ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Что ж вы так поздно позвонили, номер же нужно в гостинице. А у нас разгар туристического сезона, - недовольно сказал Сергей Ильич, понимая, что свалилось ему на голову.

- Гостиница им заказана через "Интурист".

- Кому это "им"?

- Рандолл с переводчицей.

- Ну, переводчицу мы бы и здесь нашли, - сказал Сергей Ильич. Ладно, встречу.

- Всего доброго, Сергей Ильич.

- До свидания.

"Все, поездка в Ужву накрылась", - понял Сергей Ильич, кладя трубку.

- Кто это? - спросила жена.

- Завтра приезжает американец. Нужно встретить...

Белградский проходящий поезд останавливался в Подгорске на пятнадцать минут. Как правило, он опаздывал. В этот раз - на полчаса.

Сергей Ильич прохаживался по перрону, заглядывал в киоски, где продавали одно и то же: сладкую воду, почему-то называвшуюся "Ананасовая", холодные, по виду малосъедобные, коричневого цвета кур, бутерброды с синеватой, словно замерзшей колбасой, и тугие, как каучук, плавленые сырки.

Наконец объявили о прибытии поезда. Шестой, спальный вагон остановился почти в центре. Выходило мало народу, ехали в основном транзитники. Из шестого вагона сперва появились два полковника, которых встречал тоже полковник, а за ними высокая сухощавая дама в сером строгом костюме с красивой голубой дорожной сумкой, перехлестнутой широкими белыми ремнями, за нею - крепкий моложавый муж чина в светлых фланелевых брюках и в легкой, нараспашку плащевой курточке, под которой была серая сорочка, две верхние пуговички расстегнуты.

Сергей Ильич угадал - они, гости, и двинулся навстречу. Представился. Американец широко, так, что около ушей образовались складки, улыбнулся.

- Пойдемте, машина ждет. - Сергей Ильич взял у дамы ее сумку. Американец нес свой темно-коричневый, похожий на коробку, маленький прямоугольный дорожный баульчик.

- Нам далеко? - спросила переводчица, когда уселись в такси, на котором приехал Сергей Ильич.

- У нас тут все близко. До гостиницы двенадцать минут... В холле "Интуриста" Рандолл сказал:

- Встретимся в три у вас в офисе. Годится?

- Вполне, - согласился Сергей Ильич и подумал, что надо забежать домой и взять на всякий случай пачку хорошего чая, банка кофе у него на работе была...

Около трех звякнул колокольчик. Сергей Ильич двинулся навстречу. Вошли Рандолл и переводчица. Одежда на них была та же, правда на Рандолле Сергей Ильич заметил свежую, светло-бежевую сорочку.

Рандолл окинул взглядом большую комнату, затем кабинет Сергея Ильича, опять улыбнулся до ушей, словно по какой-то команде, и весело сказал:

- Хорошо живете, просторно! А у меня каморка на девятом этаже.

- У вас?! - удивился Сергей Ильич.

- Фирма наша существует с 1932 года. В каморке, где сижу я, тридцать один год просидел мой отец. У нас постоянная клиентура. Уже сыновья и внуки тех, кто приходил к нам почти полвека назад. Не случайные люди, а кланы. Они привыкли. То, что мы на этом девятом этаже кирпичного дома, для них признак бодрого старого консерватизма, своего рода его реклама, свидетельство того, что мы не нувороши... Ну что, приступим к делу?

Сергей Ильич сел за свой стол, Рандолл и переводчица - в кресла напротив. Американец достал бумаги из тоненькой, прозрачной как пленка папки.

- Вы сообщали, что наследники Анны Мацко, умершей в Кливленде, настаивают на продаже ее дома, чтобы получить наличными, - сказал Рандолл. - Мы, конечно, можем это сделать немедленно. По воле умершей наследодательницы дом этот завещан ее сестре. За него сейчас дают сто пятьдесят тысяч.

- Так за чем остановка? - спросил Сергей Ильич, осторожно бросив быстрый взгляд на Рандолла. Удивило лицо того - спокойное, жесткое, сильные мускулистые челюсти, лицо, лишенное даже намека на способность и потребность человека улыбаться.

- Это неразумно, - покачал головой Рандолл.

- В каком смысле?

- Мы узнали, что компания, которая хочет купить дом и участок покойной Анны Мацко, через три года снесет его. Они собираются построить там супермаркет, площадку для гольфа и платную автостоянку. Считаем, что сейчас с продажей надо повременить, сдать дом в аренду, заселить жильцами. А через три года, когда на соседнем участке компания начнет работы, они упрутся в этот дом. И вместе с участком его цена взлетит. Попробуйте уговорить наследников подождать с продажей. Их сто пятьдесят тысяч никуда не уйдут. Глупо же так торопиться, - пожал плечами Рандолл, словно никак не мог взять в толк, что за люди, которые не понимают элементарной арифметики.

- Да, конечно, вы правы, - согласился Сергей Ильич, а сам мысленно усмехнулся: попробуй, уговори этих Мацко, что иногда журавель в небе лучше синицы в руках. Они спешат, звонят через день, психология людей из очереди за колбасой, за маслом, за сапогами: скорей получить. Разделят это наследство. Накупят барахла, радиоаппаратуры, по две "Волги", которые продадут тут же с наваром. А государство потеряет на этой спешке минимум тысяч двести долларов... - Я попытаюсь объяснить им, - коротко сказал Сергей Ильич, не будучи уверен, что Рандолл не догадался о его мыслях, поскольку фирма Стрезера вела с нами дела давно, а сам Рандолл довольно часто приезжал в Москву и другие города. - Может быть, кофе или чай? посмотрел Сергей Ильич на переводчицу. Та обратилась к Рандоллу.

- Нет, спасибо, - отказался американец. Он явно не хотел терять делового темпа, потому что сразу произнес: - Теперь по поводу Майкла Бучински. Плохо. Медленно движемся, - и заметив, как недовольно шевельнулись брови у Сергея Ильича, добавил: - Все ваши усилия мы знаем, понимаем, случай нелегкий. Но надо искать. Я привез дополнительную информацию. Удалось найти человека, который якобы знал брата Майкла Бучински - Александра. Человек этот работал при немцах у вас в полиции. Он утверждает, что с двумя коллегами задержал Александра Бучински, когда тот шел из города в лес к партизанам.

- Эта версия мне известна. Но она - лишь слова. Никаких документов.

- Человек этот присягнул, что они не передали Александра Бучински немцам, а отпустили.

- У меня другие сведения: они его убили.

- Значит, и то, и другое нуждается в проверке, - впервые за весь разговор Рандолл улыбнулся. - У вас, насколько я знаю, существуют какие-то архивные учреждения, которые хранят документы по партизанским войнам.

- Я уже запрашивал. Александр Бучинский нигде не фигурирует. Тут может быть и документация неполная, и он мог не попасть в списки личного состава, бумаги в конце концов могли погибнуть. Война, мистер Рандолл.

- Понимаю, мистер Голенок. Но речь идет о 300.000 долларов.

"Ни хрена ты не понимаешь в этой войне, любезный, - подумал Сергей Ильич. - Сколько было партизанских отрядов! Сотни тысяч людей! Где ты на всех отыщешь списки? Да и существуют ли такие, где числится каждый человек?! Что ты знаешь о тех событиях, тяжких переходах, голоде, облавах, карателях? И как найти в этой кровавой круговерти одного человека, когда безвестно исчезали десятки тысяч?" - Сергей Ильич взглянул на переводчицу, словно ища в соотечественнице союзницу своим мыслям. Но ее лицо за все время ни разу не изменило своего бесстрастного выражения, эмоции не входили в круг ее обязанностей, она выполняла то, что поручили, работала.

- Имеем мы и еще такую информацию, - продолжал Рандолл. - Один из коллег наследодателя сообщил, что Майкл Бучински как-то упомянул в разговоре, что когда после войны учился в университете в Эрлангене, у него была женщина, которую он очень любил. Возможно, любовница. А что, если жена? Я сказал об этом вашим в Москве. Вероятно, кто-то из них поедет в связи с этим в Германию.

- Я уже рекомендовал попытаться с помощью наших журналистов поискать следы Бучинского в Эрлангене, - сказал Сергей Ильич.

- У меня все, - Рандолл откинулся в кресле.

- Может быть все-таки чаю? - еще раз предложил Сергей Ильич.

- Когда у нас поезд? - спросил Рандолл у переводчицы.

29
{"b":"55630","o":1}