страшно?

- А то нет. Для него ничего не стоит кого-то прирезать. Это ты понимаешь или нет?

- А как его зовут?

- Некий Мешади Кязым. Я это тайком узнал, через надзор.

- Ну и что же?

- А то, что он не просто так будет отсиживать здесь свой срок. Это все не просто так, Коба, поверь. Он получил заказ. Кто его клиент, я могу только догадываться.

После этих предостережений Иосиф Джугашвили приуныл не на шутку. Он весь вечер просидел рядом с МамедЭмином Расул-заде (чего раньше никогда не делал даже на воле), и пытался собрать подробную информацию про этого таинственного Мешади Кязыма. Но по большому счету, ему мало что удалось узнать, ибо Расул-заде ничего определенного сказать не смог. Он говорил много, но ничего конкретного. Но Коба был хитер. Он к тому времени прошел большую школу жизни, повидал уже тюрьмы, побеги, обыски и слежки. Так что, он нутром, животным инстинктом своим чувствовал опасность. Коба прекрасно понимал, что этот Мешади Кязым, которого он не знал, не какой-то там Рижанин, на которого можно спокойно натравить полоумного Сулеймана. Хотя Рижанин сам по себе тоже не шавка. От этих раздумий Кобе становилось жутко, даже холодно. Его пятки затряслись, а руки похолодели, когда в камеру вошел тот самый Мешади Кязым. Этот момент я хотел бы подчеркнуть особо. Такое было ощущение, будто дворецкий на балу, под звуки клавесина или органа объявил о визите высокого гостя, мол, граф Сангалов пожаловал. Камера-распределитель замычала, а ее жильцы приветствовали почетным гулом авторитета, который мощными шагами вошел в камеру и занял свое, уже заранее отведенное место в самом углу камеры. Это был высокий парень лет 30-ти, с прямыми черными волосами на голове. На щеке был огромный шрам. Сразу было видно, что он здесь завсегдатай. Многие из заключенных даже не знали его в лицо. А это и не важно было по тюремным меркам, главное все о нем слышали. Молва о небезызвестном "уркагане", атамане преступного мира Мешади Кязыме, стабильно господствовала в мозгах людей, хотя бы немного связанных с уголовщиной. В камере сразу же стало страшно. Какой-то другой, то ли тяжелый, то ли свободный (черт его знает) воздух наполнил помещение. В тюрьме пошло движение. От этого Мешади Кязым оказывался в еще большем выигрышном положении. При виде Мешади Кязыма Иосифа Джугашвили охватил ужас.

Вы знаете, что такое ужас? Ужас и страх-это разные понятия. Когда вы находитесь на приеме у министра или короля и у вас от волнения коленки подкашиваются, то это страх, обычный страх. Он проходит, и вы знаете (и даже чувствуете) это во время аудиенции. Когда вы на фронте с оружием в руках идете в бой и не знаете, выживете или нет, то это тоже страх. Так как вы подсознательно уже готовы умереть от пули врага (хотя и надеетесь на лучшее), даже рисуя в уме возможную сцену своей

гибели. Когда человек теряет своего ребенка, он попадает в депрессию, его охватывает отчаянное равнодушие ко всему окружающему. Это все не связано с ужасом. Ужас-это то, чего ты еще не знаешь, но предвкушаешь. Этот ужас, стоит, как бы над тобой с огромным ножом в руке, и спокойно улыбается. А ты мечешься под ним, или под его тенью, и никак не можешь высвободиться оттуда. Это как кролик, убегая по лужайке от коршуна или грифа, с ужасом ощущает сверху грозную тень хищной птицы, которая не упускает из виду свою добычу. Вот это самое чувство в полной мере ощутил на себе будущий Генералиссимус. Он не знал, что ему делать. Ему вдруг стало

очень одиноко. Он вспомнил Гори, родную Грузию, Кахетию, даже Москву, своих соратников по партии. Он возненавидел Баку. В тот момент Расул-заде услышал, что он один раз даже заныл от тоски. На Кобу надвигалась серьезная угроза. И в принципе это ощущали в камере почти все, ну, за исключением может быть, камерных "шнурков".

"Помоги, Мамед, я уже не могу. Нервы сдают", услышал за спиной Мамедэмин Расул-заде умоляющий голос Кобы. Это было ночью, когда все спали, или должны были спать. В темноте виднелись только усы Иосифа. Будто эти слова произнесли именно усы, а не он сам, так как его тело проглатывал непроницаемый мрак. Хоть и стояла глубокая ночь, но тишины не было, кругом сильно храпели, а на улице приглушенно лаяли тюремные

собаки. А в перерыве между этими звуками до Расул-заде доносился из дали слабый голос моллы. Он пел на улице, на свободе, молитву. Коба надрывался, даже задыхался. Он боялся, возможно впервые, по крайней мере таким его никто не видел. На него было жалко смотреть, и положение становилось катастрофичным еще и оттого, что Коба по своему характеру был человеком сильным, храбрым, но и он не мог устоять перед таким диким и смертоносным прессом. Это было выше его сил. Расул-заде дал ему ценный совет.

- Возьми себя в руки, Коба, хотя бы по частям. Докажи всем, что ты не брезглив.

Стыд и ужас, неопределенность и, такое, холодное одиночество (к обычному одиночеству Коба уже привык, сидя в одиночных камерах) давили на него тяжелейшим грузом. Уже многим было ясно, что Мешади Кязым пришел по его душу. Прелюдия смерти витала в потолках камеры.

Так прошли три дня. Мешади Кязым особо не рисовался. Сидел у себя на нарах, отдыхал себе, или как теперь говорят, загорал. За ним ухаживали зеки, приносили пищу и выпивку, чтобы он не утруждался вставать. Мешади Кязым постоянно лежал. Если заключенные в тюрьмах сидят, как это принято говорить, то Мешади именно лежал. Какой-то старый узник, стоя, у его изголовья, развлекал его, читая ему стихи неизвестного поэта.

''Когда в цепях, во тьме сырого свода,

Твоих сынов томят за годом год,

В их муке зреет для врагов невзгода,

И слава их во всех ветрах поет''.

Иосиф Джугашвили за эти дни почти поседел. Он уже не гулял по камере взад вперед, как раньше, он старался не высовываться, не показываться в лишний раз ему на глаза. Один раз они встретились взглядами с Мешади Кязымом. Это было мельком, даже случайно, когда надзор делал проверку, но и этого было достаточно для Кобы. Он от этого взгляда вздрогнул, его он потом даже вспоминал во время второй мировой войны. Дело в том, что Мешади Кязым, посмотрев на него мимолетом, улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Это был взгляд зверя. Эту улыбку Йоська потом уже расшифровал так, мол, театральное приведение мигнуло мне со словами "жди своего часа, ты уже заговоренный". Все, это финиш. И вновь Коба начал замышлять о побеге, о единственном пока средстве, который может спасти его от горя, имя которому - Мешади Кязым.

7
{"b":"55576","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Оружейник. Приговор судьи
Ключ к сердцу Майи
Динозавры. 150 000 000 лет господства на Земле
Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса
Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка
Принцесса под прикрытием
Де Бюсси
Доктор, который научился лечить все. Беседы о сверхновой медицине
Раньше у меня была жизнь, а теперь у меня дети. Хроники неидеального материнства