ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Почему? — Для графини де Фонболар это было новостью.

— Неизвестно. Можно только предполагать. Наверное, считает, что произнесенное вслух слово повлияет на его размеренную жизнь, каким-то образом привнеся в нее угрозу разрушения.

— Как эксцентрично, — поморщилась Зу-Зу, никогда не признававшая за аристократией право на подобные странности.

— О, более того! Когда ему сообщили о визите какой-то писательницы — кажется, это была Мэрион Тернери, автор той романтической повести…

— Ах, она очень мила, — улыбнулась графиня.

Перси что-то одобрительно промычал и продолжил рассказ:

— Она даже не смогла подойти к графу. Внезапно он стал кричать: «Уведите меня отсюда!»

Все, включая Джона, рассмеялись.

— Похоже, ужаса перед опустошительным воздействием «литературной чумы» оказалось достаточно, чтобы излечить этого человека от навязчивой идеи.

В столовой вновь раздался взрыв хохота.

На следующий день Джон сидел в кабинете и мрачно смотрел на расчетные книги.

Он ненавидел всю эту бухгалтерию.

Зачем же он мучает себя? Особенно в такой день. Его взгляд упал на застекленную дверь, выходящую в сад. Стоял чудесный день, солнечный и теплый.

Единственное, чего ему хотелось, это увести Хлою в сад и…

Но шансов на осуществление этого желания почти не было.

Его ноздри затрепетали. Хлоя почему-то сердилась на него. Вчера вечером она даже отказалась заниматься с ним любовью и, улегшись в постель, повернулась к нему спиной.

Это привело Джона в ярость.

Он так сильно хотел ее, что чуть было не заговорил о своем супружеском праве на удовлетворение желаний.

Все же ему удалось сдержаться. Он вовремя сообразил, как глупо это прозвучит. Он никогда не был склонен к напыщенным заявлениям и не собирался выставлять себя в смешном виде.

Вне всякого сомнения, во всем виновата Зу-Зу.

После того как вчера вечером мужчины выпили по рюмке портвейна и присоединились к дамам в гостиной, Зу-Зу без всякого стыда принялась преследовать его. И так весь вечер. И что бы Джон ни говорил, рассчитывая смутить назойливую женщину, это не оказывало на нее никакого действия. Она просто не обращала внимания на его стремление осадить ее и не прекращала попыток соблазнить хозяина дома.

Хлоя была уверена, что Джон сам каким-либо образом поощрял Зу-Зу. Она намекнула, что может вести себя точно так же, отметив, что Адриан самый красивый из Синдреаков, хотя все они необыкновенно хороши.

В тот момент ответ Джона, похоже, прозвучал несколько напыщенно. Он заявил Хлое в довольно резких выражениях, что ей лучше не тратить время на размышления, который из Синдреаков красивее, поскольку ей это точно не пригодится.

Она, фыркнув, отвернулась от него, хотя он мог поклясться, что видел промелькнувшую на ее лице довольную улыбку. Поразмыслив, Джон убедил себя, что это была всего лишь игра света.

Разве могло ее обрадовать то, что он практически приказал ей держаться подальше от этих французских шалопаев?

Как бы то ни было, она отправилась спать, оставив его в состоянии крайнего раздражения.

И еще одно новое ощущение, которое он испытал благодаря Хлое.

Разочарование от отказа в близости.

Кто сказал, что воздержание полезно для души? Джон забарабанил пальцами по крышке стола. Его это не очень волновало, но тем не менее он чувствовал себя неважно!

Когда он проснулся утром — все еще в болезненно-возбужденном состоянии — и потянулся к ней, то обнаружил, что Хлоя уже ушла. Собирать фиалки, как было сказано в ее записке.

Он вздохнул. Удивительное дело, Лорд Страсти не смог удовлетворить свою страсть.

Он провел рукой по лицу.

Загвоздка состояла в том, что ему никак не удавалось понять, как он мог оказаться в такой ловушке. К тому же он не мог взять в толк, почему должен страдать.

Удрученный, Джон раскрыл следующую книгу и тоскливо уставился на исписанные страницы. Он отметил, что большинство записей было сделано затейливым почерком графини де Фонболар. Просматривая колонки цифр, он обратил внимание на несколько вопросительных знаков, которые она поставила на полях. Следующие за вопросами страницы были исписаны ровным и четким почерком дяди.

Джон улыбнулся, представив себе, что здесь происходило. Графиня обнаружила какие-то противоречия в записях, и Морис разъяснял ей возникшую проблему.

Они оба были чрезвычайно осторожны, с необыкновенной скрупулезностью ведя дела принадлежавшего Хлое поместья. Джон заметил, что самые последние записи сделаны тонким изящным почерком. Морис учил Хлою, как вести расчетные книги.

Он был для нее настоящим дедушкой…

Тем более удивительно, что маркиз решился вручить ее состояние Джону, обладавшему репутацией неисправимого шалопая.

Почему все ему так доверяют?

Теперь они ждут от него руководящих указаний. Это полностью выбило его из колеи.

Он принялся лениво перелистывать страницы.

У Хлои самый чудесный носик на свете. Он смешно морщится, когда она смеется. Иногда Джону нравилось дразнить ее, целуя в кончик носа.

О чем он думает?

Ему необходимо просмотреть эти книги! Джон сосредоточился на маленьких синих цифрах. Почти фиолетовых.

Как ее глаза.

Он мог утонуть в этих глазах.

Джон захлопнул книгу. Потом. Он посмотрит эти книги позже.

Он подпер голову руками. Возможно, ему следует написать своему поверенному, чтобы тот собрал все доступные сведения о фамильных вещах Секстонов.

Неплохая мысль.

Джон выдвинул ящик стола, достал бумагу и чернила. В углу ящика лежал маленький локон ярко-рыжих волос, перевязанный розовой ленточкой.

Слегка улыбнувшись, он достал его. Детские волосы Хлои.

Джон погладил пальцем мягкую прядь, вспоминая те времена, когда ее волосы были такими. Маленькая девочка, которую он обожал.

А теперь нежно любимая жена.

Откуда взялась эта мысль? Лоб его покрылся испариной. Всю свою жизнь он старался избегать западни чувств. Хлоя была…

Из-за стеклянной двери послышались голоса Син-дреаков:

— …раз… два… три!

Вслед за этим раздалось что-то похожее на радостный возглас.

Джон тряхнул головой и вернулся к своим мыслям.

Она была…

— …раз… два… три!

На этот раз Джон ясно различил женский визг и узнал голос леди Секстон.

Он вскочил со стула, подбежал к дверям и одним движением широко распахнул их.

На лужайке прямо перед ним Синдреаки держали натянутую простыню, в центре которой сидела его жена. Они подкидывали ее в воздух, как будто она была маленькой забавной куклой, служащей для их развлечения.

Джон вихрем пронесся по лужайке.

— Отпустите ее немедленно! — зарычал он.

В их взглядах сквозило удивление, смешанное со страхом. К счастью, они не выпустили из рук ткань, поскольку как раз в это время Хлоя подлетала в воздух.

С громким хлопком она опустилась в самую середину простыни.

— Вам что, не ясно? — В его низком голосе слышалась угроза.

Все семеро разом опустили простыню и удалились.

Хлоя осталась сидеть в окружении фиалок, которые покрывали ее саму, простыню и землю вокруг. Ладони ее лежали на бедрах, а милое лицо недовольно хмурилось.

Она была явно раздражена.

— Джон, что с тобой происходит?

— Ты что, с ума сошла? Они же подбрасывают тебя в воздух!

— Ну и что?

— Как что? Ты… ты можешь… они могут не…

Джон скрестил руки на груди и нахмурился, не зная точно, что он хочет сказать, но чувствуя, что должен высказаться.

Лицо Хлои осветилось широкой улыбкой.

— Иди сюда, Джон. — Она похлопала по простыне рядом с собой.

Он вскинул бровь и неохотно сел рядом с ней.

— Что?

Ямочки на его щеках стали еще глубже.

— Ты ревнуешь?

— Не смеши меня, — фыркнул Джон.

— Похоже, ты ревнуешь меня к ним. — Она ленивым движением разгладила ткань рядом с собой.

Он положил ладони на плечи Хлои, стараясь полностью завладеть ее вниманием.

31
{"b":"55578","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Буревестники
Ловушка для птиц
Иллюзия греха. Разбитые грёзы
Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках
Я скунс
Тень ночи
Возрождение
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Последняя гастроль госпожи Удачи