ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тогда я сама решила заняться этим делом и написала в Нью-Йорк одной моей хорошей знакомой, чтобы она навела справки, где находится старик Четуинд и куда делась его замужняя дочь. Знакомая ответила, ссылаясь на местные газеты, что мистер Четуинд уехал в Европу несколько лет тому назад, а о его дочери ничего сообщить не могла.

Иногда я думаю, Артур, что Джейн уехала к отцу в Европу, помирилась с ним и они живут вместе. Но почему она до сих пор не написала мне, я не понимаю. Есть еще одно обстоятельство, которое меня очень смущает, хотя, на посторонний взгляд – это пустяки. Дело вот в чем: когда мы были еще девочками и учились в пансионе, я заказала для Джейн ко дню ее рождения серебряную шкатулку с эмалью – букетик анютиных глазок и незабудок. На внутренней стороне крышки были поздравительные стихи моего сочинения, а над ними вензель «ДЧ». В прошлом году в одном модном магазинчике я увидела эту шкатулку. «Откуда она у вас?» – спрашиваю. «Одна знакомая принесла, просила продать поскорее», – ответила хозяйка магазина. Выяснилось, что фамилия той знакомой Жозен, живет она на улице Добрых детей. За эту вещицу у меня в магазине попросили тридцать долларов. Я сразу же заплатила, спрятала шкатулку и уехала домой. Дня через два я поехала на улицу Добрых детей, но мадам Жозен оттуда исчезла. «Опоздали, сударыня, – пояснил мне испанец из табачной лавки. – Верно, она жила здесь, но вчера ночью съехала, а куда – неизвестно». И действительно, сколько ее ни разыскивали, она будто в воду канула. Возможно, эту шкатулку украли в Нью-Йорке или в Техасе и привезли сюда для продажи. Я очень рада, что мне случайно удалось вернуть вещь, принадлежавшую Джейн.

Все время, пока мадам Ланье рассказывала о своей подруге, Артур Менар не спускал с нее глаз, явно делая усилия, чтобы удержаться от слез и не заговорить самому. Мадам Ланье иногда вопросительно смотрела на своего собеседника, но он молчал.

– Ну вот, Артур, все, что я знаю, – заключила она. – Теперь твоя очередь.

– Боже! Как я был глуп! – вскричал Артур, вскакивая с места и принимаясь бегать взад и вперед по комнате. – Вы мне сообщили много фактов, но я тоже знаю немало.

– Каким образом, Арти? Умоляю тебя, расскажи подробнее! Ты не представляешь, как мне хочется знать о судьбе Джейн Черчилль!

– Не будь я таким болваном, идиотом, ослом, будь у меня хоть капля мозгов, я бы давным-давно привез к вам в дом миссис Черчилль и ее прелестную девочку! А что я сделал вместо этого? Отправил мать и дочь в Грэтну без провожатого, когда уже темнело, да к тому же я знал, что мать больна! Боже мой, Боже мой! Что я наделал?..

– Арти, Арти! – в отчаянии воскликнула мадам Ланье. – Говори скорее, когда это было? Куда делась Джейн Черчилль со своим ребенком?

– Этого я не знаю! Но сейчас расскажу, что знаю.

И Артур стал подробно описывать свою встречу с миссис Черчилль и ее дочерью: как он подарил девочке голубую цаплю и как простился с ними на станции Грэтна, а сам поехал дальше в Новый Орлеан.

– О, Арти! – упрекнула его мадам Ланье. – Как же ты не догадался проводить их из Грэтны на паром? И привезти прямо к нам? Ведь у Джейн, кроме меня, никого нет знакомых в Новом Орлеане. Каково было ей, больной, ночью оказаться в глухих местах! Ну почему ты не привез ее прямо к нам?

– Миссис Черчилль ни разу не упомянула о вас. Могло ли мне прийти в голову, что вы с нею так дружны и что она едет именно к вам? А навязываться с услугами к малознакомой даме мне показалось неприличным.

– Отчего она на другой день ко мне не приехала?

– Дайте я закончу свой рассказ, и тогда мы вместе над этим подумаем. Расставшись с миссис Черчилль и с девочкой, я долго смотрел им вслед, пока они не стали спускаться к парому. Наш поезд в это время отправлялся дальше, и я занял прежнее место. И тут в том кресле, где сидела мать, я увидел молитвенник в красном кожаном переплете, с серебряными застежками и с монограммой «ДЧ». Это был молитвенник больной дамы. В книге я нашел фотокарточку.

– Так и есть! – сказала мадам Ланье. – Это молитвенник моей дорогой Джейн. Но почему она ни разу не заглянула ко мне? Куда она делась?

– Вот это тайна, – ответил Артур. – Быть может, она почувствовала себя совсем плохо и зашла в ближайший отель... Или с ней... случилась беда. На следующий день я напечатал во всех местных газетах объявление, что в вагоне найден молитвенник с монограммой «ДЧ», и дал свой адрес. Но все напрасно: прошло уже два года, а я не встречал ни матери, ни дочери.

– Как это странно! О, как это странно! – воскликнула мадам Ланье. – Куда отправилась Джейн? Ведь она ехала сюда, чтобы погостить у меня...

– Надо думать, – ответил Артур, – что она не осталась в Новом Орлеане, а в ту же ночь уехала куда-то. Если бы она остановилась в каком-нибудь отеле, я бы непременно через газеты ее отыскал. Скорее всего, она в ту же ночь уехала из города.

– Дорогой мой Арти, лучше скажи прямо, что Джейн умерла! – проговорила со слезами мадам Ланье. – Неизвестность хуже всего.

– Я сам ни в чем не уверен. Но у нас есть маленькая надежда: вы нашли свою шкатулку, а я нашел голубую цаплю, которую подарил леди Джейн. И знаете, как это случилось? Сегодня утром я зашел к одному любителю птиц, смотрю – у него в вольере голубая цапля. А это очень редкая птица в здешних местах. Спрашиваю, откуда она у него. «Да вот, – говорит, – какой-то итальянец принес на днях и продал дешево, очевидно, торопился». Я позвал птицу: «Тони! Тони!» «Тон, тон!» – закричала она и, хлопая крыльями, побежала прямо ко мне. Я понял, что это моя цапля... И действительно, моя.

– Как ты узнал ее?

– Видите ли, у моей цапли под крыльями по три необычных родимых пятна, вроде трех черных крестов. Я их заметил сразу же, когда поймал ее на охоте. Тогда я услышал ее крик из болота: «Тон, тон! тон!» (за что, кстати, и прозвал ее Тони), а потом увидел, как цапля прыгает и хлопает крыльями. Она мне очень понравилась, и я взял ее на руки. Поскольку мне предстояло ехать поездом, я обшил ей одну ногу кусочком кожи и привязал веревку.

– А ты спросил в магазине, где тот итальянец взял птицу? Вероятно, девочка потеряла ее или цаплю украли, как украли мою шкатулку. Боже мой! Как это, однако, могло случиться?

– Не знаю. Но я еще не закончил свой рассказ, – проговорил Артур.

– Продолжай, продолжай... – сказала мадам Ланье, ожидая услышать еще какую-нибудь страшную тайну.

– Заплатив деньги за цаплю, я начал писать свой адрес, чтобы ее сразу же доставили ко мне. Вдруг передо мной возник престранной наружности старик-француз. Увидав Тони, он подскочил к ней, начал гладить ее по голове, смеяться и лепетать что-то по-французски. Сначала я подумал, что это сумасшедший. Я пытался объяснить ему по-французски, что голубая цапля моя и я никому ее не уступлю. Старик же уверял, что эта цапля принадлежит одной маленькой леди, которая прежде жила на улице Добрых детей.

Глаза Мадам Ланье округлились.

– Как? На улице Добрых детей?! – вымолвила она. – Вот странно!

– Старик-француз задыхался от волнения и лепетал: «Я, мосье, уже два дня ищу голубую цаплю, чтобы порадовать маленькую леди». Я попросил старика описать эту леди, и, уверяю вас, он нарисовал портрет, который мы с вами знаем, – Артур указал на фотографию.

– Арти, неужели это родная дочь моей дорогой Джейн? Мать, возможно, умерла... Но где же дочь? Давай завтра же съездим на улицу Добрых детей!

– Девочки мы там не найдем, – ответил Артур. – Старик рассказал мне запутанную историю о какой-то мадам Жозен, которая сбежала ночью и прихватила с собой девочку.

– Мадам Жозен? Та самая, что принесла на продажу серебряную шкатулку?

– Очевидно, та самая. И полиция скоро накрыла бы ее, если бы она не умерла. Все это сообщил мне старичок-француз. От него же я узнал, что маленькая леди попала в сиротский приют. Завтра я собираюсь съездить туда.

– Теперь все ясно! – вскричала мадам Ланье, в волнении вскакивая с места. – Тайна раскрылась! Девочка в приюте – родная дочь моей милой подруги, покойной Джейн Четуинд. Я сразу заметила малышку: те же глаза, тот же голос, та же улыбка, что и у матери. Скажи, Арти, ты узнаешь ее?

32
{"b":"55621","o":1}