ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда взошло солнце, фосфор еще горел, испуская едкий дым и фонтаны искр. Из Вольгаста и Штеттина прибыли саперы, они пытались хоть что-то спасти, но разрушения и потери были трагическими. В Пенемюнде и Шпандоверхагене погибло около восьмисот человек, среди них начальник полигона Хоффер, специалист по двигателям доктор Тиль, старший инженер Вальтер, генерал-майор фон Шамье-Гличинский.

Оберштурмбаннфюреру Хольцу пришлось включить в список потерь и Эрнста Кроге; впрочем, ответственности за утрату Не-200 он не боялся. Останься самолет на земле, все равно не уцелел бы – ангар был уничтожен двумя полутонными бомбами.

В руины и пепел превратились электростанции, кислородный завод, поселок технического персонала, портовый квартал и половина лабораторий. Сгорела бесценная научно-техническая документация, тысячи чертежей. Не пострадали лишь некоторые хорошо замаскированные испытательные площадки, аэродинамическая труба, измерительные лаборатории и подземный комплекс доктора фон Шванебаха.

Утром в Пенемюнде появился начальник имперской полиции безопасности обергруппенфюрер Кальтенбруннер. Он привез личное указание фюрера о скорейшем восстановлении ракетного центра. «Я считаю программу производства оружия особого назначения, – писал Гитлер, – чрезвычайно срочной… Даю указание рассматривать ее как первоочередную и принять все меры к преодолению последствий катастрофы».

Вернер фон Браун и генерал-майор Дорнбергер заверили Кальтенбруннера: будут приложены все силы к тому, чтобы выполнить приказ фюрера… И силы были приложены. В ближайшую неделю все были так заняты, что спали по четыре часа в сутки, урывками. Только на восьмой день выбрали время для отправки экспедиции к месту падения небесного паука. Возглавлял ее доктор Эберхард фон Шванебах.

То, что увидели и узнали он и его люди, могло изменить судьбу мира.

4

Сообщение специального корреспондента агентства Рейтер главному штабу в освобожденном Париже, опубликованное в газете «Саут Уэльс Аргус» 13 декабря 1944 года.

«Немцы разработали секретное оружие как бы специально к рождественским праздникам. Это новое оружие, предназначенное для воздушной обороны, напоминает стеклянные шарики, которыми украшают рождественскую елку. Их видели в небе над немецкой территорией, иногда поодиночке, иногда группами. Эти шары серебряного цвета и, по-видимому, прозрачные».

Пресс-релиз агентства Ассошиэйтед Пресс, опубликованный в газете «Геральд Трибюн» (Нью-Йорк) 2 января 1945 года.

«Нацисты, похоже, запустили что-то новенькое в небо. Это таинственные шары, несущиеся рядом с крыльями самолетов, вторгающихся на территорию Германии. Пилоты, выполняющие полеты по ночам, сталкивались с загадочным оружием на протяжении месяца. Никто не знает, что это за воздушное оружие. Огненные шары появляются внезапно и сопровождают самолеты. Вероятнее всего, они управляются по радио с земли».

Две заметки в газетах были отнюдь не единственными документированными свидетельствами о новом странном оружии, получившем название «Д-фаерболз». Военные располагали куда более обширной информацией – правда, не знали, что с ней делать.

Пилоты Генри Гиблин и Уолтер Клэри заявили в официальном докладе, что ночью 27 ноября 1944 года, пролетая недалеко от Спейера, были встревожены появлением огненного шара, который мчался над их самолетом со скоростью около 400 километров в час.

Лейтенант Эдвард Шлутер, пилот истребителя 415-го ночного истребительного звена ВВС США, дислоцированного во Франции, в Дижоне, сообщил: 23 ноября 1944 года над Рейном его преследовали десять красноватых огненных шаров, образовавших строй и летевших с огромной скоростью. Еще несколько сообщений было получено от летчиков того же звена 27 ноября, а также 22 и 24 декабря.

В донесении от 2 января 1945 года лейтенант военно-воздушных сил США Доналд Мейерс указал, что существуют три типа «Д-фаерболз»: красные огненные шары, летящие у крыльев самолета, шары, летящие впереди него, и «огни, которые держатся на расстоянии, иногда мерцают и походят на летящую рождественскую елку». Мейерс подтвердил, что «Д-фаерболз» способны снижаться, набирать высоту и разворачиваться вместе с самолетами. Они появлялись как днем, так и ночью, причем их не было видно на радарах. Зачастую, указывал далее Мейерс, «Д-фаерболз» каким-то образом вызывали неполадки в работе двигателей, что приводило к отказам и катаст­рофам.

Рассмотрев этот и подобные рапорты, комиссия под надзором фельдмаршала Ярроу и генерал-лейтенанта Масси пришла к выводу, что отказы двигателей по вине «Д-фаерболз» маловероятны, а причина аварий скорее всего в психологическом давлении на пилотов, встретившихся с непонятными летающими объектами. Не прибавила ясности и разведывательная информация, в которой мелькали имена доктора Эберхарда фон Шванебаха и его ассистентов, упоминалась вскользь некая программа «Кугельблиц» («Шаровая молния»), но ничего конкретного по этому поводу не содержалось.

Ни комиссия Масси-Ярроу, ни штаб ВВС Великобритании, ни командование 8-й воздушной армии США так и не нашли объяснения загадки. Предполагалось, что «Д-фаерболз» – это статические электрические заряды, но пилоты сходились на другом: объекты были явно управляемыми и совсем не напоминали природный феномен. Тогда сочли, что летчики стали жертвами массовых галлюцинаций, на том расследование и завершили. Отдельные члены комиссии и офицеры штаба остались при особом мнении: «Д-фаерболз» – радиоуправляемое немецкое оружие, предназначенное для воздействия либо на систему зажигания двигателей, либо на психику пилотов. Но это уже никого не интересовало, потому что незадолго до окончания войны огненные шары исчезли.

5

Из воспоминаний Вернера фон Брауна, опубликованных в Нюрнберге 29 августа 1960 года.

«Когда в январе 1945 года стало ясно, что Красная армия подходит все ближе, я оказался в Пенемюнде более или менее предоставленным самому себе. Генерал Дорнбергер находился в Бад-Захсе в Средней Германии, где занимался обучением войск. В этот критический период я получил с полдюжины всяких приказов от самых различных германских ведомств, которые предписывали мне эвакуироваться со всем имуществом и специалистами. Но как осуществить такую эвакуацию, предусмотрительно не указывалось. Другие приказы, главным образом местных властей, например гаулейтера Померании и командующего обороной Балтийского побережья, гласили: „Оставаться на месте, а каждый, кто не пожелает защищать священную землю Померании, будет расстрелян как дезертир!“ Тогда в одном из крестьянских домов недалеко от Пенемюнде, где мы могли чувствовать себя не под надзором, я устроил совещание начальников отделов и познакомил их со всеми этими противоречивыми приказами. Я сказал: „В этой ситуации мы должны принять решение сами“. Голосование показало, что все за то, чтобы двинуться на запад. Затем я созвал общее собрание всего нашего персонала и недолго думая прочел вслух те приказы, в которых говорилось об эвакуации. О других приказах и распоряжениях я просто-напросто умолчал, и передислокация была одобрена. Это решение и стало именоваться приказом фюрера».

Доктор Вернер фон Браун через пятнадцать лет после событий не совсем точен. Приказ фюрера, подписанный также рейхсфюрером Генрихом Гиммлером, существовал в действительности. Правящая верхушка рейха не могла допустить, чтобы русские захватили что-либо, имеющее отношение к ракетному оружию.

В самом конце 1944 года Гитлер назначил рейхсфюрера Гиммлера командующим группой армий «Висла» и поставил задачу остановить русских на Одере. Во главе дивизий стояли те, на кого мог положиться фюрер – например, плацдарм у города Шведта оборонял начальник диверсионной службы СД оберштурмбаннфюрер Отто Скорцени. Из зоны боев были выселены все жители, а затем были открыты шлюзы на Одере и затоплены тысячи гектаров земли. Но все это не помогло: русские танки прорвались к Штеттину, и положение из угрожающего превратилось в безнадежное.

5
{"b":"5561","o":1}