A
A
1
2
3
...
82
83
84
85

Гордеев и Мальцев вышли из машины. Они занимались Ключом, а на Кремнева с его пистолетами никто не обращал внимания. Некоторое время постояв в растерянности, Кремнев наклонился к дверце «фольксвагена» и что-то сказал Ире. Девушка кивнула и пересела в «БМВ», на переднее сиденье рядом с водителем, а Кремнев, не пряча своего оружия, втиснулся назад бок о бок с Аней.

Заполыхали огни рождающейся в пространстве Двери, яркие даже днем. Когда голубой купол стабилизировался, Мальцев опустил Ключ в карман и сел за руль. Машина постепенно набрала скорость.

Одинокий человек на дороге, Михаил Яковлевич Гордеев, смотрел ей вслед. Когда машина исчезла в дожде фиолетовых искр, до слуха Гордеева донесся отголосок отдаленного взрыва, а за ним – других, значительно более мощных. Земля дрожала под ногами. После очередного взрыва с куполом произошло что-то необычайное, такое, чего никогда не происходило ни с одной из Дверей. Он плавно изменил цвет с голубого на темно-синий, фиолетовые искры пропали. Купол поднимался вверх, его нижняя часть, окруженная кольцом туманной мглы, сжималась. Он превращался в шар, продолжая изменять цвет – все темнее и темнее, вплоть до абсолютно черного, точно вокруг этого шара замкнулись лучи света, бессильные оторваться от его поверхности. Потом аспидно-черный шар схлопнулся в точку, которая медленно растворилась в воздухе, подобно электронному следу в центре экрана выключенного старого телевизора.

Одинокий человек на дороге этого уже не видел, равно как не видел более вообще ничего. Он ослеп; он стоял в пыли на коленях, пытаясь превозмочь страшный приступ головной боли. Он умирал и понимал, что умирает, хотя непереносимая боль мешала ему осмыслить причину. Но зачем ему теперь было осмысливать какие бы то ни было причины и следствия? Игра с Бессмертием закончилась, и финал не мог быть иным.

15

Генерал-лейтенант Антон Вениаминович Зарубин расхаживал по комнате перед сидевшим в кресле Дубровиным и говорил четко, бесстрастно, порой сдерживая порывы раздражения:

– Эксперты в тупике, Игорь Борисович… Привезенный вами предмет – Ключ, так вы его называете?..

– Да, – подтвердил Дубровин, не отводя взгляда от лица генерала.

– … Оказался и впрямь технологическим устройством невероятной сложности. Но наши эксперты не понимают, для чего такая штуковина может служить и как приводится в действие. Никакого источника энергии, даже батарейки… Они колдовали над вашим Ключом вдоль и поперек, но не смогли открыть его секрета. Позвольте мне быть откровенным, Игорь Борисович. С одной стороны, я подозреваю, что вам известно больше, чем вы рассказали. С другой – вы рисковали жизнью, чтобы доставить Ключ в Москву, а вам изо всех сил пытались помешать. Стало быть, эта вещь и в самом деле исключительно важна. Но какого черта вы молчите? Раз уж привезли ее, сделайте последний шаг.

Дубровин вздохнул:

– Мне очень жаль, Антон Вениаминович. Я рассказал все. Может быть, назначение вещи лучше меня прояснит ее владелец?

– Тейлор? Если вы имеете в виду похищение, мы думали об этом. Но Тейлор как сквозь землю провалился. Наши люди не могут найти его ни в Америке, ни в других странах.

Присев к столу, генерал отхлебнул кофе. Дубровин, находящийся во власти собственных размышлений, последовал его примеру. Итак, Ключ не действует, это ясно, иначе его эффекты были бы сразу замечены экспертами. Не важно почему – не выдержал напряжения при включении в самолете, лишен источника внешней энергии или почему-либо еще. А важно то, что при этом условии затевать повествование о путешествии в Фоксхол – верный способ очутиться в уютной палате с белыми стенами под заботливым присмотром врачей. Остается одно – «ждать и надеяться», как любил говаривать граф Монте-Кристо. Надеяться на то, что рано или поздно специалисты раскроют тайны даже бездействующего Ключа. Ведь его изучение будет продолжено… И вот тогда снова обратятся к Дубровину, и тут уж он не промолчит. Пока же – увы! – при всем желании он совершенно бессилен. Он сделал больше, чем мог сделать обычный человек, и следующий ход не за ним.

– Я все рассказал, – невыразительно повторил Дубровин. Неловко поставив чашку на стол, он поморщился от боли в раненой руке. – Скажите, Антон Вениаминович, каковы теперь мои личные перспективы?

– Личные? – Зарубин посмотрел на Дубровина так, словно тот спросил его о результате футбольного матча между командами Земли и Луны в 2500 году. – Гм… Ничего не знаю пока. Задали вы мне задачку… Впрочем, вот что. Доктора утверждают, что ваша нервная система находится в состоянии полнейшего истощения и физические кондиции ей под стать. Почему бы вам не отдохнуть месяц-другой в одном из наших санаториев? Подлечиться…

– В том санатории, что возле Магадана?

Зарубин слегка улыбнулся:

– Чувство юмора не утрачено, это хорошо… Преувеличивают доктора. И все-таки – как? Поедете?

– Поеду, – решительно согласился Дубровин. – Честное слово, сам чувствую, что сейчас для меня это не худший выход. А если ваши… то есть наши гипнотизеры захотят выкачать из меня информацию, которую я скрываю якобы, так они это сделают с равным успехом что в санатории, что в любом другом месте.

Улыбка генерала стала шире, искреннее.

– Вы совершенно правы.

Еще бы, подумал тот, кто был Стивеном Брентом. Он вытянул ноги, устало расслабился в кресле. Затем он медленно, экономными движениями извлек сигарету из пачки, взял со стола зажигалку. Вспыхнул бледный огонек, погас и снова вспыхнул. Не торопясь прикуривать, Дубровин сосредоточенно изучал остроконечный язычок пламени, точно видел подобное впервые. Потом его взгляд скрестился со взглядом Зарубина, и тот покачал головой.

16

В небогатой гостиной отставного генерала КГБ Виктора Дмитриевича Васильева (на кухне присутствующие не поместились) было накурено так, что поиски топора становились актуальными. На столе теснились полупустые чашки с недопитым чаем, переполненные пепельницы, смятые пачки из-под сигарет, апельсиновая кожура, надорванные упаковки чипсов и хрустящих хлебцев, аккуратные хрустальные рюмочки. В опасной близости от края горделиво возвышалась бутылка коньяка. В ней убавилось совсем чуть-чуть, хотя разговор продолжался не первый час

Сретенский и Кудрявцева сидели на диване, Мальцев и Кремнев разместились в креслах. Ира Матвеева, поминутно находившая себе новое место, теперь пристроилась на подлокотнике, обняв Кремнева за шею. Сам хозяин квартиры стоял возле окна и в который раз со всех сторон рассматривал Ключ.

В течение долгой беседы каждый брал слово неоднократно, либо рассказывая о том, что видел и слышал сам., либо уточняя и дополняя сообщения других. Картина выстраивалась довольно исчерпывающая, и в конце концов Виктору Дмитриевичу не оставалось ничего иного, как сказать:

– Несмотря на то что все вы – ответственные и разумные люди, я не поверил бы вам, если бы не знал близко Сашу Кремнева…

– В том-то и дело, – незамедлительно откликнулся Кремнев. – Нам НИКТО не поверит. Разве какие-нибудь совершенно свихнувшиеся уфологи (при этих словах Аня и Сретенский переглянулись и синхронно усмехнулись), да толку от них… Потому мы и пришли к вам, а не к кому-то другому.

– И вы ждете от меня совета..

– Совета и помощи… Как и прежде, Виктор Дмитриевич.

Васильев положил Ключ на подоконник, подошел к столу, налил себе полрюмки коньяка.

– Что ж, попробуем. Сначала оценим факты. Непосредственной угрозы со стороны Фоксхола нет…

– Пока нет, – вставил Олег с ударением на «пока».

– Пока нет, – кивнул Васильев, – и стало быть, мы имеем фору. Но вам действительно не стоит идти куда-то еще. Кроме неприятностей, из этого ничего не выйдет.

– Тогда как же быть? – Вопрос Андрея Ивановича прозвучал риторически.

– Единственное вещественное доказательство – Ключ. – Васильев снова взял Ключ в руки, словно хотел окончательно убедиться в его существовании. – И я обещаю вам найти способ анонимно передать его туда, где к нему не отнесутся легкомысленно.. Ключ создан не на другой планете и не Высшим Разумом, а нашими русскими учеными. Следовательно, другие ученые раскроют его назначение и принципы действия. Не сразу, но раскроют.

83
{"b":"5560","o":1}