ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Да еще в суд потянули! - добавил конюх не без злорадства.

Родион подтвердил, что и это правда.

У Селивона дух захватило, опомниться не мог.

- Павлюка? Павлюк не председатель?

И Перфил торопится сказать, чтобы людям все стало ясно. Всем известно - Павлюк затыкал ему рот, не давал ходу, теперь у конюха как гора с плеч свалилась.

- Перед судом ответ будет держать за самоуправство, за то, что скосил люцерну!

Родиону на этот раз не понравилось вмешательство пролазы конюха.

- За развал работы! - хмуро, с полным знанием дела объяснил он. - И за антигосударственные дела...

Теперь каждому понятно - тяжкие проступки висят над человеком.

- Это Павлюк-то развалил работу? - допытывается Мусий Завирюха, не скрывая своего удивления. - Это Павлюк-то сеял антигосударственные настроения?

Поглаживает прокуренную бороду и громко, во всеуслышание, наперекор начальству, превозносит Устина Павлюка: что он-де всей душой старался на наших социалистических полях, всего себя отдавал для блага народа. И, конечно, Мусий Завирюха посеял тем самым небезопасные настроения среди колхозников, и те повели не очень-то приятные речи насчет несправедливости, насчет администрирования руководителей райцентра. И Родион должен будет довести о том до сведения...

Плотники, косари, полольщики, сбившиеся во дворе, бросали на Родиона неприязненные взгляды. Некоторые даже выразили надежду, что когда будет партийная организация в каждом колхозе - тогда больше порядку будет.

Родиона это взорвало! А теперь что ж, по-вашему, непорядок? Так невесть до чего можно договориться. Мусий Завирюха - и никто другой разводит в массе недовольство.

Колхозники решили - и первый объявил об этом Мусий Завирюха: "Ежели дойдет до суда - все пойдем в свидетели, покажем, что люцерна в бригаде Дороша погорела бы, если бы ее не выкосить!" А косари подтвердили, что возьмут и на себя ответственность за это. Бородачи Салтивец да Аверьян с Келибердой в этом деле ведь кое-что смыслят?

А что скажет Дорош? Слов нет, против воли бригадира выкошена люцерна. Родион так и доложил, и это занесено в протокол. Павлюк допустил самоуправство - против воли Родиона и Дороша. На суде за это не похвалят.

Кое-кто стал защищать Павлюка: да разве он не знает крестьянского дела, не советовался с людьми?

Бестолковые спрашивали:

- А кто ж теперь будет у нас председателем?

Мясистое лицо Селивона налилось удивлением.

- Разве нет у нас заместителя? - и показывает на Родиона.

- Известно, кто у нас порядок наводит, - подает голос Перфил.

- Люди, все слушайте Родиона Марковича! - выкрикивает кладовщик Игнат.

Перфил в восторге от нового председателя:

- Родион Маркович сказал - будем есть белые пироги!

Скоро и самому Родиону Марковичу подвернулся случай выступить перед народом, дельный разговор завел - про функцию работы, что нужно рентабельно хозяйство вести, а известно, что одним из значительных факторов увеличения урожая зерна является расширение посевной площади и повышение урожайности. Родион вынужден был отметить спад трудовой дисциплины в колхозе...

- Необходимо нам прежде всего обеспечить людей... чтобы не бегали на базар... Все цифры, иначе говоря достижения при Павлюке, я не стану тут приводить, потому как они имеют бледный вид на нашем фоне...

Каждую его фразу Игнат с Селивоном сопровождали одобрительным кивком головы, изображая радостное изумление: "До чего же складно говорит Родион!"

11

Туман рассеивался, самоцветами переливалась роса, вспыхивали деревья, яснее очерчивались лица. Сад исходил опьяняющим ароматом. Горит на солнце алое бутское, нежно переливается пепинка литовская в розовых разводах. Тает во рту белый налив, насквозь, кажется, светится яблоко; забивает дыхание, хотя еще и не дозрела, пахучая антоновка.

Желтеет, что воск, яблочко "добрый селянин", мелкое, спорое. Мусий Завирюха задался мыслью пересоздать его в "зажиточный колхозник", влить соков крупного сорта, вырастить такое яблоко, чтобы и на вкус было хорошее, ароматное, и красок приятных, и долго чтоб сохранялось. А яблоня не боялась бы ни солнца, ни морозов, да чтобы раскидистая была, с богатой кроной.

Доспевает золотой ранет, осеннее полосатое, гнутся ветви к земле под щедрой тяжестью. Высокая, стройная груша "лесная красавица" одаряет сладкими настоями, сочный бергамот, чудесная лимонка веселят глаз, кругом роскошное изобилие, деревья буквально утопают в плодах. Славные денечки, отрадные деньки!

Насколько хватает глаз, раскинулся молодой ветвистый сад. Мусий Завирюха, поставленный на охрану урожая, зорко высматривает, не приболело ли где яблоко. Вместе с садовником Арсентием подбирает падалицу - в лабораторию на исследование.

Другому кому, может, горя мало: падает яблоко - ну и пусть его падает. А Мусий Завирюха озабоченно взвешивает на ладони, вертит упавшее яблоко перед глазами: не выгрызла ли плодожорка сердцевину - до всего хочет доискаться, не казарка ли переела плодоножку? Быть может, влаги не хватило и яблоня ослабла? Ну вот, никаких сомнений, плохое опыление яблоко кривобокое, безвкусное.

Добрались до границы сада.

В разгаре лета цветут гречишные поля, в сад заносит гречишный сладкий дух. Пасечник Лука с празднично-торжественным видом расхаживает среди золотого звона, осматривает ульи. В засуху пчелы заскучали, притихли, только по воду и летают. Но стоило скупому дождичку покропить землю - и пчела повеселела, заиграла. Ожил и Лука, запела в нем душа; увидел приятелей, помахал брылем, приветствуя дорогих гостей.

Сошлись друзья пышнобородые, крутолобые - апостолы нового века, - как всегда в минуты встреч, осветились радостью лица. Полюбовались на мир вокруг, друг на друга, закурили крепкого самосаду, и потекла речь о житейских делах. Выложили на траву щедрые дары - крупные, приманчивые яблоки поблескивали, точно хрустальные, светились чистые, прозрачные меды.

А тут взвилась пыль, на дороге показалась машина. Это примчался Сень, остановил машину, поприветствовал седоголовую артель, растянулся на траве, жадно впился зубами в румянощекое, брызжущее соком яблоко.

- Трактористам яблок дайте.

- Яблок?

Мусий Завирюха разгладил прокуренные усы и внушительно, неторопливо заговорил - благо есть кому слушать, есть что рассказать. Друзья, известное дело, большие охотники покалякать, до утра, бывает, тешат свою душеньку приятной беседой о достижениях науки, о преобразовании природы, о путях небесных светил и других подобных вещах.

- Яблоко - не картошка, - с какой-то даже гордостью сказал Мусий Завирюха. Будь это при огороднике, вот поднялась бы буча! Харлампий бы не смолчал!

Чудодейственный плод - яблоко. Витамина... Где сталь льют, стекло выдувают, где добывают уголь, на вечной мерзлоте, попадает человеку витамина, к примеру, рудокопу, - легкие, сердце сразу вроде бы как отдохнут, свежим человек делается, живее становится взгляд, молодеет человек. Зачем далеко ходить? Приятели многозначительно посматривают друг на друга - чего только этот чудесный сад не творит с человеком: и морщины разглаживаются, и лицо кровью наливается, и сила в жилах бродит...

Будет знать теперь тракторист, что яблоко не просто лакомство.

Мусию Завирюхе уему нет, как примется расхваливать сад. Краса жизни. А воздух! Яблоки! Дай их в шахту - железо! Очищает легкие. Обогащает кровь. Все сто необходимых питательных веществ в яблоке, вот оно что! Сердце начинает биться, как молодое.

Известно, своими руками садил. И Сень с трудом сдерживает усмешку: можно подумать, что яблоко основа жизни! Однако Сень, надо сказать, с удовольствием слушал старика. А неугомонный Мусий Завирюха один за другим выкладывает дары своего сада - "кандиль-китайка", "бельфлер-китайка", поразительно свободно выговаривает непривычные для сельского уха названия и опять пускается в объяснения: из мичуринского сада выписывали черенки самых ценных урожайных сортов, устойчивые против морозов, против суховея... За садом раскинулась вся в цвету гречиха, дышалось легко, глаз не мог натешиться красотой, яблоко - шафран - так и брызжет соком...

16
{"b":"55654","o":1}