ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Богатый опыт подсказывал Джону, что не только внешность девушки вызовет бурю в лондонском обществе.

В ней чувствовался огонь, который не укроется от любого повесы-аристократа.

Пройдет совсем немного времени, и этот дом подвергнется настоящей осаде. Вдобавок ко всему Хлоя — богатая наследница…

«А вот это уже проблема».

И он знал, для кого.

Джон уже заранее распланировал весь летний сезон, и на это у него не оставалось времени. Он нахмурился.

— Что ты с собой сделала?

Хлоя поджала губы. Она рассчитывала совсем па другую реакцию.

— Что ты имеешь в виду, Джон? И что это за хмурое медвежье выражение лица?

Медвежье? Хлоя всегда придумывала для него необычные эпитеты. Он не думал, что она сознательно искала в нем сходство с животными, когда сердилась на него. Ему всегда казались очаровательными эти ее попытки, и он с удовольствием поддразнивал девушку.

Его губы растянулись в улыбке.

Но всего лишь на мгновение.

— Я стала взрослой, Джон, если ты этого еще не заметил! — Ее фиалковые глаза метали молнии.

Точно. В них бушевал ослепительный огонь.

— О, я заметил, — протянул он, непроизвольно улыбаясь.

Хлоя неправильно истолковала его слова, и лицо ее осветилось довольной улыбкой.

— Вопрос лишь в том, какими неприятностями мне это грозит. — Джон погладил себя по подбородку знакомым Хлое надменным жестом. Улыбка на ее лице погасла, и тонкие брови сдвинулись.

«Вот, значит, что задумал этот мерзавец. Собирается играть в привычную игру: „Я отвечаю за все, что ты делаешь“. Ошибаетесь, виконт».

Непонятно почему Джон всегда считал себя ответственным за нее. Это было загадкой для всех, включая Хлою. Подобные чувства были так несвойственны ему. Но загадка или нет — Хлоя не упустила возможности использовать в своих целях эту его необъяснимую причуду.

— А ты-то здесь при чем? — спросила она, сознавая, что ее слова больно заденут его.

Джон недоверчиво рассматривал ее, слегка прищурив свои зеленые глаза.

— Надеюсь, в следующий раз ты не собираешься впутывать меня в свою очередную авантюру? Зная тебя, можно смело предположить, что до нее осталось не больше часа с четвертью.

Хлоя сглотнула. Она как раз размышляла над тем, как расставить ловушку для Джона. Просто невероятно, до чего хорошо он ее знал.

— В чем дело, крольчонок? Язычок проглотила? — принялся поддразнивать он.

Услышав это глупое прозвище — одно из многих, — Хлоя надула свои прелестные губки. У Джона была привычка называть ее именами разных маленьких зверюшек. Она никогда не понимала почему.

— Перестань называть меня крольчонком. Все уже в прошлом, Джон! Я теперь взрослая женщина.

Джон поднял глаза к потолку, а затем снова насмешливо взглянул на девушку.

— Неужели?

Она кивнула, и на губах ее заиграла загадочная полуулыбка.

Джону не хотелось верить в то, что промелькнуло у него в голове. Он наклонился, так что их лица оказались на одном уровне.

— Скажи, чем ты занималась в колониях и что вызвало такие перемены? — Насмешливые нотки в голосе не могли заслонить тревожно-угрожающий блеск его глаз.

Хлоя никогда раньше не видела его таким.

Она шагнула назад и, оступившись, чуть не упала с лестницы. Сильная рука Джона подхватила ее. Он притянул к себе девушку, продолжая поддерживать ее под локоть.

— Я жду.

Хлоя вскинула голову и высвободилась.

— Не будь приставалой! Это не твое дело — чем я занималась!

«Приставала» остался незамеченным, поскольку ее отказ отвечать сам по себе о многом сказал ему. Его изумрудные глаза пристально вглядывались в лицо девушки. Молчание, казалось, будет длиться вечно.

«Отлично, пусть предполагает самое плохое!»

Это была неожиданная удача, которая как нельзя лучше вписывалась в ее план. Хлоя убеждала себя, что блеснувшая в его глазах влага — просто игра света. Вряд ли его чувства хоть как-то задеты.

«Чепуха!»

Ласково улыбаясь, Хлоя привстала на цыпочки и потрепала его по щеке. Она ощутила свежий запах его волос, всегда вызывавший в ее памяти аромат, доносящийся с поля цветущего клевера.

— У меня был прекрасный пример для подражания, — поддела она его самым нежнейшим тоном.

Вопреки ее ожиданиям Джон вздрогнул от этих слов, крепко сжал ее запястье и притянул девушку к себе. На этот раз она была уверена, что в его глазах отразились настоящие чувства.

— Что ты имеешь в виду? — прошипел он. Она вскинула голову и приблизила губы к его подбородку, так что он ощутил ее теплое дыхание.

— Даже в Чарлстоне я слышала о твоих любовных похождениях, Джон.

Ее слова удивили его. На мгновение он смутился.

— Ну и что?

Его длинные ресницы затрепетали; их черный цвет странно контрастировал с обрамлявшими лицо золотистыми волосами. Затем он поднял глаза, встретившись с вопросительным взглядом девушки.

— Уверен, что мое поведение никогда не шокировало тебя, котенок. — В его низком голосе зазвучали мурлыкающие интонации.

Хлоя вспыхнула. Впервые в жизни Джон так откровенно флиртовал с ней. Она подумала, что он, вероятно, даже не сознает этого.

Она и не предполагала, насколько… насколько притягательным он может быть. Нет, конечно, предполагала. Но кто мог знать, что действительность превзойдет даже самые смелые фантазии? У Хлои перехватило дыхание.

Она решила зайти с другой стороны.

— Твои любовницы, — проговорила она тихим проникновенным голосом, — наверное, доставляют тебе огромное наслаждение? Не так ли?

Он молча смотрел на нее с каменным выражением лица. На щеках его играли желваки. В это мгновение Хлоя поняла, что узнала о нем кое-что важное. То, что он тщательно скрывал.

— Зачем тебе все эти женщины, Джон? — став серьезной, спросила она.

Этот вопрос был ошибкой. Она поняла это, не успели еще последние слова слететь с ее губ.

Джон отстранился и спустился на одну ступеньку. Теперь их разделяло не только пространство.

Скрестив руки на груди, он прислонился к стене. На лице его появилась надменная, порочная и оскорбительная улыбка.

— Мне это нравится, Хлоя.

Она не сомневалась: Джон — распутник. Возможно, она слишком много от него ожидала. Всем известно, что он чрезвычайно любвеобилен.

— Иначе зачем мне это нужно?

«Действительно, зачем?»

Этот вопрос не один год мучил ее. Хлоя почувствовала, что на этот раз увлажнились ее глаза. Его притворно беспечное признание своего распутства глубоко огорчило ее. Если бы она не знала его так хорошо, то вполне могла бы поверить, что это правда.

Однако Хлоя понимала, что все не так просто.

С решительностью, неожиданной для себя самой, она спокойно сказала:

— Да, именно об этом я и говорю. Надеюсь, мне тоже понравится.

Хлоя улыбнулась, став действительно похожей на кошечку.

Самодовольное выражение сошло с лица Джона.

— Что?

— Я хочу сказать, мой милый развратник, что я намерена стать в точности, как… ты.

Она подхватила юбки и скользнула мимо него вниз по ступенькам. Джон застыл, приоткрыв от удивления рот.

Он еще не успел прийти в себя, когда она остановилась и бросила через плечо:

— С мужчинами, конечно.

Продолжая спускаться по ступеням, она принялась считать про себя: «Одна, две, три…»

— Что ты намерена?

Не обращая внимания на его возглас, она направилась в центральный холл. Ее фиалковые глаза сияли, а лицо освещала озорная улыбка.

— Что это за шум? — послышался голос бабушки Хлои, графини де Фонболар, появившейся из своей гостиной.

Джон не очень удивился, увидев рядом с ней своего дядю, Мориса Шевано, маркиза Котингэма. Вот уже двадцать лет этот человек был рабски предан графине и даже покинул свое французское поместье, чтобы последовать за ней в Англию, когда она стала официальной опекуншей Хлои.

Отец Хлои был англичанином, как и Джон. В своем завещании он поставил условие, что его дочь должна воспитываться на английской земле. На его родной английской земле, если быть точным. Поэтому графиня, любившая внучку гораздо больше, чем родовое поместье, покинула Францию. Правда, она так и не простила «этого англичанина», отца Хлои, и не позволяла никому забывать о принесенной ею жертве. В отместку, приехав с шестилетней Хлоей в дом ее отца, она дала замку эпохи короля Георга французское название — Chacun a Son Gout[1].

вернуться

1

О вкусах не спорят (фр.).

3
{"b":"55578","o":1}