ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- За нами партия, и, значит, должны мы постоять за правду.

- Хоть и придется выдержать схватку с врагами, - согласился с ним пасечник Лука.

- А вы думали, как новую жизнь строить? - говорит Мусий Завирюха.

6

- В труде он неутомим, дни и ночи на пашне, - расхваливал Родион Ржа Дороша на собрании. - Он и массовую работу проводит, и о дисциплине печется, хороший организатор, добрый советчик, лучшего хозяина не найти. Такими людьми надо дорожить. Именно таких следует выбирать на ответственную работу. Дорош с любым делом справится. Лучшего помощника и не сыскать, правая рука председателя. Уважать надо таких людей.

Черноволосый, косматый Дорош хмуро принимал похвалы. Круглое румяное лицо его выражало высшую степень самоуважения.

Собрание диву давалось - и как это один человек мог вместить в себе столько добродетелей!

- Мало того, - присовокупляет Селивон. - Дорош и по части торговли удачлив - каждый базар приносит колхозу немалые доходы.

- Может, считаете, что Дорош несведущ по животноводству и огородничеству? - вставляет кладовщик Игнат. - Или в зерновом хозяйстве не силен?

- Да в чем только он не разбирается...

- Достоин быть помощником председателя! - делает заключение Селивон.

- Какого еще помощника нужно! - поддерживает Игнат.

- Хозяйство разрослось - можно ли без помощника? - подает голос мешковатый Гаврила.

- За день поля не объедешь! - поддерживает его конюх Перфил.

Дорошу, стало быть, выпала честь вести огромное хозяйство. Секретарь уже взялся было за перо, а завхоз - подсчитывать голоса, как вдруг Устин Павлюк напоминает собранию:

- У Дороша в бригаде непорядки, поля запущены, колхоз из-за него убытки терпит. Ну какой же из него организатор, хозяйственник? Кому не известно...

Гневные голоса заглушили оратора, не дали досказать - в бочку меда пустил ложку дегтя.

Селивон:

- Поклеп!

Игнат:

- Факты!

Перфил:

- Это наговор!

Гаврила:

- Зря оговаривают человека!

Родион Ржа не может не считаться с поднявшимся вокруг ропотом, он обязан призвать Павлюка к порядку, чтоб не подрывал авторитет Дороша. Родион не допустит подобного безобразия, не позволит чернить за здорово живешь человека. Теперь не прежний порядок, какой при Павлюке был.

Тут поднялся такой шум, что стекла задребезжали, - не стало собрание слушать председателя, потребовало, чтобы не затыкали рот Павлюку.

И вот Павлюк со спокойной уверенностью выкладывает собранию свое мнение, его слушают очень внимательно, и видно, Что немалое число людей держит его сторону.

- Почему в бригаде Дороша на ветер вылетели тысячи трудодней? Пусть объяснит, почему сопрела картошка. Сгнило сено... Испортился силос... Сколько добра пропало!

Разве могли Селивон с Игнатом спокойно слушать его? Да и Дорошу невмочь терпеть непристойные выпады. Они злобно накидываются на Павлюка: пусть не морочит людям голову.

Но Павлюку все же удалось перетянуть собрание на свою сторону. Крепко попало Селивону с дружками. Нетрудно было распознать визгливый голос пастуха Саввы, говорившего о плохой работе Дороша, хрипловатый голос Мусия Завирюхи, язвительно высмеивавшего самого председателя.

- А картошку нелегально кто брал? - допытывается он.

"Собрание охотно слушает Павлюка, следовательно, - делает вывод Селивон, - небезопасно соваться со своим мнением в самую гущу заварившейся каши". Родион Ржа хмуро поглядывает на разгневанные лица. "Ну и народ, дай только волю..."

Павлюк ругает бригадира, но всем ясно, что за ним он видит председателя. Дорош, мол, заготовил силос, а яма не зацементирована, не обложена ("Цемента, видите ли, на силосную яму не хватило, зато какой цементированный подвал у себя на усадьбе отгрохал Дорош!"). Пошли осенние проливные дожди, в яму попала вода, земля по краям ямы размокла, силос загнил, покрылся плесенью. Разве можно им кормить скотину?

- Павлюк настаивал, чтобы обложили яму кирпичом, так нет, не послушали его, - напоминает собранию пастух.

- Кто мог знать, что мокрая осень будет? - бросает в ответ Селивон.

- Текля вот знала...

Павлюк будто того и ждал, принялся хвалить девичью бригаду: вот она обложила яму кирпичом, благодаря ей ферма обеспечена сочными кормами.

Пастух еще подлил масла в огонь. Текля, мол, спасла, не то пропала бы ферма! А сколько озимой пшеничной соломы сгнило в бригаде Дороша, а сколько лугов запахано! И после плачемся - скотину кормить нечем, ни подстилки, ни топлива... Почему же девичья бригада управилась, заскирдовала всю солому?

Ох уж эта девичья бригада, в печенках сидит она у Родиона! Дороша на все корки честят, и на Родионову голову сыплются далеко не доброжелательные, не лестные отзывы.

Павлюк говорит, что в бригаде Дороша не сено, а кострика, почернело даже, где ж в таком сене быть питательным сокам... Солнце вовсю палит, а бабы только еще идут с граблями. Вот где наши трудодни горят!

Разве легко было Родиону спокойно усидеть за столом, когда на его глазах Павлюк все старание прикладывает, чтобы посеять недоверие к бригадиру, за одно, по-видимому, и к председателю? А что поделаешь, коли собрание навострило уши, слушает Павлюка, а тот играет на слабых струнках? Хочешь не хочешь, а надо не терять самообладания. Пусть не думают, будто Родион боится критики. Напротив, он даже усмехается, вроде бы подтверждает, что критика необходима, как воздух.

А Павлюк продолжает свою линию, доказывает, что Дорош развалил бригаду. Из Лебедина по воскресеньям служащие приезжают - помогают бригаде Дороша ломать кукурузу, а колхозники в это время свадьбы справляют. Дуги перевиты красными лентами, у шаферов через плечо повязаны вышитые рушники. Несутся по улице со звоном, громом, гиканьем, дружки горланят "Загребай, мати, жар", а молодая кланяется.

Ради чего это председателю сидеть с мрачным видом, когда все смеются? Смех то затихнет, то снова взметнется, перебегает волнами, и Родион Ржа тоже будто доволен: людям будет случай лишний раз убедиться, до чего же спокойного нрава их председатель!

Только Дорошу не удавалось напустить на себя веселый вид. Словно сыч, угрюмо поглядывал он по сторонам из-под насупленных бровей, бормоча что-то насчет клеветы, но за шумом его плохо было слышно.

Игнат тоже хмурился. И у Селивона на душе накипала досада, по лицу блуждала кривая усмешка. Что же еще ему оставалось делать.

Но когда речь зашла о картошке, тут уж было не до смеха.

Кто-кто, а Павлюк умеет попасть в самую точку, чтобы собрание его поддержало. Вырастить картошку вырастили, а сберечь не сумели. Павлюк напоминает собранию, как Родион Ржа всем в глаза тыкал Дорошем, - раньше всех убрал на зиму картошку! Дороша хвалили. Панько Цвиркун в газете расписал его на все лады. Тем временем зарядили осенние дожди. А Дорош в погоне за квадратными метрами ссыпал картошку в бурты, кое-как второпях обложил ее соломой да землей и ну кричать: мы, мол, всех опередили! Размыли дожди землю, промокла картошка в кучах до самого основания, позже ударили морозы, она замерзла, а пригрело солнце - сгнила...

На этот раз даже Родион утратил самообладание, почуяв, какие опасные страсти мог разжечь Павлюк среди массы рядовых колхозников. И председатель напомнил, что картошка пошла на свиноферму, но, к своему удивлению, только развеселил этим собрание.

Председателя поддержали дружки.

- А свиней мы должны откармливать или нет? - спрашивает Селивон.

- О мясопоставках надо заботиться? - напоминает Дорош.

- Общественное хозяйство развивать надо? - вторит кладовщик Игнат.

Но Павлюк сумел так настроить собрание, что оно не желало никого слушать.

Мусий Завирюха насмешливо бросил, что картошку лишь списали на свиней, а на самом-то деле свиньи тощие, что борзые собаки. Животине языка не дано, не скажет, что мерзлой, гнилой картошкой кормят, болотной водой поят, что недопоена, недокормлена.

27
{"b":"55654","o":1}