ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однажды она даже сказала:

- Это-то ничего бы! Всё равно ведь как-нибудь да нужно же выходить замуж! Иной ещё с тебя приданое возьмёт.

Как видите, у неё не особенно лестное представление о браке, но... может быть, она права.

С ней трудно было говорить, её возмущало только то одно, что "он" "рыжий чёрт" и что он "сопливый".

Pardon! (простите (франц.) - Ред.) Но она именно так выражалась.

Итак, поговорив с нею раза четыре, мы пришли, наконец, к одному соглашению, по поводу которого она решила "подумать".

Прощаясь с ней, я уже чувствовал, что потерпел фиаско в моих намерениях, - не умея думать, нельзя обещать "подумать" и нельзя что-либо выдумать.

- Он нездешний, этот рыжий-то: из-под Уфы откуда-то... А мать уезжает в Балаково, коли это дело сойдётся... - нашла нужным сказать мне эта девочка.

И вот теперь я узнаю, что "это дело" - сошлось.

Рыжий, должно быть, покрасился и вытер себе усы.

Человек временно продан за сто двадцать рубликов.

Дорого это или дёшево - как по-вашему?

В хорошей книге господина Далина "Не сказки" среди фактов, рисующих бесправие женщины, есть вот какой факт.

На харьковском вокзале сидят одиннадцать красивых девушек в возрасте до 17 лет, а около них увивается "восточный чэлавэк" и на вопрос, что это за девочки, - откровенно, и даже торжествуя, объясняет:

- Дэвочки? Очэнь хороши! На Одэсс вэзу...

Словом, перед публикой был налицо так называемый "живой товар" - партия живого товара, ещё не бывшего в обращении.

Днём, при ярком свете солнца и на глазах сотен людей, одиннадцать живых душ отправляются на гибель: всем известно, что их втопчут в грязь, погубят, отравят, уничтожат.

Никто не вправе помешать этому, никто.

Нужно доказать, что эти одиннадцать "продаются" без разрешения и согласия родителей, - тогда можно бороться с восточным человеком.

Но если девушку помимо её согласия "продают" родители - тут нечем и не с кем бороться.

Тут нечем помочь девушке.

Особенно если она сама - без души.

[17]

Стоимость интеллигентного труда с точки зрения самарского коммерсанта на днях точно установлена одним из последних, господином Т.

Ему потребовалось подготовить своего десятилетнего сына для поступления в учебное заведение, и вот он ищет человека, способного "образовать сынишку, штобы ён в емназию вперся".

Такой человек найден и готов служить.

- Ты мне, миляга, - устанавливает господин Т. количество труда, - обучи его всему, что там требовается по порядку. Еграфия - и еграфии, рихметика и её напхай ему в голову, одно слово, приведи мне малого в нужную ролю - и больше никаких! Можешь?

- Могу... - говорит человек.

- Так. А денег тебе сколько за это?

- Три часа занятий?

- Мне хоть пять. Мне чтобы обучить мальчишку. А сколько часов тебе работы - это твоё дело. Хоть десять.

- За три часа ежедневных занятий я с вас возьму десять рублей, говорит учитель.

Купец разевает рот и делает круглые глаза.

Он долго молча смотрит в лицо учителя и наконец хохочет во всю мочь и силу.

Учитель в недоумении.

- Уморил! - покатывается со смеху купчина.

Учитель просит его успокоиться и объясниться.

- Изволь - объясню. Чудак ты, вот что! Да ты понимаешь ли, что я за десять рублей в месяц имею кухарку и горничную, десять рублей плачу кучеру, семь целковых дворнику, и все эти люди за своё жалованье целый день у меня работой заняты - понял? Целый день! А ты за три часа в сутки хочешь с меня эту сумму слупить. Эх ты, учёный! Видно, по учёности своей бога-то ты уж и не боишься совсем.

- Но - позвольте! Какое же вы мне вознаграждение предложите? - спросил ошеломлённый учитель.

- Какое? Я, брат, по чистой совести, могу тебе дать один рубль пятьдесят копеек в месяц!

- Полтора рубля?!

- Серебром! Получай - и с богом принимайся.

Учитель рассчитал, что полтора рубля в месяц - это будет maximum по семишнику за час работы.

Семишник за час умственного труда - унизительно дёшево, и предложение этого семишника - варварски глупо.

- Ну, нет, мы не сойдёмся, - сказал учитель.

Купец удивился.

- Чего ты пыжишься, скажи на милость? Вашего брата, учёных, уйма без делов шляется. Я, брат, найду и такого, который с меня полтину в месяц возьмёт... Так-то... Больно ты чобуньковат. Фря какая! Полутора рублей ему мало... Десять целковых дай... Ишь! Я за десять-то рублей в месяц верхом на человеке кататься буду.

- Прощайте!

- Прощай - не стращай... Горд ты, брат. Видно, ещё у воды без хлеба не сиживал? Постой, погоди! Хошь, прибавлю? Кажинный день два стакана чаю буду давать - хошь? Полтора, значит, целковых и стаканов сорок, а то полсотни чаю в месяц. Идёт?

Не сошлись...

Да, вот он каков, этот купец Т.

Оценивая так дёшево просвещение и интеллигентный труд, он плохо понимает, что творит.

Нельзя не порадоваться тому, что он так плохо понимает это.

Ибо существует мнение, что чумазый скоро захватит жизнь в свои руки, захватит, исковеркает и испачкает её.

Ну, это не скоро будет, если чумазый сохранит в себе первобытность отношения к людям и взглядов на просвещение.

При таком плохом понимании жизни и запросов современности, как у купца Т., трудно купцу Т. доминировать над жизнью и верховодить людьми.

Зелен...

Не созрел...

[18]

Прошлый раз я говорил о том, как в уфимских железнодорожных мастерских дерутся.

Говорил я на основании письма, присланного мне некиим уфимским человеком, но рассказать всё, что было сообщено мне в письме, - не мог.

Тем не менее и то, что я рассказал, возымело действие, как снова сообщает мне мой уфимский корреспондент.

Толкуйте там, что пресса не имеет влияния на жизнь!

Вот вам доказательство противного.

Когда номер "Самарской газеты" с намёками на железнодорожные порядки попал в руки начальства, оно сейчас же нашло среди рабочих одного из невинно битых людей, к своему несчастию, ещё и грамотного, и предъявило ему номер.

- Это что?

- ?!

- Нет-с, это твоего ума дело. Мы тебе советуем поостеречься... да-с. Позаботься, чтоб на предбудущий раз такие писания были невозможны. Сор из избы не выноси. А то!..

Ни в чём неповинный малый возмутился.

- Да это писал не я! Какие у вас доказательства, что это именно я?

- Ты грамотный?

- Да!

- Ага! Ну и достаточно! Так ты и помалкивай. Понял?

Малый ничего не понял, но, конечно, замолчал. Кто-то, что-то, о чём-то написал, а он, ничего не ведая, оказался во всём этом виновен.

Ясно - пресса влияет на жизнь.

Вот факт из области уфимского скулодробления.

Обвинённый в писательстве человек, по словам моего корреспондента, имел суждение о каком-то служебном деле с мастером токарного цеха Т.

Мастер - это тоже начальство - горячился и говорил лаконично и красноречиво...

- Ну? Да! Э! Х-хе! Болван! О? Дурак! Н-но? Х-ха!

А когда увидал, что всё это недостаточно убеждает его собеседника, то употребил самый веский аргумент и дал собеседнику в зубы...

Тот пожаловался начальству.

Начальство выслушало жалобу и положило такую резолюцию:

"А не надо было выводить человека из терпения".

Зачем выводить его из терпения? Конечно, если и меня вывести из терпения, и я буду бить.

И ещё как вздую! Идите и не выводите человека из терпения.

Жалобщик ушёл сконфуженный.

Встречается с ним мастер Т.

- Ну что, пожаловался?

- Отстань...

- Пожаловался, ха-ха-ха!

- Скажи, чего ты надо мной издеваешься?

- Я? Я и ещё тебе в зубы дам!

И мастер дал жалобщику ещё в зубы. На, жалуйся!

Но тот уже не пошёл жаловаться.

Какой в этом смысл?

Он решил проглотить пару зуботычин в чаянии, что третья последует ещё не скоро.

Но - увы! Он не обрёл в смирении покоя.

9
{"b":"55633","o":1}