ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, Рольф Pay решил сделать ставку на Йохана Фолкнера. Ену повезло: Фолкнер оказался дома, в Вене, где бывал редко из-за бесчисленных дел в самых неожиданных точках земного шара. Коротко переговорив с ним по телефону, Pay сел за компьютер и принялся вносить изменения и дополнения в файл, созданный им для себя; в обновленном виде файл будет показан Фолкнеру. Эти изменения не имели целью скрыть что-то, напротив, они проясняли и уточняли.

Йохан Фолкнер приехал через полтора часа.

– Ты оторвал меня от Наоми Кемпбелл, – пожаловался он с порога.

– Что, серьезно? – удивился Pay.

– Нет, но так похожа – мама родная не отличила бы!

– О, это скверно, – сказал Pay с деланным огорчением. – Я виноват перед тобой, как же мне загладить вину…

– Коньяк, – потребовал Фолкнер.

– Ты знаешь, где коньяк, но за Наоми Кемпбелл этого недостаточно… А что, если вместо нее я предложу тебе весь мир?

– Здорово. В прямом смысле?

– Ну, не совсем. Не всю Вселенную с ее звездами, галактиками, квазарами и пульсарами. Маленькую часть мира, одну маленькую планету Земля. Неплохое возмещение, а?

Доставая коньяк из бара, Фолкнер оглянулся и подмигнул.

– Да, неплохое. Я привык к масштабам поскромнее, но надо когда-то расти… Слушай, Рольф, ты ничего не говоришь просто так, каждая твоя шутка со смыслом. Думаю, эта тоже?

– Самое смешное, Йохан, что это совсем не шутка.

– То есть?

– Налей себе коньяк, не забудь налить и мне и прочти тот файл, что на мониторе. В процессе чтения прошу не комментировать, восторги потом, хорошо?

– Договорились. – Фолкмер, кивнув, разлил коньяк и придвинул стул поближе к монитору.

Он читал около получаса, и Pay жалел, что не видит выражения его лица. Когда он закончил и развернулся на стуле, Pay сразу спросил:

– Что скажешь?

– Забавно, – усмехнулся Фолкмер. – Я понял все, кроме одного. У кого голова не на месте – у твоего фон Шванебаха, у тебя или у меня?

– У всех троих головы в полном порядке, – заверил его Pay, – то есть у фон Шванебаха была в порядке, пока он был жив. Это абсолютно реально, Йохан. Так же реально, как то, что я сижу сейчас перед тобой.

– Тогда ты – призрак.

– Вряд ли. Йохан, ты давно меня знаешь. Разве я стал бы даже намекать на такие вещи без детальной проверки?

– Не стал бы, – неохотно признал Фолкмер. – Но все-таки… Черт возьми! Ладно, пусть эта штука реальна – как ее, «Левензанн»? Но нам-то с тобой какая от нее польза?

– Пока никакой, – согласился Pay. – Но хорошо было бы ее заполучить, нет?

– Как же ты ее заполучишь, если фон Шванебах прекратил работы и уничтожил дельта-включения?

– А вот здесь-то и начинается самое интересное. – Pay отставил пузатый бокал и наклонился вперед. – Работы продолжаются, Йохан, они продолжаются в России и близки к завершению.

– В файле об этом ничего нет.

– Это другая история. Слушай, как вышло. Русские захватили Пенемюнде и Шпандоверхаген, вывезли обломки взорванного корабля. Они изучали их в каком-то ракетном центре, а дурную шутку с ними сыграло то, что все их внимание было обращено на фон Брауна, они все связывали с его делами. Тут еще из Германии пришли сведения – там раскопали документы о нацистских экспериментах с новыми авиационными сплавами… Вот русские и свалили все в одну кучу. Они решили, что у них в руках образцы новейшего секретного сплава фон Брауна. А так как без технологий польза от этих образцов равнялась нулю, русские сложили их в сейфы и благополучно забыли до семидесятых годов. О чем-то похожем я догадывался уже после беседы с Вольфгангом Роде…

– Так-так… Занятно.

– В семидесятых, при реорганизации центра, какого-то академика попросили вынести окончательное суждение. Он присмотрелся к дельта-включениям, провел ряд экспериментов и поднял на ноги все спецслужбы тогдашнего Советского Союза.

– Значит, он понял, что…..

– Да, он понял то же, что и фон Шванебах, – к чему могут привести работы по этой теме. Спешно была построена сверхсекретная лаборатория на острове Суханова…

– Где это?

– В Баренцевом море. Йохан, об острове позже… Дела у русских ученых не очень-то заладились. То ли они шли путем, отличным от пути фон Шванебаха и не слишком прямым, то ли образцы были сильно повреждены, не знаю. В общем, к началу девяностых у них было больше теоретических достижений, чем практических, докладывать особенно не о чем, и спецслужбы понемногу теряли к ним интерес. А в девяносто первом – ты знаешь, что произошло…

– А что произошло?

– Крах коммунизма, распад Советского Союза.

– О да, конечно.

– Словом, лабораторию прикрыли. Тогдашним властям было не до сомнительных исследований. Но вот что случилось потом, Йохан…

Pay эффектно умолк и протянул Фолкмеру бокал. Тот налил коньяку – больше, чем собирался, что выдавало его волнение.

– К девяносто первому году, – продолжал Pay, – лабораторию возглавлял некий профессор Довгер. Вот об этой личности я расскажу подробнее, потому что нам предстоит с ним познакомиться… Довгер – блестящий ученый, фанатичный коммунист и крайне амбициозный персонаж. Он был готов воплотить теорию в практику, но, видя, к чему все клонится, не спешил оповещать шефов. Он не хотел отдавать «Левензанн» (они назвали это проектом «Мельница») в руки новых властителей России. Тогда они, новые властители, стали бы непобедимыми, а Довгер не терял надежд на реставрацию коммунизма. Он выждал несколько лет и начал действовать… Тебе это интересно, Йохан?

– Это потрясающе. Продолжай.

– Он зондировал почву в среде ГРУ, русской военной разведки, и в ФСБ, бывшем КГБ. У него было чем зацепить людей – проект «Мельница» убедит кого угодно, если есть доказательства, а у Довгера они имелись. Он опирался прежде всего на таких же фанатиков, как он сам, – надо сказать, их немало в России, но те, кто поумнее, сидят тихо и приспосабливаются до поры. Так была создана структура под названием УНР, Управление научной разведки – разумеется, в глубокой тайне не только от всего мира, но и от российских властей и преданных им ветвей спецслужб. Ее ядро составили высшие офицеры ГРУ и ФСБ, некоторые крупные промышленники, смекнувшие, куда ветер дует, и часть технократической элиты. Это так называемый внутренний круг – люди, осведомленные о конечной цели и средствах, которыми она будет достигнута.

– Конечная цель – реставрация коммунизма? – Фолкмер закатил глаза. – С проектом «Мельница»? Знаешь, это как если бы деревенщина Ганс купил себе «Конкорд» возить удобрения на поля…

– Коммунизм – это только слово, – возразил Pay. – Главное – проект… Итак, УНР. Кроме внутреннего есть внешний круг, в него входят как осведомленные люди, так и те, кто считает, что поддерживает какой-то заговор, или просто получает деньги. В него входят собственная разведка и контрразведка, служба внутренней безопасности, финансово-экономические отделы, транспорт, связь и тому подобное. Кроме того, есть еще третий круг, какое-то подразделение или отдел «Стальной крот», но моему источнику ничего не удалось узнать о нем. Книга за семью печатями.

– Странно, что в такой сложной системе не находится предателей, – заметил Фолкмер.

– Видишь, находятся, Йохан. Я вот нашел… Но контрразведка УНР очень эффективна, и вдобавок каждый отдельный человек из внешнего круга мало знает. Да хоть бы и много! Сила УНР не в единстве, как любили говорить советские вожди, а в раздробленности. Нет никакого УНР. Есть десятки компаний, фондов, центров, никак между собой не связанных, нередко сотрудники одних о существовании других даже не подозревают. Нити сходятся наверху, попробуй найди тут концы… Но дальше. Лаборатория на острове Суханова была возрождена. Поскольку ее нужды требуют челночных авиарейсов, придумали оригинальный ход. На острове есть местные жители, какой-то вымирающий народец – прикрытие идеальное. Заинтересуйся кто-нибудь, почему на остров Суханова летают частные самолеты, – пожалуйста, благотворительные, гуманитарные программы… Для отвода глаз такие программы и впрямь осуществляются… Но никто не заинтересуется, Йохан.

41
{"b":"5561","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Люкке
Фрайди. Бездна (сборник)
Украина.точка.ru
Всё, о чем мечтала
Цвет жизни