ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Маленькая книга BIG похудения
День закрытых дверей (сборник)
Проблема с вечностью
Письма моей сестры
Его женщина
Война 2020. На южном фланге
Екатерина Арагонская. Истинная королева
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
Бросить Word, увидеть World. Офисное рабство или красота мира
A
A

Якович уже провел с нами одно занятие: читал лекцию о том, что Женевская конвенция запрещает бесчеловечное обращение с военнопленными. Поскольку любые потенциальные военнопленные находились в полумиллиарде миль от нас, я почти всю ее благополучно проспал.

— С сегодняшнего дня наступает опасный и ответственный этап вашей подготовки. В нашей роте не произошло еще ни одного несчастного случая, связанного с оружием. И при должном внимании и осторожности мы не нарушим традицию. Свет!

Свет погас, из-под потолка опустился экран, на экране высветилась тема сегодняшней послеобеденной сказки: «Основные правила безопасности при обращении со стрелковым оружием».

Никому не под силу тренироваться при шести часах сна, вернее при четырех, если смотреть правде в глаза. Поэтому всякий раз, когда тушили свет и включали голограмму или видеофильм, все засыпали. Это любому инструктору должно быть понятно. А поскольку уголь из России наконец доставили, учебные комнаты стали парилками. Обед перекатывался у меня в животе, как шар для кеглей. Веки налились тяжестью.

Наша форма была до того стара, что мы еще носили металлические эмблемы войск, приколотые булавкой к воротникам. Так вот, чтобы не заснуть, разворачиваешь воротник, чтобы булавка смотрела острием вверх, кладешь под подбородок и прижимаешь пальцами. Стоит задремать, голова падает на грудь — сразу просыпаешься. Зверская система, но приходится ее применять. Потому что если поймают спящим, не поздоровится.

Я пытался завернуть воротник под подбородок. Честное слово, пытался.

Бах!

Я плюхнулся лицом в лужу собственной слюны. Моя M-16 грохнулась на пол.

— Курсант!

Включили свет. Капитан стоял надо мной. Я вскочил и вытянулся.

— Сэр!

— Вам скучно слушать о правилах безопасности?

— Сэр, никак нет, сэр!

— Вы не уважаете свое оружие?

— Сэр, никак нет, уважаю, сэр!

— Тогда поднимите его.

Я поднял винтовку. Черт подери, все спят на лекциях.

— Сержант Орд! — рявкнул Якович.

Рядом выросла и замерла статуя Грозы Новобранцев.

— Курсант, — капитан глянул на мою нашивку с именем, — Уондер из третьего взвода?

— Так точно, сэр.

Казалось, инструктор был счастлив, что кто-то из его взвода облажался перед командиром.

— Проследите, чтоб третий взвод научился уважать свое оружие.

Капитан Якович исполнил образцовый поворот кругом, которым так гордится военная академия сухопутных войск, вернулся на трибуну и продолжил лекцию. Я больше не спал.

В тот вечер, после ужина, мы шесть раз разобрали, почистили и собрали винтовки, прежде чем вернуть их на склад. Это в нагрузку к уборке казармы, чистке ботинок и прочей дребедени. Орд великодушно отложил отбой до полуночи, оставив нам целых четыре часа на сон.

Наконец погас свет, Орд скрылся в сержантской и закрыл за собой дверь. Сорок девять моих товарищей лежали тихо, а потом кто-то прошипел: «Ну ты и урод, Уондер. Пристрелить тебя надо».

Тщетно ждал я услышать от кого-нибудь противоположное мнение.

Через четыре часа мы проснемся и двинем на стрельбище, где у каждого из этих парней будет по автоматической винтовке с настоящими патронами.

6

Следующий день начался вполне обычно.

«Я подружку заведу…». В курсанте Спэрроу было шесть футов шесть дюймов росту и сто шестьдесят фунтов весу — без рюкзака, — зато голос, как у негритенка из церковного хора, поэтому Орд и назначил его запевалой.

«…И в пехоту приведу», — подхватывает третий взвод, маршируя к стрельбищу сквозь хмурое утро, винтовки в руках. Равенства ради, женщины вот уже не один десяток лет служили в боевых частях — пехотных, бронетанковых, артиллерийских, — хоть и тренировались отдельно. И все равно, слова песни звучали сказкой. Да что греха таить, сами женщины казались сказкой.

Я представил себе Мецгера: как он лежит на берегу бассейна в плавках и форменном шарфе, а две блондинки — нет, блондинка и брюнетка — массируют его указательный палец, натруженный гашеткой пулемета, пока Мецгер рассекал просторы космоса, еженедельно спасая миллионы жизней. Здесь же, в форте Индиантаун, мое представление о роскошной жизни сводилось к мгновениям, пока ешь нечто, что армия считает яблочным пирогом.

Утро по теперешним меркам выдалось отменное. Дымка почти рассеялась, ветра не было, температура около нуля. Потом что-то случилось с воздухом.

Сейчас-то я знаю: это было избыточное давление. Космические снаряды такие громадины, что, ворвавшись в земную атмосферу на скорости тридцать тысяч миль в час, они сжимают под собой столб воздуха.

Вальтер повернул ко мне голову под кевларовым котелком, удивленно наморщив лоб.

— Тебе не кажется…

Мы увидели снаряд прежде, чем услышали его звук; надеюсь, больше никогда не доведется испытать ни того, ни другого. Словно солнце над нами закипело, вытянулось в полоску и разлилось на все небо. Шум и ударная волна бросили нас на землю. Потом — огненный цветок распустился на горизонте; даже за пол-штата слепящий, как вспышка старого фотоаппарата. Земля всколыхнулась, будто простыня, которую расправляют на матрасе, нас подкинуло и опять швырнуло оземь. Дыхание вышибло, искры полетели из глаз.

«Ни хрена себе», — прошептал кто-то.

Потом мимо пронесся ураган, поднятый ударной волной. Он гнул к земле высокие голые деревья, как ветерок качает травинки.

Долго — слишком долго — никто не смел и пошевелиться: все просто лежали и ловили ртом воздух. Орд первым оказался на ногах. Впервые я увидел на его лице хоть какой-то отголосок эмоций. Его глаза, казалось, едва расширились, с губ шепотом сорвалось: «Пресвятая Богородица». Он отряхнулся, поправил шляпу и крикнул: «Встать! Третий взвод, рассчитайсь!»

Мы поднялись, устроили перекличку. Раненых не оказалось, и Орд погнал нас дальше прежде, чем мы успели опомниться.

Все косились в сторону взрыва.

— Что там? — прошептал кто-то.

— Питсбург. Был.

К горлу подступил комок. Из глаз покатились слезы.

Я думал, Орд отменит занятия. Ведь прямо на наших глазах погибли люди. Внезапно. Ужасно. Массово. Но Орд шагал вперед, как будто ничего больше не имело значения. Остаток пути никто не пел.

M-16 создавали не для снайпера. У нее короткий ствол. Выпущенная пуля кувыркается — и тем лучше рвет плоть при попадании. К тому же пули мелкие, чтобы солдат мог больше унести. Но все это сказывается на меткости стрельбы. Если мишень стоит от тебя за триста метров, то без оптического прицела можно с таким же успехом камнями по ней кидаться. Правда, это не остановило армию в глубокой премудрости своей поставить последний ряд мишеней на расстоянии 460 метров.

Лоренсен стоял по грудь в окопе и палил из «шестнадцатой». Я, в роли временного тренера, сидел по-турецки за окопом и вел счет попаданиям. Нас всех разбили на пары: один — стрелок, второй — тренер; потом мы менялись. Я отмечал попадания в карточке допотопным графитовым карандашом и дышал пороховым дымом.

— Ну что, Джейсон, я попал?

А я почем знаю? По близким мишеням стрелялось легко, а последний ряд я отсюда сквозь вечные сумерки и разглядеть не мог. Поставил галочку в нужном месте.

— Пригвоздил сукина сына.

— Ух ты! Ни одного промаха!

Об этом не принято говорить, но если курсант не дотянул до снайперского результата, виновата не его меткость — виноват карандаш тренера.

Мы поменялись местами. Теперь я и остальные тренеры скрючились в окопах. Стрельба продолжилась. Я раздраконил ближние мишени, потом приступил к дальним.

Вальтер прищурился, вглядываясь в даль.

— Вот по этой ты вроде промазал.

— Да не.

Вальтер потряс головой.

— Точно промазал. Слушай, может тебе тужиться сильнее? Мне помогло.

— Да господи, Вальтер! — выдохнул я. — Просто отметь это как попадание.

Он опять потряс головой. Его шлем был настолько велик, что даже не двинулся.

— Нельзя, так нечестно.

7
{"b":"5564","o":1}