ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— И что это значит, профессор?

— Это значит, что пришельцы устроили аванпост на Ганимеде. Они создали атмосферу для всей планеты.

— А что это говорит нам о них? — Ведущий наморщил лоб.

— То, что им нужна планета с водой и воздухом. Поэтому они и стреляют по нам этими огромными снарядами, а не ракетами с атомными боеголовками. Чтобы постепенно уморить нас, не вызвав ядерной зимы.

— Они не хотят испортить товар?

Профессор на экране радостно закивал.

Мистер Райан воинственно взмахнул вилкой.

— Так отправьте туда десантников. Уж они-то сумеют кое-что испортить.

Мистер Райан горевал из-за деревьев. Но человечеству не то что десантников — хомячка не послать на Ганимед. Мы на собственную-то Луну с прошлого века не летали; как уж тут нападешь на сверхрасу, которой по силам соорудить кондиционер для целой планеты?

— Вальтер! — возмутилась его супруга. — Злом зла не исправишь.

И мистер Райан заткнулся, как затыкался всю жизнь.

Ведущий повернулся к камере.

— Смотрите после перерыва: армия беспомощна; новый Перл-Харбор.

Мистер Райан щелкнул выключателем.

— Лучше газеты почитаю.

Не удивляйтесь, снова начали печатать газеты. «Зеленые» не протестовали: деревья-то все равно гибнут.

— Какие ты выбрал войска? — обратился ко мне мистер Райан.

— «Царицу полей», — гордо ответил я.

— Ну ты дал! Это пехоту, что ль?

Ой-ой.

— Сержант посоветовал.

— Знаю я их советы, как-никак в торговле проработал. Первым делом всегда спихивают самый дрянной товар. И потом, если кто и победит в этой войне, так это ракетчики.

Признаться, я тоже подумывал о модных ныне космический войсках Объединенных наций, но, чтобы туда попасть, надо быть математическим гением, вроде Мецгера. А я, хоть и умудрился отличиться на экзаменах по словесности (за что позже регулярно слушал психологов о том, как важно не потерять цель в жизни), схлопотал трояк по алгебре и пошел легким путем: выбрал курсы по ремонту компьютеров. И это впервые с третьего класса разлучило меня с Мецгером.

— Подумать только, пехота. Ты уж хоть приведи себя в форму за этот месяц.

Месяц я провел, глотая «Прозак», чтоб не думать о маме, пропивая аванс, отсыпаясь и скачивая порнуху. Остальное время слонялся без дела.

За день до сборов я пришел в призывной пункт за путевым довольствием. Навстречу вышел парень в форме курсанта космических войск. Костюм цвета хаки, высокие ботинки, синий шарф. Вот уж кто классно смотрелся, даже сквозь постоянную мглу.

— Уондер!

Это был Мецгер. Завидев меня, он покраснел.

— Я слышал, ты, э-э-э… тоже записался… после того как…

Мецгер — вроде как мой лучший друг, но мы с ним не разговаривали с того момента, как меня задержали из-за разбитых окон.

— Ну, в общем, да. — Я передернул плечами. Да и чего болтать зря? Разве он виноват, что у него есть родители и нормальная жизнь? Не знаю, позвонил бы я ему, поменяйся мы местами. А мама бы сейчас махнула рукой и сказала, что мальчишки не способны на настоящую дружбу.

— Сам-то как здесь оказался? — спросил я. — Я думал, только хулиганов посылают на службу до окончания школы.

— Не, если нормально учиться и предки согласны, можно начать подготовку еще в школе. Вот выпущусь и… — Он сложил ладони и показал ими на небо.

Уже сейчас военные били с земли ракетами по вражеским снарядам, а по слухам, всего через несколько месяцев установят постоянный патруль перехватчиков между Землей и Луной. Вот где оторвутся фанаты компьютерных игр. Мецгеру вообще все легко давалось — но в леталках ему просто не было равных. Говорят, победы в голоиграх — признак талантливого пилота-перехватчика. Им нужны те же рефлексы.

— А ты теперь где, Уондер? На курсах вертолетчиков?

Иногда Мецгер вел себя прямо как взрослый. Дипломатично. Мы оба прекрасно знали, что я не в ладах с математикой, а после космических кораблей вертолеты считались заманчивей всего в армии.

Я щелкнул его пальцем по плечу.

— Вертолеты для слабаков.

— Тогда где?

Мимо прошли две девчонки. Светленькая жадно пробежалась глазами по Мецгеру и что-то зашептала подружке.

Мецгер осклабился.

Девчонки и так постоянно на него заглядывались, а теперь он еще и Люк Скайуокер впридачу. Я глянул на небо и, щурясь на серое солнце, сказал:

— В пехоте.

— В пехоте? — На мгновение он опешил, однако потом пришел в себя. — Так это здорово. Не, правда здорово. — Мецгер обвел взглядом голые деревья. — И когда отбываешь?

— Завтра с утра.

— Небось все это время мускулы качал.

— Еще бы.

— Есть повод напиться.

Следующим мрачным утром я, сгорбившись, сидел на скамейке в аэропорту, обхватив руками больную голову, и время от времени поглядывал на неуклюжий самолет за окном — серый, как каждое утро с начала войны.

Я раньше не видел самолетов с пропеллерами — разве что в музее — но пыль, поднятая снарядами, разъедала реактивные двигатели. После того, как рухнули два реактивника, пассажирские рейсы отменили. Аэропорты теперь — сплошь для военных.

Пыль и для пропеллеров не радость, но механики обложили двигатели фильтрами, чтобы задерживать грязищу. Мешки от фильтров свешивались из-под крыльев, как коровье вымя.

Я потер пульсировавшие виски. Прошлым вечером мы с Мецгером раздобыли пива, съездили за город, стащили козу, привезли ее в школу и выпустили в школьной столовой. Идею, как всегда, подбросил Мецгер. Наглость у летчиков в почете.

Я повернулся к соседу, здоровенному негру, развалившемуся на кресле. Выглядел он так же хреново, как я себя чувствовал.

— Что скажешь, эта старая корова поднимется в воздух?

Он насупился.

— Корова? Это «Геркулес»-то? С-130 был лучшим самолетом в свое время.

Нате вам! Очередной фонтан из цифр и букв. Эти призывники, похоже, действительно угодили сюда по собственному желанию. Я что — единственный нормальный среди психов?

— По машинам, дамочки! — Капрал из самолета казался еще фанатичней призывников.

Мы встали, потягиваясь, покрякивая и роняя слюни. Если топтанием на месте можно победить в войне, то у нас неплохой потенциал.

Погрузились и поднялись в воздух. На счастье, «Геркулес» не только не рухнул, но еще и загромыхал, как бочка по булыжникам, так что больше пламенных слов слушать не пришлось. Мы дважды садились сменить мешки для фильтров и наконец шмякнулись оземь (я не преувеличиваю) примерно в полдень по местному времени, где бы ни было это самое место.

— Выгружайтесь, дамочки, приехали. Форт Индиантаун, штат Пенсильвания.

Звучало вполне цивилизовано. Не то чтобы Гренландия или джунгли какие.

Самолет опустил трап, и внутрь дохнуло Антарктикой. Когда нас согнали по трапу и выстроили в четыре ряда на потресканном, поросшем сорной травой асфальте, мои зубы стучали так, что глаза тряслись в глазницах. Оказывается, в Пенсильвании нет цивилизации.

— Взвод! Смир-рна!

Я навидался военных фильмов, перестроенных под голограф, и знал, что «смирно» значит вытянуться и замереть. Будто мама поставила тебя к дверной стойке и отмечает твой рост карандашом. Во дурь, а?

Ветер гнал сухие листья по снегу и уносил прочь выхлопы «Геркулеса». Кто-то закашлялся.

Я смотрел прямо перед собой на запорошенные снегом холмы, покрытые серым голым лиственным лесом, который не всякий колорадец видывал. Это вам не наши сосны.

— Надо было в Гавайскую армию подаваться, — сказал я негру-здоровяку из аэропорта.

Он фыркнул.

Да, не лучшая моя шутка. А вот однажды, когда Мецгер обедал с девчонкой-болельщицей, я рассмешил его так, что у него молоко пошло носом.

— Имя, курсант? — прогремел позади меня голос, так что волосы на шее встали дыбом.

— Мое, сэр?

— Сэр? На «сэр» обращаются к офицерскому составу!

Военный вышел вперед и вперился мне в глаза, так близко, что казалось, он коснется меня широким полем своей коричневой шляпы. Обветренное лицо человека до того старого, что из-под шляпы выглядывали седые волосы. Ледяные серые глаза, холоднее, чем форт Индиантаун.

3
{"b":"5564","o":1}