ЛитМир - Электронная Библиотека

Олег выслушал все это молча.

«Он был так удивлен», – рассказывала Машка. Вот уж действительно. Я прекрасно понимала ход его мыслей. Я, мол, ее, можно сказать, облагодетельствовал, одарив своим вниманием, а ей еще что-то надо. Нет, нет и еще раз нет! И Олег быстренько свалил в туман.

Машка грустила долго, месяца четыре. Сидела дома, никуда не ходила, вязала. К слову сказать, тот свитер с орнаментом, в котором впервые предстала перед нами, Маруся смастерила сама. Исключительная вещь. Нас она тоже научила искусству – из простых, порой очень невзрачных клубочков пряжи творить настоящие шедевры. Я и сейчас иногда берусь за спицы, когда нужно утихомирить свои нервы. Вещи рождаются на свет медленно, потому что свободного времени остается очень немного, но ведь рождаются, и все благодаря Машуньке.

Да, так вот, Машка грустила и вязала. Но потом наступило лето, мы закончили свой первый (с ума сойти!) курс, а она перешла на четвертый. И чтобы не ехать домой на лето, записалась в стройотряд. Девяносто молодых людей обоего пола все лето весело строили какую-то дорогу, по ночам пели песни под гитару, загорали и купались. Вернулась наша Машка оттуда похудевшей и похорошевшей, волоча за собой вылинявший рюкзачок и толпу новых поклонников.

Витя. Среднего роста, среднего телосложения и средних же умственных способностей. «Тупица», – заклеймила его Светка, больше всего ценившая в мужчинах живость соображения. Резко, не спорю. Но честно сказать, Витя мне тоже не нравился. Впрочем, нам-то какое дело, рассудили мы и продолжали наблюдать события со стороны.

«Мама сказала… мама сделала… мама знает… мне нужно спросить у мамы…». «Мама» у Вити не сходила с языка. Это был симптом достаточно тревожный. Так мне показалось. Я поделилась мыслями со Светкой.

– Ага, – согласилась она, потом немного подумала и добавила: – Хотя, ты знаешь, по-моему, все мужики немного помешаны на своих мамашах.

– А тетки помешаны на папашах? – усмехнулась я. – Фрейдизмом увлекаетесь, девушка?

– Да нет, – пожала плечами Светка. – Просто жизненные наблюдения.

По части умения накапливать эти самые «жизненные наблюдения», создавая из них собственную коллекцию парадоксов, Светка не знала себе равных. Недаром же она потом удрала из нашей профессии в журналистику.

– Тяжело придется Марьяне, – заметила я. – Бороться с мамашей любимого мужчины – это тебе не в поле цветочки собирать.

– «Любимого»? – переспросила Светка. – Думаешь, она в него влюблена?

– Разве нет? – удивилась я.

– Да что-то мне… – задумалась Светка, – как-то сомнительно…

– А иначе зачем весь этот сыр-бор?

Мы уставились друг на друга. Истина, как потом выяснилось, была рядом, стоило лишь протянуть руку, и нам удалось бы схватить ее за хвост. Но мы не сделали этого. Может, просто потому, что время еще не настало?

Что дальше было с Витей? Да яснее ясного! Мама сказала, что Машка ему не пара. Конец романа.

Плакала ли Машка? А как же! Вообще надо сказать, что все, абсолютно все Машкины романы заканчивались для нее слезами. Просто сбросить с себя какую-нибудь историю, как бы стряхнуть ее с плеч Машке никогда не удавалось. Она с изумлением, подчас с ужасом наблюдала, как это происходило у нас. Мы со Светкой вертели мужиками как могли. Заводили знакомства, рвали их – как будто играли в игры. Возможно, так и было. В детстве мы забавлялись в «дочки-матери», потом в «принца-принцессу», теперь в «поймай, если сможешь». Все это было непонятно для Машки. Я же говорю: современность – не ее среда обитания. Она присутствовала здесь и с нами, но нестыковки были налицо.

Потом мелькнул в ее жизни веселый парень Гена, за ним – толстый, но очень умный пятикурсник Фима, следом еще кто-то, сейчас не помню уже. Мелькнули и точно так же, как Олег и Витя, растворились в прошлом без следа. Прямо рок какой-то.

Так вот истина-то все-таки открылась нам. Поздновато, конечно. Обнаружься она чуть раньше, как знать, может, удалось бы помочь Машке советом или делом, но – увы! А все было очень просто – Машке до чертиков хотелось замуж.

Посему в каждом своем поклоннике она видела потенциального жениха. Вот что думали мы, когда знакомились с кем-то или, высмотрев добычу на дискотеке, преследовали ее. Красавчик, фигура, улыбка, не скучный. А Машка? Она перетирала в голове: практичный или не практичный, злоупотребляет или не злоупотребляет, детей любит или не любит, руки на месте или растут не оттуда?

– А вы что, не так? – искренне удивилась Машка, когда наконец-то зашел у нас разговор на животрепещущую тему.

Если объект не набирал высоких баллов по ее внутренней шкале ценностей, Машка бесповоротно помещала его в графу «неподходящий вариант» и искренне недоумевала, почему он продолжает добиваться ее, тогда как изначально известно, что отношения их несерьезны и не станут серьезными никогда. Она не понимала прелести флирта, необременительного и ни к чему не обязывающего, и считала, что, если людей связывают длительные отношения, они должны непременно перерасти в брак.

Те же кандидаты, которые набирали проходной балл, могли рассчитывать на Машкину привязанность. Вот только спустя некоторое время желание продолжать какие-либо взаимоотношения с Марусей у них начисто пропадало. Отчего бы это? Да оттого, что мужики сразу догадываются, когда их хотят захомутать. И спрыгивают с этого поезда поскорее. Вы можете возразить, что далеко не все, кто-то ведь женится, некоторые даже сами рвутся. Не спорю, но – поправка:

делают они это уже в более зрелом возрасте, но никак не в то время, когда им стукнуло от силы двадцать – двадцать два.

Итак, Машка лишалась поклонника за поклонником. И недоумевала: в чем тут дело? Мы со Светкой, наконец-то додумавшись до причин, наперебой старались объяснять, в чем загвоздка и как себя вести, чтобы все было о'кей.

– Да и вообще, на черта тебе замуж? – горячилась я.

– Ну как же? – распахивала свои ореховые глаза Машка. – Женщина должна выйти замуж, родить детей…

– Кому должна? – хором перебивали мы.

– А? – вопрошала Машка, и все начиналось сызнова.

– Родительская установка, – морща лоб, выдала как-то Светка.

– И что с этим делать? – вздохнула я.

– Ничего, – пожала плечами Светка. – Расслабиться и ждать, когда Машку настигнет судьба.

Именно так. Но «когда Машка найдет свою судьбу», бог знает! А когда эта самая судьба со всей свойственной ей энергией набросится на Марусю, ждать долго не пришлось.

Это случилось, когда Машка была на пятом курсе. Однажды зимой я вернулась с лекций и застала ее в компании белесого мужичка-боровичка, плотного, краснолицего, чуть слышно сопящего от напряжения. Они пили чай и молчали.

– Познакомься, это Петя, – прожурчала Машка, – мы с ним на одном потоке учимся.

– Привет! – сказала я, с интересом разглядывая очередной объект.

– Привет, – насупился мужичок.

– Это Ира, – продолжала церемонию представления Машка.

– Очень приятно, – пробормотал объект и вновь уткнулся в свою чашку.

Ужас! Где только Маруся откопала этого буку? Прежние кандидаты хотя бы умели вести светскую беседу, но этот! Я тихо запаниковала. Машка, однако, сидела совершенно спокойная и, похоже, даже получала от ситуации определенное удовольствие.

Потом появилась Светка, и ее тоже представили гостю. И она тоже с паническим ужасом воззрилась на него. Так прошло часа три. Петя выпил четыре чашки чаю, посмотрел телевизор. Все время молчал. Один раз вышел в туалет. В десять я не выдержала:

– А вам, случайно, не надо уже уходить?

Машка вздрогнула. Светка тихонько хихикнула.

Мужичок-боровичок вопросительно смотрел на меня.

– Ну, я тут подумала, – принялась объяснять я, – вдруг вам через всю Москву домой ехать… Поздновато все-таки.

Машка переливчато засмеялась:

– Да что ты, Ирка, Петя же здесь живет.

– В смысле? – Я уставилась на нее.

– На пятом этаже, – пояснила она.

– Здесь, в общаге? – не меньше моего удивленная, вмешалась Светка.

2
{"b":"5563","o":1}