ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года
Пассажир своей судьбы
След лисицы на камнях
Свой, чужой, родной
Практический курс трансерфинга за 78 дней
Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась
Пробужденные фурии
Письма к утраченной
Динозавры. 150 000 000 лет господства на Земле
A
A

- Застенчивость Зои равна ее привлекательности, - заговорил Аллот, хэ-хэ! Во всех отношениях она прогрессирует, но в смысле застенчивости совершенно неподвижна. Сравнение, о только сравнение: если бы у ее застенчивости были ноги, или колеса, то ноги эти, или колеса были бы как вросшими в землю! Увязшими в глине! Какой там в глине, - в цементе ! Но ноги и колеса ее других качеств, и недостатков... скажем свойств! действуют прекрасно, и именно из-за этого я и решился взять ее с собой. Ваше знакомство будет плодотворным! Уверен! Убежден!

Посмотрев внимательно, я заметил, что Зоя не только не лишена привлекательности, но даже соблазнительна. Светло-золотая кудри не совсем соответствовали глазам, довольно темным, не то синим, не то зеленым. Лицо ее было круглым, со слегка выдававшимися скулами, щеки - румяные. Широкое, легкое пальто не позволяло судить о степени совершенства сложения. Но все-таки можно было угадать, что она стройна.

- Я совершенно не застенчива, - сказала она, глядя мне в зрачки.

Как только мы оказались в бюро, Аллот затараторил:

- Она уклоняется от правды. Она почти притворяется. У меня не было никакой причины сочинять, что она застенчива. Кто мог бы от этого выиграть? Я говорил сущую правду... И готов ее повторить: Зоя Малинова застенчива, и это всегда ей мешало, и продолжает ей мешать. Она отличная декораторша. У нее и вкуса и умения сколько угодно, и все это пропадает даром, из-за застенчивости.

И, удобно устроившись в кресле, продолжал:

- Уверяю вас, что ее робость ее главный враг! Не будь так, она, вероятно, была бы уже известной женщиной. Не всемирно {35} известной, конечно, хэ-хэ-хэ! Но известной в кругах прикладного искусства. И уж конечно отлично зарабатывала бы! Вы любите шоколад?

- Умеренно, - сказал я. - Видите эти плитки? Это новый сорт, который мы выпускаем в продажу. Нам удалось найти формулу мягкого и горького шоколада, совсем особого вкуса, для знатоков.

Очень оригинальный шоколад. И теперь мы ищем оригинальную упаковку.

- Ну вот, - так и подхватил Аллот, - опять таки и еще раз: ну вот! Смотрите: оригинальный шоколад, который надо выбросить на рынок. Но он еще без рубашки! А декораторша, против него сидящая, готова ему сшить рубашку! Не даром я вам сказал, что я немножко литератор! Литераторы всегда ищут совпадений, вообще чего-нибудь такого, что стоит описывать, что отличается от обычного течения дней нашей жизни! Не повторять же содержание будней? Не воспроизводить же письма, которые диктует промышленник или банкир, или распоряжения унтер-офицера, или зазывания уличного торговца? Интересное начинается только там, где нормальное прерывается. Пока банкир диктует письма, что в нем толку? Он наживает деньги, вот и все. Но когда, закрыв свой банк, он идет в притон курить опиум, или подсматривать в щель, чтобы убедиться, что его жена изменяет ему с главным счетоводом, или со швейцаром, то дело становится другим. Только что получилось совпадение. Шоколад, которому нужна рубашка, и портниха, готовая ее сшить! Директор, от которого зависит поручить или не поручить портнихе шить рубаху, и портниха, от которой зависит согласиться или не согласиться шить! И от того, как протечет этот разговор, и от красоты будущей рубашки, зависит или триумфальное шествие нового шоколада, или его бесславная кончина. Видите: будучи литератором можно оживить, одухотворить самое обычное обстоятельство!

- Ради Бога! Леонард! - проговорила Зоя.

Как раз зазвонил телефон.

- Мадемуазель Шастору, - сказала стандардистка. Несколько стесненный присутствием Аллота я попросил дать соединение.

- Я только что получила письмо от квартирантов, - услыхал я голос Мари. - Они сообщают, что все их планы изменены, и что они в провинцию не едут. Я очень, очень огорчена.

- Не надо огорчаться, прошу тебя: не огорчайся! Наверно это можно будет еще устроить.

- Это Мари? - перебил Аллот. - Что случилось?

- Приезжай поскорей, - продолжала Мари, - я совсем в грустях.

- Уверяю вас, Леонард, - шептала Зоя, - что все эти ваши истории рубашек, портних и шоколада...

- Не грусти, прошу тебя, - говорил я, в трубку. - Ты знаешь, что я все умею устраивать. Устрою и это.

- Умоляю, не задерживайся... Я все приготовила, и у меня все {36} из рук вырывают. Единственный подарок! Мой единственный тебе подарок!

- Я сейчас уезжаю. Я сейчас буду у тебя... Затем, обратившись к Аллоту, я предложил ему назначить новое свидание.

- Все, что вы только что продекламировали касательно шоколада, меня заинтересовало, - прибавил я.

- А? Очень счастлив.

- Не в прямом, а в косвенном смысле.

- Косвенный смысл иной раз значительней прямого, - зачастил он. - У прямого смысла и результат прямой. Намеки, недоговоренности позволяют приходить к выводам, которые можно уложить в разные мерки, а разных мерок всякий держит в запасе очень много.

Косвенный смысл полон возможностей. Прямой смысл...

- Прямой? - перебила его Зоя, почти зло.

- Прямой смысл это действие равное противодействию. Это неинтересно.

- Как бы там ни было, - вставил я, - поводом для нашей встречи, в моих, по крайней мере, мыслях, будут намеки и вскользь вами сказанные слова о ваших литературных усилиях. Но не шоколад.

- Виноват, виноват... я именно в литературном тоне говорил о шоколадной рубашке. В поэтическом даже. Хэ-хэ.

- Хотите в будущую пятницу в шесть вечера? Вы заедете за мной и мы совместно отправимся пить виски?

- Хорошо, - согласился он, покорно. - Но Зоя? Надо ли мне ее взять с собой?

- Всегда буду рад видеть Зою, - ответил я, с галантностью, - но мне кажется, что предмет нашего будущего разговора касается только нас.

- А как же насчет шоколадной рубашки?

Декорацию наших упаковок я, до сих пор, поручал давно мне известной рисовальщице и поводов для перемены не было. Не знаю, какому я подчинился импульсу, какая и куда протянулась от этой секунды нить и с какой, еще не родившейся секундой меня связала, - только я ответил:

- Зоя может принести набросок сюда. Сколько дней вам нужно чтобы его сделать?

- Дня два, три. Скажем, четыре.

- Как только он будет готов, приходите в девять утра. Я скажу, чтобы вас провели ко мне.

Я встал. Они распрощались и вышли.

10.

Я застал Мари в слезах. Я не знал, что сказать, тем более, что повод для огорчения мне казался недостаточным. Я даже подумал, что {37} необычайная чувствительность Мари и ее нервы должны быть не при чем, что на этот раз она жертва неизвестных мне совпадений, тяжести которых не смогла вынести. Глядя на ее вздрагивающие плечи, что-то бормоча об увеличении предложенного за квартиру отступного, я чувствовал, что иду по пути ложному, что у таких практических шагов, в ее глазах, настоящего веса быть не может.

- Я знаю, что все кончено, - шептала она, сквозь слезы. - Единственный подарок, который я могла тебе сделать, у меня вырвали из рук!..

Присев рядом с ней, я тихонько гладил ее волосы, нежно целовал мокрые щеки и повторял:

- Мари, милая Мари, милая моя Мари...

- Мне кажется, - промолвила она, еле слышно, - что если так вышло, то это плохой признак, что это навлечет на нас несчастье...

Как опровергнуть, как разрушить такое расположение мыслей? Не споря же, не выдвигая цепь логических доказательств?

- Я знаю, что я суеверна, - продолжала она, - и знаю, что это глупо. Но это так, и себя переменить я не могу.

- Не плачь, не плачь, моя Мари милая, ведь ты моя, и будешь еще больше моей, будешь совсем моей. С тобой мне будет хорошо не только в какой угодно квартире, но и в пещере, в лесу, в пустыне... Ничего от тебя, кроме тебя самой, не хочу.

Но она не слышала. Она точно к чему-то присматривалась, точно что-то видела.

- Анжель, - прошептала она, закрывая лицо руками. И напрасными были мои повторные утешения.

- Нам надо разойтись, пока еще не поздно, пока еще ничего не было, бормотала она.

9
{"b":"55612","o":1}