ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Безродный многозначительно помолчал, потом жестом предоставил слово генералу Малышеву. Тот расстегнул пиджак, вынул из внутреннего кармана компактный планшет, достал оттуда карту и расстелил ее на столе.

— Посмотрите сюда, товарищ капитан. Здесь и здесь действительно не пройти… А если вот здесь?

Гордин почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове:

— Между островом Андрюс и Нью-Провиденсом, мимо базы Ки-Уэст… В американских территориальных водах?! Да вы отдаете себе отчет в том, что это значит, товарищ генерал? Это война!

Генерал выдавил сухую улыбку и заговорил с Гординым терпеливо, как няня с младенцем:

— Не спешите, товарищ капитан. Как вы видите на карте, большая часть пути будет пролегать в нейтральных водах. Вам лишь дважды, на незначительных участках, придется пересечь американскую акваторию. На входе, здесь… И на выходе, здесь. Согласитесь, шанс на то, что американцы засекут вас, очень невелик. Что до плавания в нейтральных водах, оно не противоречит международному морскому праву. Да и кому вас засекать? В Ки-Уэсте не осталось ни одного серьезного боевого корабля. Весь 2-й флот оттянут в Карибское море… А вы пройдете Флоридским проливом, под носом у дяди Сэма.

Гордин помедлил с ответом. В его мозгу метались только два слова: «сумасшествие» и «авантюра», но не мог же он высказать их в присутствии контр-адмирала и начальника штаба дивизии! (Кагэбэшник в счет не идет, флот перед ними никогда не гнулся.)

Наконец он осторожно сказал:

— Товарищи, как командир этого корабля я обязан изложить свою точку зрения.

Генерал Малышев собрался было возразить, но контр-адмирал метнул на него быстрый взгляд и благосклонно наклонил голову.

— Представьте себе, товарищи, — внятно и внушительно произнес Гордин, — что произойдет, когда американцы обнаружат мой корабль — атомный ракетоносец! — в своих территориальных водах! Они однозначно воспримут это как объявление войны и не станут тянуть с первым ударом. Но если даже войны в этом случае удастся избежать… Они будут иметь полное право задержать «Знамя Октября», и все наши новейшие секреты окажутся в их руках.

Гордин умолк. Теперь не сразу ответил Безродный, а когда пауза закончилась, в голосе контр-адмирала Гордин с удивлением уловил едва ли не печаль.

— Мы были вынуждены выслушать вас, — рука контр-адмирала легла на карту, — чтобы убедиться: ситуация понятна вам до конца, как понятна и мера возлагаемой на вас ответственности. Но об отмене операции не может быть и речи. Она утверждена на самом верху, документы подписаны лично Никитой Сергеевичем. Партия и правительство рассчитывают на вас, как на офицера и коммуниста, товарищ Гордин. — Он посмотрел на часы. — И еще… Письменного приказа вы не получите. — Контр-адмирал встал из-за стола. — Командуйте всплытие, — добавил он. — Вертолет должен забрать нас через пятнадцать минут.

По дороге в центральный пост Гордин, похоже, впервые за свою карьеру морского офицера испытал незнакомое ему чувство: ужас. «Мой корабль, — думал он, — мой корабль. Неужели моему кораблю суждено стать детонатором мировой ядерной войны?!»

Глава 2

— Срочное погружение. Открыть клапаны вентиляции. Малый вперед. Продуть цистерну быстрого погружения. Выровнять дифферент. Убрать выдвижные устройства.

Лодка обрушилась в пучины Атлантики за несколько десятков секунд.

— Осмотреться в отсеках, — скомандовал по трансляции командир БЧ-5…

— В отсеках осмотрено, замечаний нет, — прозвучало в динамике центрального поста.

Гордин вытер пот со лба (в самом деле тут так жарко или кажется?) и отдал приказ:

— Боцман, погружаться на глубину двести пятьдесят метров с дифферентом четыре градуса на нос.

Убедившись, что субмарина управляется устойчиво, Гордин покинул центральный пост и начал обход корабля — как всегда, со штурманской рубки. Штурман, капитан-лейтенант Ремизов, хмуро следил за светящимся крестиком, движущимся вдоль линии курса на электронной карте. — Когда войдем в американские территориальные воды, Коля? — бесцветным голосом спросил Гордин.

Цель рейда была объявлена лишь тем членам экипажа, которые непосредственно принимали участие в управлении кораблем.

Ремизов развернул генеральную карту, показал острием циркуля:

— Через два часа тридцать минут на прежнем ходу, товарищ командир.

Гордин, промолчав, присел к столику. Ему не давала покоя неопределенность, очевидный люфт в условиях задачи. Насколько велика возможность обнаружения «Знамени Октября» американцами? Считается, что лодки этого типа (а их пока построено всего две, вторая — «Коммунист» — сейчас на базе, в Мурманске-150) практически неуязвимы для вражеских средств поиска. Считается, Гордин вздохнул. Ладно, будем перебирать все по порядку. Итак, шум… Структурный, гидродинамический… В реакторе применена естественная циркуляция теплоносителя, движущиеся массы рабочих механизмов прецизионно уравновешены, жесткие связи с корпусом устранены… Слабонагруженные гребные винты работают в равномерном попутном потоке за кормой… И все-таки не следует превышать скорость узлов в пятнадцать, а лучше двенадцать… Мало того что это может демаскировать атомоход, еще и собственную гидроакустическую станцию оглушит.

Теперь — ослабление магнитного поля. Дать побольше силы тока в размагничивающих устройствах… Противогидролокационная защита… Пожалуй, на эффективность резонансного покрытия можно положиться, но не забывать и о системе активных помех, только использовать ее грамотно, не злоупотреблять, чтобы не вызвать противоположного результата…

Все это, вместе взятое, гарантирует девяностопроцентную безопасность… Если только не напороться на американский корабль лоб в лоб.

Гордин пожелал? — штурману удачной вахты и вышел. Миновав свою каюту во втором отсеке, он направился в первый, мельком взглянул на тускло поблескивающие торпедные аппараты… Ах, только бы никогда не пришлось командовать: «Товсь… Залп!»

Командир двинулся обратно, мимо центрального поста, в ракетный отсек. Пустые шахты, находящиеся в ведении БЧ-2 и ракетной группы, снова вернули его к мыслям об атомной войне… Как и сложенные между ними контейнеры с мирной, скучноватой маркировкой, словно на ящиках со стеклянной посудой: «Не бросать», «Не кантовать», «Верх»… А ведь их содержимое — тоже приводной механизм войны…

Дорога в шестой отсек (реакторный) пролегала через тамбур, изолирующий реакторы в случае аварии и предотвращающий радиоактивное загрязнение корабля. Командир шагал мимо ряда иллюминаторов, вваренных в сплошную стальную переборку. Сквозь них виднелись крышки носового и кормового реакторов.

В седьмом, турбинном отсеке царила вечная духота, температура здесь никогда не опускалась ниже плюс тридцати. Гордин проверил показания манометров и водомерных стекол, проконтролировал работу клапанов — маневрового и травления, прошел в восьмой отсек, хозяйство химиков-дозиметристов. Здесь его встретил лейтенант Иванчук.

— Радиационная обстановка на лодке нормальная, товарищ командир, — рапортовал он.

— Хорошо, — рассеянно откликнулся Гордин. — Приготовить для немедленного использования аппараты ИП-46 и ИДА-59.

Иванчук с легким удивлением, не переходящим грань дозволенного, посмотрел на командира, но и этого хватило, чтобы Гордин рассердился.

— Выполняйте! — рявкнул он.

— Есть!..

Аппарат ИП-46 предназначался для дыхания в задымленном помещении, а ИДА-59 — для аварийных работ под водой… Теперь не миновать слухов среди экипажа, будто командир чего-то опасается. Но лучше слухи, чем беспомощность в критической ситуации.

В девятом, жилом отсеке Гордин не задержался и сразу спустился в десятый, где осмотрел могучие валы двигателей, упорные подшипники, выслушал доклад старшины 1-й статьи о работе пароэжекторной холодильной машины системы кондиционирования. Все… Можно возвращаться в каюту, отдохнуть полчаса…

Крохотная, отделанная пластиком под дерево каюта нравилась Гордину — это был его дом, его место уединения. Когда-то у него был и другой дом, на берегу… Был. Едва переступив порог каюты, Гордин машинально обратил взгляд на пустое место над переборкой. Раньше здесь висела фотография красивой белокурой женщины, жены… Гордин надеялся, что она станет матерью его сыновей. Или дочерей, он любил бы их не меньше. Но все произошло иначе, и фотография, разорванная на мелкие клочки, исчезла в волнах океана. А родители Гордина умерли давно, еще когда он заканчивал военно-морское училище. Поэтому к понятной радости возвращения из дальних походов примешивалась и ощутимая толика горечи. Ведь возвращаться ему, собственно, было не к кому…

4
{"b":"5559","o":1}