ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Будущее, - протянул Аллот, мечтательно. - Будущее! Кому {25} будущее, кому прошлое. Не забудем историков, например Фюстель де Куланжа, или Соловьева, или Момсэна, или Цезаря. Ведь он тоже историк, помните де Белли Галлици? Или Геродота? Хэ-хэ-хэ! Не так ли? Не так ли? Если я сейчас сказал: кому будущее, кому прошлое, - то это только оттого, что я уже не молод и у меня особенного будущего быть не может, тогда как у вас все, решительно все в будущем. Вы только начинаете! И людей пожилых это всегда трогает, всегда их побуждает к сравнениям...

За окном дождь не только не утихал, он, наоборот, усиливался. Исключительный был в тот день ливень. Он наводил на мысль, что все может в несколько часов рухнуть и оказаться сметенным если вот такой ливень, или какая-нибудь неимоверная гроза, или еще что-нибудь, продлится дольше чем можно сопротивляться. Я посмотрел на Мари. Она имела вид стесненный и ела без обычного аппетита. Аллот же так и уплетал.

- Вы любите хорошую кухню? - спросил я его.

- Эта рыба превосходна, - ответил он, - она просто сама тает во рту. Рыбу я вообще люблю, кажется мне, больше всего другого. Если вы этого не знали, если Мари вам не сказала, что я так люблю рыбу, если это только совпадение, что как раз сегодня тут рыба, - то в этом я готов найти род благоприятного указания касательно наших будущих отношений. Хэ, хэ, хэ. Не думайте, однако, что я считаю потусторонние силы за реальность. Ко всему этому я равнодушен. Нет, нет, только не это. В моем качестве немного литератора, я стараюсь отыскав внутреннее значение там, где, на первый взгляд, ничего кроме последовательно одно за другим происходящих обстоятельств нет. Так гораздо интересней.

В это время подошел мэтрдотель и доложил, что меня просят к телефону.

- Это вы, алло? - услыхал я несколькими секундами позже голос старой экономки владельца.

- Я.

- Приезжайте, он скончался полчаса тому назад.

- Что вы говорите? Скончался? Да, конечно, еду немедленно. Повесив трубку я вышел в коридор. За окном, в эту минуту, дождь так и лил, так и лил, так и лил... Страшный был дождь.

Подойдя к столу, я молча сел, молча съел еще кусок рыбы, молча свернул салфетку. Не зная, как мне быть, чтобы не оставить Мари вдвоем с Аллотом, я медлил. Кроме того я не знал, как в его присутствии поделиться новостью, которая для Мари и для меня имела, разумеется, совершенно иное значение и совсем другой вес, чем для него. Мне казалось, что минуты отяжелели, что они почти приостановились, чтобы успеть вместить в себя все, что им предстояло вместить.

- Мне придется вас покинуть, - произнес я. - Меня срочно вызывают...

- О эти деловые люди, о эти деловые люди, - воскликнул Аллот {26} и выпил глоток белого вина. Он, казалось, входил в отличное расположение духа и, может быть, в сентиментальное умиление. - Во время завтрака, и еще во время такого вкусного завтрака, и как раз когда льет несосветимый дождь! И вы не можете отложить этого дела? :

"Дело, - подумал я. - Это не дело. Это перемена, и большая".

Перемена, хотя и предусмотренная, действительно, было большой. В эти минуты я становился богатым. Правда, я только потом узнал, насколько я делался богатым. Но уже и так, не оказывался ли я владельцем хорошо налаженного, развивавшегося, разраставшегося, цветущего предприятия?

Как же все это было сказать, как было все вместить в несколько слов, и таких, чтобы не оказалось в них никакого оттенка предосудительного удовлетворения? Чтобы Мари поняла мое состояние?

- Не могу, - ответил я Аллоту, - не могу, потому что оно уже вошло в такую стадию, когда от человеческой воли ничего не зависит. Mне сообщили, что владелец моей фабрики скончался...

Сказав, я посмотрел на Мари; но она глаз своих не подняла. Складка губ, однако, говорила о сдержанном волнении: вероятно, она сжала челюсти.

Аллот же был просто поражен.

- Как? Ваш хозяин умер? И вас вызывают? Что все это значит? Хэ, хэ, хэ! Как раз мы говорили о будущем! И вот оказывается, что оно целиком под вопросом. Теперь ведь будет новый владелец и это всегда сопровождается переменой персонала. А для умершего - хэ, хэ, - теперь все в прошлом, он сам вошел в прошлое, находится уже в составе истории, не общей, конечно, но его частной. Можно даже сказать, что его частная история кончилась. Хэ, хэ! Дивны дела Господни и неисповедимы пути Его. Ох-хо-хо-хо-хо-хо-хо ! Как раз когда мы познакомились, когда у нас начали шевелиться надежды, т. е. у меня даже не надежда, а уверенность возникла, что все у вас с Мари пойдет так хорошо, и вдруг это известие, которое все меняет. Рискуете вы или не рискуете утратить должность директора? Скажите прямо? Я выдаю за вас свою падчерицу, и в праве задать такой вопрос.

- Прошу тебя, ну прошу тебя, пожалуйста не волнуйся, - обратилась к нему Мари.

- И я прошу вас об этом же, - дополнил я. - И не тревожьтесь насчет моей службы. Смею вас заверить, что у меня и сил и способностей совершенно достаточно для того, чтобы со всем справиться.

Посмотрев в окно, я сказал.

- Ливень-то, ливень какой!

Подозвав метрдотеля, я попросил сразу подать всю заключительную часть завтрака и послать шассера за такси. Затем, извинился перед Аллотом:

- Обстоятельства, как вы сами можете судить, несколько необычны. Само собой понятно, что спешка касается только меня, и что {27} вам не надо нарушать ход завтрака. Еще прошу вас простить меня за то, что я увезу Мари.

- Зачем? - спросил Аллот, вытаращив глаза.

- Ее присутствие мне будет нужно, - пояснил я недопускающим

возражений тоном, и взглянув на Мари - прочел в ее взгляде признательность.

Перед рестораном, под все лившим без устали дождем, произошла обычная церемония усадки в такси: суетящийся шассер, красный зонт, громко названный адрес. Сквозь блестевшие от воды и дрожавшие под ударами капель дождя листья я видел железное кружево знаменитой на весь мир мачты, вершина которой уходила в облака. Мари вошла, заняла место первая. Ожидая чаевых шассер, после того, как вошел и я, не захлопывал дверцы. Я посмотрел тогда на окно ресторана: прямо против меня, на расстоянии нескольких метров, я увидал глаза Аллота, и его несменяемую улыбочку. Что мне это напомнило? Кажется, такие улыбающиеся, с неподвижным взглядом, есть где-то в Мексике, или в Южной Америке, а может в еще какой-нибудь безводной пустыне, в Азии или в Африке - странные и страшные ящерицы. "Понятно что Мари его не очень-то любит", - подумал я, давая мелочь. Дверца такси захлопнулась и глаза и улыбочка Аллота скрылись за ее запотевшим стеклом.

6.

В хорошо мне знакомой квартире покойного царила суета: появившийся, на этот раз, слишком поздно доктор, какие-то соседи, консьержка... Телефонировали, принимали первые, после смерти, мероприятия, не зная хорошенько, что именно надо делать. Старушка-экономка попросила меня взять продолжение хлопот на себя, под тем предлогом, что я, за последнее время, бывал ежедневно и пользовался доверием умершего и посоветовала отправить депешу в провинцию дальнему родственнику, единственному, которого она из его родни знала, может быть и вообще его единственному родственнику, пояснив при этом, что раньше вечера завтрашнего дня он приехать не сможет. В действительности же он прибыл через два дня, так как когда пришла депеша, был в отъезде. Я его увидал вернувшись с кладбища для того, чтобы поговорить с экономкой. Когда я вошел, она сидела в столовой в обществе этого невысокого и толстого господина, с оттопыренными усами, с подстриженными бобриком густыми, черными с сильной проседью волосами, по провинциальному одетого. Со мной он еле поздоровался. Он даже сесть мне не предложил и, продолжая беседу со старушкой, раза два остановился, давая понять, что мое присутствие его стесняет. Но я повода для ухода не видел. Уже одно то, что я еще оставался директором фабрики, давало мне право интересоваться ходом дел по крайней мере до вскрытия завещания. Оно могло, конечно, быть {28} измененным в пользу этого неприятного, похожего на таракана или жука господина, и тогда все переменилось бы. Все-таки, это казалось мне мало вероятным.

6
{"b":"55612","o":1}